old cassettes

жители сказочного Сеула отдыхали от тяжелой рабочей недели, на часах был час ночи, многие посапывали в своей кроватке, задумываясь о том, как бы поскорее наступило утро субботы. столица Кореи была покрыта мглой ночи, в темноте было много пугающих звуков, напоминающих чьи-то шаги. в итоге это всë равно оказывалась маленькая, хрупкая дворовая кошечка, коих здесь было навалом. собаки тоже бродили, но не нападали, лишь жалобно скулили, подходя к прохожим, которые вздрагивали от неожиданности. одни шаги были слышны отчетливо-шаги Ники. он никогда не боялся темноты, с детства он был самым самым смелым ребëнком, доказывая что никого живого, кроме воображения, здесь нет. подойдя к нужному зданию на улице Чанджонно, он увидел единственное окошко с горящим светом и тенью в нëм, что бродила туда-сюда по комнате. люди в других квартирах видели свое уже второе, третье, а может пятое сновидение, пока два парня ждали встречи с друг другом. с собой у Нишимуры был его любимый и самый живучий шопер, переживший, казалось, все сражения и войны о которых рассказывали на уроках истории. в нëм лежали две кассеты, которые парень недавно нашëл у родителей дома. на дворе был двадцать первый век, но Ники не мог упустить возможность видить его улыбку, которая раз за разом цепляла всë сильнее, поэтому ставил в приоритет старые технологии и традиции. он уже прекрасно знает этаж и дорогу до нужной и уже родной квартиры. в двенадцать часов вечера Нишимуре написал он, предлагая провести очередное свидание, соблюдая традиции и важные, такие нужные моменты. японец сразу же начал собираться, начиная искать все вещи, с которыми он не ходит в повседневной жизни, складывая в шопер. пока он шëл до лифта, недавно осветленные и затонированные в белый, почти серебряный цвет, волосы лезли в глаза, из-за чего пришлось зачесать их назад. вот и пришëл час встретиться с любимым и самым ярким лучиком света в жизни Ники, из отделяла лишь входная дверь. звонок привлëк внимание хозяина квартиры и тот открыл вход в своë жилище. при виде его милого лиса у японца возникала непроизвольная улыбка, а руки сами тянулись его заобнимать. -Ники-я! как ты дошёл? сейчас очень темно, извини, я не мог ни о чем думать, кроме тебя, очень не хватало твоего присутствия. -всë хорошо, Сону-хëн, я принëс для теья кое-что-он достал из сумки прямоугольные кассеты, на которых были подписаны названия песен. -милый-это было одно из самых любимых прозвищ Сону для Нишимуры, сам же Ники называл возлюбленного "лисëнком" и "своей любовью", у него была не слишком богатая фантазия для такого, он проявлял свою любовь по-другому-ты принëс новые кассеты! я так рад, пойдëм скорее слушать. взволнованный голос Кима раздавался на всю квартиру, он был похож на звëздочку, что освещает путь и дарит приятное чувство того, что с тобой кто-то есть во время ночной прогулки. прийдя в уютную, аккуратную, но при этом не слишком освещенную комнату темноволосого, владелец побежал к кассетному магнитофону, пока гость следил за каждым мальйшим движением аккуратных и аристократично выглядещих рук, сидя на кровати. вещь, на котором была музыка вставили в специальный аппарат для этого, из колонок, стоящих рядом, мигом полилась музыка. это была какая-то японская j-rock группа, ни один из парней не разу не слышал их песни, что-то новенькое. Сону танцевал у магнитофона и резко подойдя к Ники близко и оставляя между их лицами минимальное расстояние. старший протянул руку, приглашая на танец. жто не было позоже на вальс или ьанец под какой-либо джаз, это было что-то особенное, динамичное, но при этом чувствительное. Ким прижался своим телом к телу блондина, смотря в его глубокие, словно вселенная, глаза, улыбаясь так, что его глазки призодили в состояние лисьих. Нишимура наклонился, ощутив горячее дыхание на своих губах и приближаясь. -могу? от партнера виден кмврк, жто значит что можно всë. поцелуй случился мокрым, горячим, динамично-эксцентричным и выражающим все чувства этих двоих тел, губ, глаз, мозгов и сердец. пока все спали, они слушали звонкую мелодию кассеты, даже не вслушиваясь в слова..