Ночная тренировка

Изуку поддавался своим спарринг-партнëрам после завершения причуды, использовав только накопительную силу одного за всех. Поддавался всем, но не Кацуки, в противном случае тот перестал бы с ним разговаривать. В последнее время Изуку и Кацуки часто тренируются вместе по ночам, так как оба страдают от бессонницы, вызванной кошмарами на фоне прошедшей войны. Всемогущий даже умудрился выбить для них персональное разрешение у Айзавы-сенсея пользоваться спортивным залом в отдельном корпусе, несмотря на комендантский час. Кацуки смотрит жадно, предвкушая выматывающий бой, благодаря которому они оба смогут поспать хотя бы несколько часов до начала занятий. Мидории тоже не терпелось начать сражение, но он ещё не закончил с разминкой. Мышцы стоило хорошо разогреть перед тем, как влетать в драку. Терпения у Кацуки было явно меньше, и после пары минут ожидания, он принимает боевую стойку и вскидывает голову, призывая начать: — Чего ты ждёшь, сколько можно? Нападай, задрот! — Ладно, но ты сам напросился, Каччан! Изуку широко улыбается, задействуя дымовую завесу, чтобы создать элемент неожиданности. Кацуки производит два взрыва, рассеивая туман вокруг себя, но Изуку хватает этих двух секунд, чтобы оказаться у него за спиной. Схватив за плечи, он разворачивает парня к себе лицом и мило улыбается ему, после чего безжалостно подбивает голенью обе ноги. — Что-то ты быстро сдаёшь позиции, Каччан, — игриво поддразнивает Изуку, испытывая какое-то невероятное удовольствие от выражения одновременной ярости и удовлетворения на лице спарринг-партнëра. — А ну заткнись! — с безумной улыбкой Кацуки отталкивается ладонями от пола и бьёт обеими ногами в грудь. Мидория бы точно упал на спину, если бы в последний момент не выпустил два кнута и не опëрся ими об пол. После предыдущего грязного приëма Кацуки явно не собирается щадить, и следующий быстрый удар с ноги прилетает в подбородок. Изуку морщится от пульсирующей боли, но это не мешает ему ловить себя на мысли, что растяжка у Каччана просто потрясающая. То, как Кацуки умеет совмещать свою гибкость с силой не только восхищает Изуку, но и заводит. Чëрт, он обещал себе контролировать эти мысли, но это так сложно! Теперь, когда голова Мидории постоянно не забита злодеями и сражениями, они всё чаще напоминают о своём существовании в неподходящие моменты. Переходный возраст и давняя влюблëнность в Кацуки, факт их сильного сближения на фоне возникших в Академии обстоятельств также усугубляют положение Изуку. — Чего застыл? — Кацуки воспроизводит взрыв прямо перед лицом, но даже это не помогает прочистить голову. — Подожди, мне надо отдышаться, — буквально умоляет Изуку, вцепившись руками в свою футболку, но жестокий Каччан абсолютно не собирается его щадить. — Размечтался! — около лица Изуку гремит ещё один оглушающий взрыв, и Кацуки резко толкает, отправляя противника на пол. Подняв голову, Изуку видит, как Кацуки тяжело дышит, глядя на него сверху-вниз, и от этой картины мозги плавятся окончательно. Видят боги, Мидория пытался сдерживаться, но у всего есть предел! Кацуки наклоняется и замахивается обеими руками, и Изуку не может позволить себе тупить дальше, иначе проиграет. Как бы сильно он сейчас не плавал в собственных неправильных мыслях, проигрывать он точно не собирался. Оттолкнувшись от пола, Изуку перехватывает обе руки и с силой сжимает их, а затем направляет вниз. На лакированном покрытии остаются два чёрных пятна, и они оба наверняка потом получат по голове от сенсея за порчу имущества, но Изуку сейчас это мало волнует. Он продолжает удерживать руки Кацуки, увеличивая силу, и упивается выражением лица. Его светлые волосы взмокли и прилипли ко лбу, разгорячëнный Каччан тяжело дышит, а мутноватый дикий взгляд не выражает ничего, кроме желания убивать. — Я ещё не закончил! — рявкает Кацуки прямо над ухом. — Так просто тебе меня не одолеть, задрот! Получив пинок в живот, Изуку всë-таки отпускает, отражает ещё одну попытку атаковать себя и снова использует дымовую завесу. Отвлекающий манёвр опять работает, что позволяет Изуку схватить Кацуки за майку и потянуть на себя, чтобы… Он совсем забывает, что собирался сделать, потому что ощущение крепкой груди буквально под ладонями отключает все разумные мысли. Остаётся лишь одно желание — обладать этим прекрасным телом прямо сейчас. Выдержка? О, нет, Мидория больше не знает такого слова! — Каччан… — тихо произносит Изуку прежде, чем потянуть опешившего парня на себя. — А?! Кацуки в ответ дëргается, но не пытается всерьëз оказать сопротивление, даже когда чувствует, как ладони скользят чуть ниже, опускаясь на грудь. Ему сейчас ничего не стоит вырваться и разнести Изуку к чертям собачьим, но он почему-то просто позволяет делать с собой то, что Изуку делает. Его лицо сохраняет прежнее убийственное выражение, но Мидория обращает внимание на мелкие детали, которые кто-то другой мог обозначить, как неважные. Для Изуку, человека, хорошо читавшего эмоции Каччана сразу после того, как они решили все свои разногласия, эти признаки были зелёным светом. Например, Кацуки потел усерднее, потому что маленькие капли взрывались, скатываясь по шее и лицу, а с ним такое происходило только когда пота слишком много. В зале не было жарко, и их небольшая потасовка не могла разогреть Кацуки достаточно для того, чтобы он так потел, поэтому Изуку делает вывод, что Каччан разделяет его чувства. Стоит отдать ему должное, он контролирует свои ладони, потому что Изуку уже совсем не может контролировать свои причуды. Чëрный кнут оплетает Кацуки за ноги, не давая отстраниться. Изуку чувствует, как сердце Кацуки пульсирует под его ладонями с бешеной скоростью. — Чëртов Изуку! Может ты уже отцепишься? — спрашивает Кацуки прямо над ухом севшим голосом, и от этого тона у Мидории по затылку пробегают мурашки. — Ни за что, Каччан. Он выпускает ещё несколько кнутов, удерживая Кацуки ещё и за бицепсы. На пробу Изуку сжимает и разжимает руки, тут же замечая, как Кацуки прикусывает свои губы и шумно выдыхает воздух через нос. Изуку сходит с ума и от этого жеста, и от того, что в собственных штанах резко становится довольно тесно. В зале слишком тихо, настолько, что слышно только сбитое дыхание их двоих. Изуку крепче сжимает свои руки, на что Кацуки издаёт удовлетворëнный звук. — Что значит ни за что, ха? — глаза Кацуки хищно блестят, отражая свет от ламп. Он двигает корпусом, прижимаясь к телу Изуку. Мидория чувствует, как его член упирается Кацуки в бедро, и до него запоздало доходит, что он сам загнал себя в ловушку. Кацуки возмущённо задерживает дыхание, догадываясь, что происходит. — Извини, Каччан, это из-за адреналина! — нелепо оправдывается Изуку, чтобы затем опрокинуть Кацуки спиной на пол. — Хреновое оправдание! — прищурившись, недоверчиво отвечает Кацуки, на что Изуку придавливает его своим весом, удерживая руки над головой хлыстами. — Я… я победил тебя, — выпаливает он, используя при этом какую-то чрезвычайно интимную интонацию. Изуку поражается сам себе, ведь он и не знал, что может разговаривать таким голосом. — Да ну? Облизнув губы, Кацуки изгибается всем телом, и рот Мидории издаёт очень неприличный звук, когда их промежности соприкасаются. Каччан, чëрт возьми, оказывается возбуждён не меньше. — Так, Изуку… и чего ты хочешь? — непринуждённо спрашивает он, не разрывая зрительного контакта, и в его вопросе Изуку слышит лишь предложение решить возникшее между ними напряжение. У Кацуки чересчур мутный взгляд, красивое румяное лицо и грëбаный стояк, и теперь, когда Изуку осознаёт, насколько взаимны его собственные желания, он честно отвечает: — Тебя, Каччан. Всего тебя. — Тогда перестань использовать причуду и сделай это честно, задрот, — Кацуки подмигивает и ëрзает на полу, а затем разводит ноги, позволяя прижаться плотнее. Убрав кнуты, Мидория забирается руками под майку, оглаживает мышцы шероховатыми ладонями, что заставляет парня под ним дрожать от прикосновений к горячей коже. Руки Кацуки по-собственнически ложатся на задницу Изуку, сжимая её, а сам он запрокидывает голову, оголяя шею. Пользуясь моментом Изуку чуть тянется вперёд, сначала проводит губами, а затем и языком по открывшемуся участку кожи, пока пальцы его правой руки сжимают один из сосков. — Блять, — выдыхает Кацуки с дрожью в голосе, — я точно тебя убью, — а после вскидывает бёдра, и его член врезается сквозь одежду прямо между ягодиц Изуку. — Чëрт, Каччан! Мидория не сдерживает стона и в отместку прикусывает Кацуки за шею, слегка оттягивая кожу. Судя по тому, какой хриплый и полный желания звук вырывается изо рта Кацуки, Изуку находится на верном пути. Он проводит по месту укуса языком, поднимается выше, упиваясь от бурной реакции на свои действия. Всë-таки хорошо, что сейчас ночь, и они в изолированном помещении, достаточно далеко от посторонних людей. Эти шумные вздохи от Кацуки должен слышать только Изуку, и только он может быть причиной, по которой Каччан будет издавать такие звуки. Вау, Изуку, конечно, всегда подозревал, что он собственник, но и не представлял, насколько сильный. — Каччан, — шепчет Изуку в шею, оставляя на ней ещё несколько мокрых поцелуев, а затем поднимается выше, опаляя дыханием ушную раковину, — что ты позволишь мне с тобой сделать? Кацуки под ним сжимается и выдерживает небольшую паузу, но затем уверенно отвечает: — Всё, что тебе угодно, Изуку. Я согласен на всё, если это будет с тобой. Мидории не нужно повторять дважды. Разум, затуманенный похотью, подталкивает на безумные вещи. Изуку твëрдо намерен показать Кацуки все вещи, о которых он думал. Он высвобождает руки из-под майки и ловит губами разочарованный вздох, а после впивается в рот Кацуки влажным и горячим поцелуем. Не то, чтобы он на практике знал, как целоваться правильно, но Изуку довольно часто это представлял, так что Каччан не должен понять, что этот поцелуй у него первый. Кацуки полностью поглощён ощущением влажного языка у себя во рту, Изуку использует эту возможность и рвёт его любимую чёрную майку. Возмущённое «эй!» так умирает на губах, но Изуку совершенно точно не собирается отстраняться, как бы сильно Кацуки не впивался в его задницу пальцами. Наоборот, лёгкая боль от крепких рук, сжимающих ягодицы, лишь сильнее распаляет, заставляя Мидорию чуть ли не трахать его рот своим языком. Изуку отстраняется ровно на секунду, приспускает с себя штаны с бельëм и перебирается повыше. Он широко расставляет колени по бокам от Кацуки, рукой ныряет под его спину, чтобы немного приподнять. — Изуку? — взгляд Кацуки мечется от лица к члену, он загнанно дышит, а его прекрасная грудь быстро вздымается и опускается. Только от этого рот Изуку наполняется слюной, а член болезненно дёргается вперёд. Медлить больше нельзя. Выпустив несколько кнутов из плеча, Изуку создаëт опору за Кацуки, а затем слюнявит свою ладонь. Глаза Каччана расширяются в недоумении, когда Изуку пачкает слюнявой ладонью его грудь, но он не говорит ни слова против. — Каччан… — убедившись, что положение более-менее удобное для них обоих, Изуку наконец толкается вперёд, проводя своим членом между предварительно зажатой руками груди. Кожа у Кацуки достаточно нежная в этом месте, несмотря на ужасный шрам, но сейчас Изуку совершенно не хочет обращать на него внимания. Всё его естество сосредотачивается на великолепных ощущениях, и он толкается ещё несколько раз, закидывая голову. — Я всегда подозревал, что в твоей задротской голове есть отдельное место для подобных извращений, — произносит Кацуки с усмешкой, но таким удовлетворëнным и хриплым голосом, что сознание Изуку мутнеет. Его руки снова ложатся на бëдра, сжимая их, пока Мидория срывается на какой-то бешеный темп. Головка члена при каждом толчке упирается Кацуки в подбородок, и он опускает лицо вниз, чтобы пройтись по ней своим длинным и влажным языком. Изуку чувствует новую волну возбуждения, охватывающую всё тело, такую сильную, что он точно уверен, что никогда не испытывал подобного раньше. — А-ах! Ка… Кацуки! Одна из его рук перебирается с груди на затылок, не позволяя отстраниться. Кацуки послушно тянется ближе и открывает рот пошире, захватывая головку губами каждый раз, когда Изуку толкается вперёд. Он делает это так интенсивно, что колени стираются об пол до крови, но эта боль раззадоривает Изуку сильнее. Мидория толкается до тех пор, пока Кацуки не оттаскивает его за задницу. Изуку разочарованно стонет, думая, что помутнение окончено, и сейчас Каччан начнёт убивать его самым жестоким образом. Но Кацуки никогда не разочаровывал, и Изуку всецело убеждается в этом, когда его бëдра направляют. Он на пробу слабо толкается в рот, и Кацуки охотно принимает член, обводя ствол языком. Изуку приятно настолько, что он не сдерживает ругательств: — Ох, блять, чëрт возьми, да! Голос срывается, а рука сильно сжимает светлые волосы на затылке, пока Кацуки очень старается взять глубже. Его глаза прикрыты, а на покрасневшем лице видно мелкие капли слëз, но Кацуки упорно, пусть и неумело, насаживается ртом на член Изуку. Обезумевший от осознания, что Каччан сейчас так старается ради его удовольствия, Изуку толкается навстречу, загоняя член глубже. Он чувствует, как Кацуки расслабляет горло и послушно обводит ствол языком, и это заставляет Мидорию наращивать темп. Кацуки под ним часто ëрзает, его бёдра поднимаются и опускаются вместе с каждым движением, пытаясь найти собственную разрядку, и Изуку не может ему не помочь. Выпустив из спины ещё один кнут, он ныряет им под резинку спортивных штанов, подмечая, что слой одежды всего один. — В-вау, Каччан… — с придыханием произносит Изуку, пока чёрный кнут спиралью оплетает член Кацуки, — так ты пришёл на спарринг вот так, без белья? Одна только мысль о том, что Кацуки пришёл на тренировку с Изуку без трусов, уже делает с ним что-то невероятное. Его член рефлекторно дëргается, и Кацуки возмущённо давится, но затем открывает рот ещё шире, из-за чего слюна стекает по подбородку. От такого зрелища пах Изуку снова простреливает сильнейшей волной возбуждения, он чувствует, что вот-вот дойдëт до пика. Мелочное желание продлить приятные ощущения вынуждает Изуку замедлить толчки. Он также размеренно надрачивает Кацуки кнутом, наблюдая, как выражение его лица сменяется на чистую похоть и блаженство. Изуку хочет запомнить эти ощущения и отпечатать в памяти это лицо, чтобы потом снова и снова дрочить, ведь он не уверен, что после такого Кацуки захочет повторить, если вообще оставит его в живых. Он кладёт и вторую руку за голову Кацуки, аккуратно поглаживает пальцами за ушами и толкается совсем медленно, хоть и глубоко. — Изуку… не смей церемониться, я тебе не нежная сука, — говорит Кацуки, ненадолго выпуская член изо рта. Какая-то часть в Мидории всегда подозревала, что Кацуки будет нравиться погрубее, и он выполняет его желание, пусть это и означает, что собственную разрядку оттянуть не получится. Толкнувшись до упора, Изуку хватает парня за шею и замирает, заставляя Кацуки подольше задержаться с членом в горле. Каччан хрипит и практически задыхается с непривычки, но Изуку не щадит его, потому что он попросил, и возобновляет размашистые движения бёдрами. Тело Кацуки дрожит, его пальцы до синяков сжимают задницу Изуку, пока тот быстро трахает его в рот, и в извращëнную голову приходит ещё одна прекрасная идея. Разветвив один кнут на два более мелких, Изуку оставляет один на члене, а второй ползëт ниже, надавливая Кацуки между ягодиц. Он глухо стонет и запрокидывает голову, и член покидает его рот с причмокивающим звуком. — Даже… блять, не думай об этом… сраный задрот, — произносит он, задыхаясь, но Мидория не собирается останавливаться. — Не отвлекайся, Каччан, — властно приказывает он, приставляя член обратно к губам, пока кнут осторожно проникает внутрь разгорячëнного тела. Кацуки отнимает руки от задницы Изуку, чтобы безвольно опрокинуть их на пол, осыпая его искрами. Вокруг пахнет гарью, но это ничуть не смущает, пока Каччан поддаëтся ему и захватывает ствол губами. Мидория снова толкается в рот, одновременно ощупывая стенки кнутом, пока не упирается в точку, прикосновение к которой заставляет Кацуки дëргаться и ëрзать под ним. Решив, что он точно на правильном пути, Изуку ускоряется, едва контролируя собственную причуду. Страх случайно навредить Кацуки немного отрезвляет, сглаживая движения, делая их из рваных более плавными. Кацуки прикрывает глаза от распирающих ощущений и просто принимает всё, что с ним делают, не находя в себе сил как-то ответить. Но Изуку и не нужно, он отлично справляется сам с удовлетворением их обоих, чувствуя подступающий оргазм. Мидория вскидывает голову, достигнув пика, и кончает Кацуки в рот, не подумав, что следовало бы отстраниться. Каччан не заставляет себя долго ждать — спустя ещё пару нажимов на нужную точку внутри, его член дëргается и изливается. Сперма пачкает не только его живот, но и шорты Изуку, и даже попадает на ягодицы. Изуку встречается с мутным взглядом Кацуки, по подбородку которого стекают остатки спермы и слюны из того, что он не смог проглотить, но он не выглядит злым. Напротив, выражение его лица чертовски довольное и гордое от проделанной работы. С долей разочарования, что их близость закончилась, Изуку и отключает причуду и слезает с Кацуки, усаживаясь рядом. — Это было потрясающе, — отдышавшись, признаётся он, — Каччан, ты великолепный. И очень горячий. — Просто заткнись, пока я не заткнул тебе рот своим членом! — резко отвечает Кацуки и подтягивает штаны, а затем вытирает подбородок тыльной стороной ладони и отворачивается. Он не видит, как хищно улыбается Изуку, и что у него всё ещё стоит член. Мидория ловит себя на мысли, что совсем не против, если Кацуки приведёт в исполнение угрозу хоть сейчас. Им всё ещё нужно поговорить о произошедшем, но Изуку откладывает эти мысли на потом, потому что Кацуки поворачивается и замечает, что он всё ещё возбуждён. На его лице расцветает мстительная улыбка, и Изуку без слов понимает, что к чему. К счастью времени до утра у них ещё предостаточно.