Старшеклассник

Люк быстро разлепляет глаза и вскакивает с пола. Он снова сидел в этой мутной, холодной воде. По спине пробежали мурашки, и парень начал нервно озираться по сторонам, ища выход из этой чёрной комнаты. — Никчёмный…- голос прозвучал тихо, но этот «звонкий шепот» отозвался в ушах брюнета неприятным звуком, от чего тот вздрогнул. — Кто ты?!- на удивление Люк сообразил сразу, обычно в своих снах он не особо разговорчив. — Никчёмный мальчишка. Не может справиться со своими проблемами и тянет других на дно,- голос из неоткуда насмехался над парнем. Стало жутко неприятно внутри. Тревога накатила огромной волной и заставила руки и ноги дрожать словно от лихорадки. Волнение скопилось внизу живота и давило так, что хотелось разрыдаться. Неожиданно мутная под ногами Люка начала бурлить, будто кипящая… *** Люк проснулся в холодном поту, тяжело дыша. Он медленно сел на кровать и спрятал лицо в ладони, переводя дыхание. Ещё пару минут брюнет сидел в прострации от своего сна, который повторился и сегодняшней ночью. Обычно ему никогда не снился один и тот же кошмар дважды. Парень прекрасно спал по ночам, лишь изредка видя странные и необычные сны, но на утро сразу забывал их, как это бывает с большинством людей. Кошмары последний раз ему снились перед экзаменами в музыкальной школе, от накопившейся тревоги и волнения было жутко сложно уснуть, а когда получалось, то он видел сны о том как лажает на сцене снова и снова, пока глава комиссии не гонит его вон. Эффект был почти такой же - Люк просыпался в холодном поту и старался забыть сон поскорее. Дверь в комнату слегка приоткрылась, и через щель заглянул младший брат, в пижаме и сонными глазами. — Ты проснулся? Пожаришь яичницу?- Люк кивнул и брат снова закрыл дверь и видимо ушёл умываться, потому что в ванной зашумела вода. Парень не спеша поднялся с пастели и потянулся на месте. Немного покрутил головой и скинул с себя домашнюю футболку. Она улетела куда-то на рабочий стол, но с этим он разберётся как придёт со школы. Брюнет вышел из комнаты и встретил Луна, который как раз уже закончил водные процедуры. — Боже, оденься,- братишка усмехнулся, а старший показал ему язык и потрепал по голове. С того момента как Лун убежал ночью непонятно куда, братья сблизились, и в том что это произошло Люк конечно винил себя. Не проходило и минуты чтобы старший не вспоминал об этом, крутя в голове мысль: «Если бы я не пошёл за ним, он бы не вернулся?». Ответ был ясен - конечно вернулся бы, но парень слишком сильно зациклился на этой ситуации, что не мог спокойно вздохнуть. Брюнет наскоро умылся, почистил зубы и пошёл на кухню, чтобы приготовить себе и брату завтрак. Сегодня отец должен был вернуться после обеда, а завтра и послезавтра у него были выходные. К сожалению оба его сына учились и провести целый день вместе было бы проблематично, хотя вряд ли оба его ребёнка горели сильным желанием сидеть на диване и смотреть глупые комедии по телевизору, пусть и в обществе отца. Лун пусть и скучал по папе, но таил на него глупую детскую обиду, за то что тот не уделял им внимания совсем. Он не спрашивал какие у них оценки, что они ели, выздоровели ли и так далее и бла бла бла.. Он не спрашивал того, что его сыновья хотели бы рассказать. И это обижало. Долго работать он начал с самого начал августа, как только они переехали. График был ужасный, он много работал, мало спал и кажется стал меньше есть. Приходя домой он трепал мальчишек по голове, ужинал, а затем пытался заснуть под включенный телевизор. А Люк? Ну а что Люк? Он тоже был обижен на своего отца. После смерти матери на них обоих навалились обязанности по дому и по воспитанию младшего в семье. А после переезда вся домашняя работа: стирка, уборка, глажка, готовка - свалились на его плечи. По началу было трудно, но скоро парень приноровился и даже начал сносно готовить. К примеру сейчас он уже накладывал брату яичницу с помидорами, сыром и шпинатом. На вкус эта трава напоминала цветную капусту, от чего и нравилась обоим мальчикам. Лун, промолвив быстрое «спасибо», начал уплетать свой завтрак. Он уже был одет в школьную форму и собран, везёт когда тебя не заставляют что-то делать. Люк положил сковородку в раковину и пообещал разобраться с ней позже. Он чувствовал себя лучше, не считая жуткого кошмара и насморка, но в целом всё было неплохо. Только казалось это ненадолго. *** До школы братья шли вместе. Лун болтал об учительницы ИЗО, которой совершенно не нравились его рисунки, и по его словам: «Она совершенно не понимает настоящего искусства! Ведьма!». Люк тактично молчал и лишь изредка усмехался. На вопросы брата почему это он сегодня такой тихий парень решил не отвечать. Толку нет, всё равно нормального ответа он не придумал. Нет настроения. Брюнет зашёл в класс Английского и плюхнулся на последнюю парту первого ряда. Из группа была больше чем первая, поэтому было легче затеряться среди новых одноклассников. Но был минус - Стейси занималась в другой группе, от чего парню приходилось сидеть одному. Нет, не из-за того что с ним никто не хотел сидеть. Просто Люк особо никому и не предлагал. Пару дней назад с ним садилась девочка, подружка которой то ли заболела то ли пропустила пару первых уроков. На перемене к нему подсаживались несколько мальчиков с расспросами: откуда он? Навсегда ли? Как учится? На всё это парень отвечал быстро, пытаясь поскорее закончить диалог, уж очень он устал от постоянного общения. Не привык. На английском Люк валял дурака. Не то что бы он не хотел учиться, просто слушать монотонную речь англичанки он желанием не горел. Она что-то повторяла про Past Simple, мол все должны помнить его с седьмого класса, а не она объяснять всё снова, но половина присутствующих не обращала на её речи внимания. Но Люк помнил. Он знал английский на четвёрочку с натяжкой, но про времена знал почти всё, вплоть до Present Perfect Continuous, но этому в новой школе ещё не учили, поэтому можно было расслабиться. — Питерсон?- брюнета как ледяной водой окатило,— Раз не хочешь меня слушать, дай к доске. Пиши маркеты Past Simple. Парень встал с места и потихоньку пошагал к учительнице. Взял у неё мел и уставился на зелёную доску. Пока он пытался вспомнить маркеры, прошло где-то минуту. Затем он быстро написал на доске слова: yesterday, two days ago, last week, last summer, in 2021. Он повернулся к учительнице со словами: — Больше не помню,- и она одарила его удивлённым взглядом, всё же, ничего не сказав, она отправила его на место, пробормотав «Молодец», и продолжила отчитывать забывчивых учеников. Шесть уроков прошли довольно быстро, большая перемена перед седьмым уроком давала возможность посидеть на лестнице, ведущей на чердак. Что Люк и собирался сделать. Парень быстро пробежал путь до заветного места, но там было пусто. Не считая его, на лестнице не было никого. Люк расстроился, но сел на почти последнюю ступеньку и приложил висок к холодной каменной стене. Он закрыл глаза и кажется задремал на минутку. Парень быстро разлепил глаза и залез в карман. Вытащив телефон он посмотрел на время и слегка удивился.. Ладно, от знатно так прихуел. На часах было 14:47. Седьмой урок закончился 17 минут назад, а значит он проспал здесь.. Чуть больше часа. Сон в сидячем положении ничем хорошим не закончился - спина болела, шея затекла. Вообщем ужас. Люк поднялся со ступени и попытался размять шею. Честно, он не был расстроен пропуском сельского урока, пусть по сути он его прогулял. Больше он был рад тому, что тут его никто не застукал. Какой-нибудь ещё прогульщик, или техничка. Тогда бы ему пришлось не сладко. Все расходились по домам и Люку не составило труда слиться с какими-то одиннадцатиклассниками и выйти со школы незамеченным. Хотя он вряд ли кого-то волновал. Его тут в лицо никто не знает. Прогуливаясь по улице Люк понял что никого из друзей в школе не видел. Было довольно одиноко, не считая маленьких диалогов со Стейси на уроках и походов к доске с расписанием в попытках выяснить следующий урок брата, чтобы навестить. *** Люк, Лун и отец сидели на кухне и пили чай с тушенной капустой и курицей. Ужин у папы получился на ура, и это пожалуй была лучшая еда, которую братья ели с начала сентября. Уставший мужчина с тёмными как у Луна волосами и золотыми глазами, как у своего старшего сына, расспрашивал детей об учёбе и успехах в школе, изредка вымученно улыбаясь. После ужина он попросил Люка вымыть посуду, чему он был чертовски не рад, так как довольно устал, но спорит с уставшим отцом, который сейчас точно не в настроении, не хотелось. Брюнет зашёл в комнату, захлопнул дверь и выдохнул. Сегодняшний день был не особенно тяжёлым. Да и домашки задали не так много, но что-то внутри не давало парню расслабиться. Тревога не позволяла вздохнуть полной грудью и Люку это не нравилось. Он устал. Восьмиклассник плюхнулся на кровать и зарылся лицом в подушку, вдыхая аромат шампуня, который впитался в неё, когда Люк лёг спать с мокрой головой. Он полежал так минуты две, потом повернул голову и сердце пропустило удар. Его взгляд упал на коробку с вещами, которую он не разбирал с августа. И не собирался. Но отец сегодня указал ему на это, сказав что пора бы вытащить вещи, а коробку выкинуть. Парень сел на кровать так же пялясь на коробку, на которой чёрный маркером, почерком Люка было написано «хрупкое». Он медленно подошел к рабочему столу и из ящика вынул канцелярский нож. Сев около коробки, брюнет начал медленно, но верно разрезать скотч. Он быстро открыл её и уголки губ дрогнули. Все вещи которые лежали в коробке напоминали ему о старом доме. Старой квартире, друзьям, музыкальной школе, школе и… маме. Поверх всех безделушек лежала рамка, замотанная бумагой и скотчем, чтобы наверняка не разбилась. Парень медленно взял её в руки и принялся разрезать бумагу ножом. Из под скотча и белой бумаги показалось лицо Отца семейства. Он улыбался, а позади него были деревья и красивый голубо-белый дом. Люк окончательно снял защитный слой с рамки и уставился на изображение. На фотографии четыре счастливых человека. Кажется самых счастливых на свете. Мужчина, лет за тридцать, стоял левее всех, держал руку на плече у старшего сына и мягко улыбался. Люк стоял рядом с отцом и показывал язык, строя милую гримасу. Маленький Лун сидел на руках у своей матери, и прижавшись к ней тоже улыбался самой светлой улыбкой ребёнка… Женщина, тоже лет тридцати, стояла правее от мужа и сына. Её каштановые волосы развивал лёгкий ветерок, а белое в цветочек платье придавало лицу свежесть. Одной рукой она держала младшего ребёнка, а другой придерживала милую, белую шляпку с аккуратно завязанным бантиком, чтобы та не улетела. Её ярко-голубые глаза светились на солнце, и делали её взгляд таким… живым. Она тоже улыбалась,но уже зубами. Они у неё были ровные и белые, как у Голливудской звезды. Это фото было сделано несколько лет назад, в загородном доме семьи Питерсон. Это была дача с небольшим участком, куда семья приезжала отдыхать на лето. Рядом с домом был лесок, куда Люк любит бегать и собирать смородину вместе с отцом. А в другой стороне было поле, которое летом цвело разными красками. Туда они с мамой ходили собирать цветы, и почти каждый день их стол украшал новый букет. Люк долго смотрел на лицо своей матери. Эти яркие голубые глаза, мягкая, родная улыбка. Всё это вызывало такое родное и тёплое чувство. Но хотелось плакать. Хотелось разрыдаться в голос и наконец дать волю чувствам, но парень не мог. Он не мог. Как может он плакать сейчас, когда всё должно быть хорошо? Он обязан сдержаться. И что, что душу разрывает на несколько частей? И что, что сердце болит от одного только взгляда на эти счастливые лица? И что, что уже в глазах начали собираться эти предательские слёзы? «Боже, соберись уже» - Люк спрятал лицо в ладони и провёл руками по волосам. Он выдохнул и вроде успокоился, но слёзы навернулись снова. Он быстро встал и, выключив свет, прыгнул на кровать, зарываясь носом в подушку. Люк накрылся одеялом почти с головой и наконец дал волю чувствам. Он не смог. Он долго шмыгал и хлюпал носом, не разрешая себе разрыдаться сильнее, ведь за дверью уже наверняка спит папа, а вдруг Лун услышит? Брюнет плакал в свою подушку около получаса, уже понимая что проснётся с опухшими глазами, да и вообще лицом, от такого количества слёз. Но уже было всё равно. Было поздно думать о чём-то другом.