Ведьма. Отпустить нельзя оставить

      — Я… Я победил?!       Вопрос утонул в ночной тишине. Железная нога поскрипывала, холлы замка встречали Доктора молчанием и давящей тишиной. Джанкенштейну казалось, что время пролетело незаметно, хотя со взятия прошло несколько часов. Герои Адлерсбрунна, храбро стоявшие на защите врат, пали от сокрушительного натиска взрывных бомб, яростных ударов Чудовища и зловещих атак Всадника. Ведьма летала в небе и хохотала, исцеляя раны Чудовища, любимого детища гениального и непонятного учёного. Пули, стрелы, зелья, булава и многое другое — храбрецы лишь оттягивали неизбежное. Джанкенштейн даже успел позабыть лица этих чудаков, как и их количество. Вроде бы их было четверо, а может и больше. Кажется, он видел мечника и монаха, и викинга, и печальную графиню, и алхимика, но также и стрелка, лучника. Вроде бы даже деву со щитом. Теперь они стали лишь бледными призраками прошлого.       Не о том думал Доктор, когда ведьма резвилась под луной и смеялась, пока толпа зомников, будто предчувствующих свою расправу над королём, ломилась в ворота. Джанкенштейн больше любовался своей могущественной и таинственной союзницей, звонко хохочущей на метле, болтающей своими длинными ножками. Она придерживала шляпу одной рукой и направляла свою магию другой, усиливая детище Доктора. Нет, их детище.       Слуги бежали прочь и никто не думал их останавливать. К чему они, эти глупые и ограниченные люди, когда Доктору был нужен король! Этот напыщенный и самодовольный мерзавец, использующий гений Доктора ради своих забав. Какое же было довольное выражение на лице Джанкенштейна, когда зомники окружили старика, протягивая железные лапы. Король не испытывал ни радости, ни любви, использовал “поделки” Доктора, как слуг для своих самых грязных работ. Вот ведь будет потеха, когда его величество сам станет грязным пятном в замке.       Месть свершилась. Они все пожалели, что смеялись над Доктором Джанкенштейном!       А затем пришла пустота. Пустота в замке и пустота внутри. Доктор шагал по огромным опустевшим залам, смотря себе под ноги, ковылял и бормотал под нос. Зомники парили над землей, обставляя замок под нужды будущего владельца. Убирались в комнатах, очищали следы битвы, латали ворота, затаскивали оборудование. Теперь скромные владения Доктора наконец-то обрели достойный масштаб! И всё же, чувство тревоги сжирало гения изнутри.       — Ух!       Грозное бормотание отвлекло нового владельца от мрачных дум. Его создание, Чудовище, всё такое же грозное и опасное, стояло подле своего создателя, держа в руке немного погнутую корону, символ власти.       — Что? Ах. О, это ты принёс мне? — широкая улыбка появилась на лице Доктора. Пять пальцев из плоти и пять из латуни потянулись к безделушке. — Гляди, какой феномен, мой дорогой и верный друг! Это маленькое украшение на голове означает верховный статус. Забавно, что люди готовы уверовать в силу носящего, даже когда голова его совершенно пуста, — хмыкнул Доктор и нацепил корону, словно браслет. — Люди глупы и легко ведомы! Считают, что именно корона делает тебя королём. Хах, значит и мне стоит надеть эту безделушку, и я стану легендарным Королем Джеймисоном Джанкенштейном?       Доктор довольно рассмеялся и посмотрел на чудовище. Зелёное свиное рыло не выражало никаких эмоций. Спокойное, невозмутимое, будто насмешка над жизнью. Джанкенштейн же считал это — прогрессом.       — Сочту твоё молчание за согласие, — Доктор похлопал Чудовище по здоровенной руке, словно отец, хвалящий ребёнка. — Знаешь, мне куда больше нравится тот факт, что ты, мой друг, принёс символ власти именно мне, в мои руки. Не надел на голову, шутки ради, не раздавил в руках. Ты заметил, ты принёс. Почему? Потому что я твой создатель и ты предан мне? Или потому что в твоей чистой природе не заложены такие низкие и подлые рудиментарные инстинкты как “жажда власти” и “предательство”?       Брови монстра напряглись, впрочем, это было частое выражение безумного творения. Монстр посмотрел в глаза учёного, вглядываясь в синие линзы защитных очков.       — Отец. Замок. Дом.       Джанкенштейн ощутил покалывание в сердце. Губы поджались и задёргались, ладони легли на выступающий зелёной живот, с торчащими из шва трубками. Доктор погладил своё дитя и благодарно посмотрел в глаза.       — Разумеется, дорогой друг! Ну разумеется, ты бы никогда не подумал о том, чтобы поступить со мной так же, как этот мерзкий глупый монарх! Ах, что они понимают! За твоей грубой оболочкой скрыта душа, которую я попытался украсть сначала из океанских змеев, а затем из молнии. Но затем… Затем…       А затем появилась она, будто ангел, пришедший на отчаянную мольбу несчастного мученика. Ангел, несущий в себе опасные и таинственные знания, женщина невиданной красоты и запредельной силы. Джеймисон испытывал двоякое ощущение по поводу Ведьмы. Да, безусловно, она помогла захватить замок и прекратить эту тиранию над Доктором и его творениями. Такая сильная, такая могущественная и такая красивая. Из-за неё чувства Доктора бурлили, как жидкость в перегонном кубе. Доктор закусил губу и огляделся по сторонам. Вдруг она уже смотрит на него?       — Ничего, — как-то разочарованно сказал Джанкенштейн. — Совсем ничего. Идём, дитя моё. Идём со мной в мою новую лабораторию. Ещё предстоит обставить её как следует, но у народных врачевателей я всегда смогу отыскать, что мне нужно.       Дорога до лаборатории была недолгой и мысли Доктора временно оставили Ведьму в покое. Ничто не приносило успокоения больше, чем работа с техникой, варевом и собственным творением, которое нуждается в небольшой обработке иголкой и ниткой. Так Джанкенштейн сможет успокоиться и обдумать всё как следует.       — С победой, Доктор.       Улыбка Колдуньи заставила Джеймисона подскочить от неожиданности, а Чудовище угрожающе выпрямилось, поглядывая на союзницу Ведьмы. Женщина-дракон ответила широкой улыбкой и вернулась к работе над жутким каменным изваянием с крыльями и клыкастой мордой. Доктор был возмущён, что его новой лабораторией воспользовались раньше и без ведома, однако он помнил как Колдунья сражалась на его стороне. Вроде как.       — Ахм, добрый вечер, миледи, — попытался изобразить напускное приветствие Доктор. — Вижу, что вам пришлась по душе моя новая лаборатория!       Сделав акцент на слове “моя”, Джеймисон почувствовал, как привлёк к себе ненужное внимание. Что если это разозлит Колдунью? Что если она нападёт на него? Успеет ли он достать гранатомёт? Нет, ведь он оставил его в спальне, удивившись размеру кровати. Вся надежда только на Чудовище, но и видеть страдания своего творения не хотелось. Но Колдунья, к радости Доктора, не обратила внимания, продолжая заниматься гаргульей.       — Не нужно так аккуратничать, Доктор. Я сама не терплю, когда в моем гроте чужие люди хозяйничают без разрешения. Потому и устроила логово подальше от людей, а также избавляюсь от нежелательных гостей.       Женщина рассмеялась и Доктор поддержал истеричным смешком и закивал, уже мечтая о том, чтобы уйти побыстрее. Союзники, такие опасные и страшные, чудовищные и могущественные, вдруг стали чужими.       — Скоро я завершу своё творение и оставлю вас с Ведьмой одних до поры до времени, — ответила кудесница, нанося магическую пыль на зубастую морду. — Любопытную цель она себе нашла, да и жилище достойное.       Теперь Чудовище ощущало волнение создателя, злобу и… что-то ещё, странные, недоступные терзания. Джанкенштейн сжал руку в резиновой перчатке и постарался прозвучать как можно спокойнее.       — Этот замок обещан мне, как мы договаривались. Я уничтожу Короля и заберу себе его владения.       — И ты в это поверил? Как странно, мне казалось, что учёные мужи должны понимать тонкости общения и чуять подвох. Какое опрометчивое решение. Я считала тебя умнее, а ты доверился женщине, которой не знал, поверив в лживые обещания. А ты точно Доктор?       Челюсть Джанкенштейна потянулась вниз, на широком лбу выступили крошечные капли пота. Голос Колдуньи звучал одновременно насмешливо и грозно, сея сомнения в душе. Или же она просто говорила правду, которую Доктор не разглядел с самого начала?       — Она ничего не говорила о своих дальнейших планах…       — Разумеется. Правая рука не должна знать, что делает левая, а правитель не обязан делиться планами с каждым своим подчинённым.       — Я не подчинённый!       Уверенность и хладнокровие, вернее их фантомы, оставили Доктора, и разум уступил чувствам. Обида, страх и ярость возобладали и передались Чудовищу, что уже протянул свои могучие лапы к Колдунье. Однако женщина сохраняла хладнокровие и наблюдала за Доктором своими узкими змеиными зрачками.       — Отзовёшь его или мне избавиться от творения?       — Она не называла меня подчинённым, — Доктор похлопал по плечу Чудовища, громко сопя. — Ни рабом, ни слугой! Кажется… Я её Доктор! Мы союзники!       Колдунья чуть прикрыла глаза и наклонила голову на бок. Что за удовольствие — видеть как маленький человечек яростно защищает собственные иллюзии! Но женщиной она была мудрой и злить больше не стала.       — Возможно, что так, но неужели ты думаешь, что Ведьма ничего не потребует взамен? Такой большой замок достанется только одному Доктору, в то время как Ведьма не получит ничего? Не слишком ли это нечестно и грубо со стороны Джанкенштейна, что так молился о помощи?       — Вовсе нет, — тише сказал Джеймисон, нахмурившись, — я бы никогда не обошёлся со своим другом подобным образом! Более того, я восстал против подобного обращения! Король уже поплатился за своё жестокое равнодушие!       — О, в самом деле. Хорошо, допустим. Ты получил замок, как и хотел, но что получит Ведьма, в качестве вознаграждения за труды?       Джанкенштейн поднял палец вверх и открыл рот, как запнулся. Теперь великий и гениальный учёный полностью растерялся, пытаясь понять: а что нужно женщине, у которой есть такая власть?       — Ам… Королевская казна! Ох, она может взять половину! Нет, всё, что угодно!       — Щедро, но бессмысленно, — сказала Колдунья. — Алхимия подвластна ведьме, и любая сломанная ветка может стать золотом.       — Ахм… Я предоставлю ей полный доступ к королевской библиотеке Адлерсбрунна! Хоть король и не занимался коллекционированием знаний, я видел несколько великолепных томов…       — К чему ей, подарившей жизнь, знания, — покачала головой Колдунья. — Ведьма парит, словно птица, преодолевает расстояние в секунды, оживляет мёртвых. Какие знания сравнятся с этими?       Джанкенштейн совсем отчаялся и посмотрел на свои пальцы, пытаясь отыскать причину. Как же они тяжелы — отношения мужчины и женщины.       — Я… Я… Свою дружбу?       Чудовище уркнуло, а Джеймисон был готов к тому, что Колдунья рассмеётся, и Доктор падёт духом. Однако глаза драконицы сверкнули пламенем, чешуйчатые пальцы скрестились и губы вытянулись в улыбке.       — Уже интереснее, но ты, Доктор, всего лишь человек и смертный. Ты обладаешь высоким потенциалом и, вероятно, этим заинтересовал Ведьму. Возможно, что она проведёт с тобой некоторое время, но ты не единственный её, как ты выразился, друг.       — А у неё много таких “друзей”? — аккуратно спросил Джеймисон, чувствуя какое-то новое и неприятное чувство. — И они лучше меня?       — О, предостаточно! Всадника ты уже видел, но он скорее верный слуга. А вот Банши приходится давней подругой нашей Ведьме. Я видела немногих из них, но все они ужасны и велики по-своему. Хозяин Тыкв, подаривший голову Всаднику, несущий разрушение и смерть. Болотная тварь, подстерегающая несчастных путников. Я видела призрачный корабль и дух Капитана, распевающего песни. Видела я и Оборотня, воющего на луну, и даже вампира с востока, прыгающего до небес. Это лишь часть чудовищ, которые могут сравниваться с Ведьмой.       Джеймисон совсем поник головой. Он догадывался, что Ведьма наверняка общается с многими созданиями, но теперь, узнав о них побольше, Доктор ощутил себя маленьким и ничтожным. Более того, он наконец понял, что осознал, когда поставил себя в пример этой нежити.       Ревность.       — Но… Если мне нечего ей предложить, а она так сильно, то и… замок ей не особо нужен? — латунные пальцы почесали затёкшую шею. Логика — к ней Доктор прибегал в моменты отчаяния, зная, что человек поддаётся отчаянию из-за незнания, и может потерять ниточку к спасению.       Брови Колдуньи приподнялись, на лице возникло удивление, а потом спокойствие. Может быть этот муж-учёный и вправду не так плох? Может она действительно нашла что-то большее, чем могущественного слугу в будущем? Будучи приверженицей магических наук и таинств, она сама уважала разумные умозаключения.       — Истинно так, Доктор Джеймисон Джанкенштейн. В твоих словах есть зерно истины.       — Значит, она помогла мне с какой-то целью? Но с какой?       Вопрос был задан едва ли не умоляющим тоном, и женщина хмыкнула. Здесь Доктор пошёл в самое загадочное волшебство — человеческий разум. Величайшая загадка, которую никто не постиг в прошлом и вряд ли поймёт в ближайшем будущем. А разум женщины — это самая опасная загадка из всех. Если Доктор и вправду решил прикоснуться к тайне, то Колдунья не станет мешать. Более того, её цель была подтолкнуть учёного к этой тайне. По просьбе Ведьмы, разумеется.       — Почему бы тебе не спросить у неё самому? Учёные ведь не только строят теории, но и проверяют их на практике? Иди же, если так велико твоё любопытство.       Джанкенштейн живо развернулся на протезе и зашагал прочь из комнаты, так и источая уверенность и решительность, не сказав ни слова на прощание. Колдунья не злилась, довольная своей маленькой игрой. Однажды и она попросит Ведьму об одолжении, и та не сможет отказаться.       Джанкенштейн едва зашёл за угол, как оступился и резко прижался к каменной, холодной стене. Сердце колотилось в груди, капли пота стекали по лбу, огибали очки, руки, обе, тряслись и скрипели. Штурм замка теперь казался плёвым делом, не сложнее препарирования лягушки. Настоящее испытание было впереди, невероятно сложное, лишённое логики, зато полное противоречивых эмоций, будоражащих инстинктов и смелых фантазий. Он должен был поговорить с Ведьмой.