Engel

14.11.2023 20:45

— Прости за то, что редко появляюсь на работе, — отпивая горячий кофе, произносит Хосок. — Всё в норме, ты можешь дать мне только причины, а я не хочу их знать, — отвечает Чонгук, продолжая разглядывать невидимую точку на полу. — Всё ещё ничего не нашли? — Чонгук отрицательно качает головой. — Я уеду в Тэгу, после того как всё закончится, — поставив чашку на стол, Хосок наконец-то встречается взглядом с другом. — Хочу сменить обстановку, буду с детьми в детском доме работать. — Вернёшься? — Я уже написал заявление. — Ясно. — Ты... ты приедешь на похороны Юнги? — неуверенно спрашивает и в ответ видит очередной отрицательный кивок. Отношения с Хосоком слишком быстро сошли на нет. Оказывается, хватило всего недели, чтобы один из самых близких превратился в того, с кем Чонгук обычно даже не здоровался. В незнакомца. Он думал, что будет болезненно, но Чонгук не чувствовал ничего, осознавая, что это один из последних разговоров с человеком, который годами был рядом и подставлял своё плечо для слёз. Возможно, это апатия, а возможно, ему действительно всё равно. Разбираться не было сил и желания. — Как у вас с Тэхёном дела? — Стабильно, — сухо в ответ. — Это дело действительно на нас всех повлияло. Мне жаль. — Да, — с тяжестью в груди, проговаривает Чонгук. — Мне тоже. Хосок поднимается и отходит к своему столу, с которого поднимает папку. — Мне сказали, что ты не читал то, что тут написано, но возможно, тебе это поможет, — психолог протягивает детективу бумаги в бежевой папке, и Чонгук неуверенно забирает её из чужих рук. — Я не хочу его понимать. — Раньше ты пытался. — Но я больше не хочу. Должен ли я понять человека, который хочет убить того, кого я люблю? Он хочет уничтожить меня, и его прошлое — это не то, что сможет остановить его, не так ли? — Ты не должен позволять этому человеку изменить тебя, — отвечает Хосок. — Он уже, — Чонгук поднимается и обходит кресло. — Спасибо за работу, — говорит он напоследок и выходит в коридор. Телефон в кармане вибрирует. Это дедушка, и Чонгук в очередной раз игнорирует звонок. Не следует ему вываливать на старика свои эмоции, и пока они полностью не оставят Чонгука — он не ответит. Дедушка у Чонгука был хорошим, правда с сыном своим он уже давно не общался из-за внука, на чью сторону он встал во время конфликта. Разговаривали они редко, но периодически дедушка засыпал Чона звонками, потому что его новая жена с её детьми и внуками уезжала, и ему становилось скучно. Он уже давно не жил в Пусане, со здоровьем всё было в полном порядке — ещё Чонгука переживёт, поэтому волноваться нечего, печальные новости он больше ждёт от бабушки. Чонгук заходит в свой кабинет, проходит к столу и садится в мягкое кресло. Он обводит взглядом свой стол. Искусственный кактус, коллекционные машинки и фотография счастливой семьи. Каждый на фотографии в красивой рамке кажется Чонгуку незнакомцем, он действительно больше никого из них не знает, даже себя. Рука тянется к рамке, пальцы касаются стекла и проводят по лицу матери. Он убирает фотографию в самый нижний ящик стола, а после встречается взглядом с Тэхёном, который, отложив все свои дела, внимательно следит за Чонгуком. — Имеет ли твой разговор с невидимым существом отношение к этому? — указывая ручкой на стол, спрашивает Ким. — Останься сегодня со мной, — просит Чонгук. — Не игнорируй мои вопросы, — требовательно. — Да, имеет. Я отрёкся от своей веры и от своей семьи, потому что потерял надежду на то, что меня примут. Я последовал твоему совету. — Тебе больно? — Почему мне должно быть больно? — Потому что это часть твоей жизни, — Тэхён опять говорит с Чонгуком, как с отсталым. — Ты суеверный человек, для которого семья — важный аспект существования, как и вера. Отказываясь от настолько большой части себя, ты должен ощущать хоть что-то. Для некоторых людей подобное может стать болезненной и долго заживающей раной. — Звучит так, будто ты не хотел, чтобы я сделал это, — ухмыльнувшись, отвечает Чонгук. — Я не хочу, чтобы ты делал что-то для меня, — вскинув бровь, произносит Тэхён. — Если ты поступил так только потому, что я так сказал, то ты ещё более глуп, чем я когда-либо мог предположить. — Я сделал это не для тебя, а для себя, Тэхён, — серьёзно и холодно. — Эти люди — не моя семья, они отказались от меня, и я нашёл в себе силы сделать это в ответ. Я построю новую семью, — он делает паузу. Чонгук не уверен, стоит ли продолжать, но когда, если не сейчас. — С тобой. Если захочешь. У нас даже может появиться собака, а потом мы переедем в другой город или страну и заведём... ребёнка. Глаза Тэхёна округляются. Он смотрит на Чонгука, как на умалишённого. Проходит около двух минут, прежде чем он отвечает: — Ты правда думаешь о ребёнке сейчас? — Нет, — нервно усмехнувшись, Чонгук отрицательно качает головой. — Я не могу думать ни о чём, кроме поимки этого ублюдка и страха, что я не успею его остановить. Я даже не знаю, в отношениях ли мы вообще, но если да... если мы вместе, то я больше всего на свете хочу сохранить эти отношения, потому что ты мой маяк, Тэхён. Только из-за того, что ты у меня есть, я не позволяю себе упасть в бездну. Я люблю тебя, и это делает меня немного сильнее. — Я... — выдыхает Ким и закусывает губу. Чонгук буквально слышит, как он думает. В его глазах читается некая паника из-за услышанного. Тэхён опять не знает, что ответить, но Чон готов ждать. День, неделю, месяц или год — он будет ждать столько, сколько потребуется его глупому умнику, чтобы осознать собственные чувства. Телефон вновь оповещает, что дедушка пытается дозвониться внуку, и Тэхён сразу же выпаливает: — Ответь, я кофе принесу. Ким быстро покидает кабинет, Чонгук провожает его взглядом, а после принимает звонок, уже готовя себя к тому, что его отчитают за долгое молчание.

23:12

Тэхён делает вид, что разговора не было. Чонгук курит, стоя у окна. На работе от них сейчас мало пользы, поэтому они собираются ехать домой. Сегодня Тэхён наконец-то согласился переночевать у Чонгука, и это подняло настроение — не будет так одиноко и тоскливо, как в последнее время часто бывало, когда Чон оставался наедине с собой. В пятницу в расписании у Чонгука собрание группы поддержки, а после — первый приём у нового психолога. Нужно что-то делать до того, как станет ещё хуже, поэтому, приложив все усилия, Чон переступает через себя и записывается на приём. Сигарета отправляется в остывший кофе, Чонгук оборачивается и смотрит на папку, которую передал Хосок. Приблизившись к столу, он произносит: — Глупый умник, — Тэхён сразу поворачивает голову. — Ты читал то, что тут написано? — постукивая пальцем по папке. — Конечно. — Расскажешь? — Ты можешь сам прочитать, она буквально перед тобой, — отвечает Тэхён, и Чонгук ведёт плечом. — Не хочу читать это. — Хосок не рассказал там ничего нового. Он видит в нас обоих себя. Я — его грех, который нужно уничтожить, ты — его верующая сторона. Он хочет очистить тебя, потому что сам хочет быть чистым в глазах Бога, но я, как постоянное искушение и греховная суть человека, продолжаю пытаться опорочить тебя. И, по его мнению, весьма успешно. Скорее всего, он влюблён в тебя, потому что он гей. У вас примерно одинаковые отношения с семьей, но его родители мертвы, осталась только бабушка, которая, по мнению Хосока, тоже является дневником, который он оставил. Джэхван верит, что через тебя обретёт спасение. Но это причины, которые тебе в этом деле неинтересны. Тэхён смотрит на Чонгука, не мигая. Он ждёт реакции, хоть каких-то эмоций в глазах напротив, но Чонгук не оправдывает ожиданий. Он кивает и тяжело вздыхает. — Поехали домой, — предлагает Чон, и Тэхён продолжает собирать со стола вещи. — Я немного голодный, — признаётся. — Ел хоть сегодня? — спрашивает Чонгук, ругая себя за то, что не обратил на это внимания. — Нет, — поджав губы, отвечает. — Заедем в магазин по дороге. В дверь стучат, и в кабинете появляется паренёк, работающий в ночную смену. Чонгук не помнит его имени, но в лицо знает. — Нашли машину, о которой говорила свидетельница, вас уже ждут.

23:53

Приезжают к самой черте города. Тэхён подходит к машине первый, а Чонгук медленно плетётся позади. Транспорт краденый, хозяина уже нашли. На лобовом стекле записка с номером и именем «Чон Чонгук». На переднем пассажирском сидении несколько фотографий, перевёрнутых изображением вниз, на каждом фото адрес — несколько полицейских машин уже направились в нужное место. Рядом с фотографиями лежит радио-няня. При первом осмотре ничего обнаружить не смогли, и Чонгук не хранит надежду на обнаружение улик при последующих осмотрах машины. Забрав у одного полицейского пару перчаток, он быстро надевает их на руки и поднимает первую фотографию. Обнажённое и обезглавленное тело, лежащее в луже крови на бетонном полу. Другие фотографии не отличаются от первой, только тела принадлежат разным людям. — Радио-няня ловит в пределах двухсот метров, — говорит Тэхён. — Значит, вам не стоит терять время, — повернувшись к стоящему рядом полицейскому, говорит Чонгук, и тот сразу же отходит, чтобы вызвать подкрепление для прочёсывания местности. Телефон вибрирует, Чонгук достаёт его из кармана и смотрит на экран. Номер, идентичный тому, который обнаружили на лобовом стекле. Принимая звонок, Чон ставит на громкую связь, и взгляд Тэхёна меняется. — Здравствуйте, детектив, вы уже нашли мой подарок? — Чонгук молчит. — Я проявил милость, позволив записать тем людям свои слова, не думаете? Возможно, доктору Ким Тэхёну я тоже позволю это сделать. Господь открыл мне, что вы ещё не готовы к завершению, поэтому я отступлю на время, чтобы вы обдумали смысл моих действий и отыскали в себе смирение. Запомните, детектив, даже если вы отреклись от нашего Отца, он никогда не покинет вас, ведь каждый ребёнок должен быть спасён. Голос сменяют гудки, а Чонгук продолжает смотреть в одну точку, держа перед собой телефон. Все вокруг молчат, смотрят на детектива, а Тэхён осторожно забирает телефон и отправляет в собственный карман. Спустя минуту Чонгук оглядывается по сторонам и строгим голосом произносит: — Работы мало? Через час они возвращаются на рабочие места. Из заброшенного завода, адрес которого был написан на фотографиях, вывозят тела, и в кабинет Чонгука и Тэхёна всё время доносят новые бумаги, на которых в подробностях описано всё, что удалось найти в помещениях. Среди них две предсмертные записки. Намджун писал родителям, просил, чтобы они с гордостью вспоминали своего сына и заботились о своём здоровье. Юнги, в свою очередь, родителей не упомянул. Его письмо было адресовано двум людям. Чонгук берёт пакет для улик, который бережно закрывает клочок помятой бумаги с каплями крови.

Хосок, не знаю, как начать это письмо, наверное, как во всех фильмах: если ты это читаешь, значит, я мёртв. Мне жаль, что мы не стали счастливыми людьми в том подобии отношений, которые я собственными руками и уничтожил. Я рад, что ты нашёл в себе силы двигаться дальше и, наверное, мне легче от мысли, что я больше не могу помешать тебе. Я всегда любил тебя, всегда был зависим от тебя, и я знаю, как сильно это пугало. Пожалуйста, запомни только хорошие моменты и вспоминай их с улыбкой.

Передай Тэхёну, что он может забрать все мои комиксы, которые я храню в нижнем ящике своего рабочего стола. Помоги ему понять, что он достоин любви и не является сломанной версией нормального человека. Ты и Тэхён подарили мне самые лучшие воспоминания в этом последнем году в моей жизни. Спасибо.

Мин Юнги.

Чонгук кладёт лист на стол, замечает, как начинает приближаться Тэхён, ранее дополнявший огромную доску с уликами. Он прячет лицо в ладонях и старается собраться с мыслями. Спустя время он слышит, как Тэхён всхлипывает, а затем шаги и звук открывающейся двери. Чон поднимается, открывает окно, подкуривает, и его опять начинает тошнить. В голове чужой голос, детектив уже не старается его прогнать, бесполезно. Тэхён отказывается ехать к Чонгуку, вызывает такси и с огромными папками уезжает домой. Чонгук молчаливо провожает его взглядом — в нём не осталось сил для новой попытки уговоров. Возможно, вновь образовавшаяся пропасть между ними к лучшему — Тэхён не видит, как Чонгук рассыпается на куски и обращается в прах. Чонгук заходит в свою квартиру, идёт в ванную, чтобы умыться, и замирает перед собственным отражением. Уставший, исхудавший и измученный. Синяки под глазами, дрожащие губы. Кто это? Он когда-то знал человека, что сейчас смотрит на него мёртвым взглядом? Это Чонгук? Невозможно. Он открывает тумбочку, стоящую рядом с раковиной, достаёт машинку и вставляет вилку в розетку. Волосы падают на плечи и пол, остаются на одежде и попадают в глаза. Чонгук сбривает всё, продолжая смотреть в собственные глаза. Он бы хотел сменить своё лицо, чтобы перестать смотреть на оболочку когда-то живого человека. Ему ненавистно отражение в зеркале. Не сдерживая свою агрессию, Чон кидает машинку в зеркало, и оно разбивается на осколки. Опять дрожь в руках и тошнота. Он падает на колени перед унитазом, стекло впивается в кожу сквозь одежду. Его рвёт тем подобием завтрака и обеда, которые пришлось в себя затолкать, чтобы не свалиться во время рабочего дня. Чувствуя, как кровь стекает по ногам, Чонгук идёт на кухню, чтобы достать свою заначку на чёрный день в виде алкоголя. Пьёт из горла, словно воду, а после его опять тошнит, но уже в раковину. Этот ублюдок Джэхван, он победил.

15.11.2023 8:26.

Тэхён открывает дверь кабинета и замирает в проходе, не понимая, что происходит. Вещи Чонгука собраны по коробкам и стоят в углу. На его рабочем столе стоит табличка с другим именем, «Со Мёнхо». Не снимая верхнюю одежду, Тэхён разворачивается на пятках и быстрыми шагами направляется к столу, за которым сидит Мингю. — Что происходит? Почему вещи Чонгука в коробках? — взволнованно произносит Тэхён. — Доктор Ким, — улыбчиво в ответ. — Детектива Чона отстранили от дела, и до конца этого дня его вещи перенесут в другой кабинет, а как только расследование закончится — он сможет вернуться на своё рабочее место. — Как его могли отстранить? — выгибая бровь, спрашивает Тэхён. — Простите, но я не знаю причин. — Где он сейчас? — Взял недельный отгул, его тут нет. Тэхён отходит от стола и массирует переносицу. Заметив, что дверь кабинета Хосока приоткрыта, он направляется туда. Хосок сидит в кресле, заполняя бумаги. Когда Тэхён заходит, всё внимание психолога обращается к нему. — Ты не знаешь, почему Чонгука отстранили от дела? — закрывая за собой дверь. — Скорее всего, это из-за моего отчёта, — спокойно отвечает и, замечая недоумённый взгляд, продолжает: — Чонгук психически нестабилен, я не мог написать иначе. Ему нужна помощь, а не ещё большее разрушение. Я знаю, что на кону твоя жизнь, но Чонгук не поможет тебе, находясь на грани нервного срыва. Тэхён ничего не отвечает, понимая, что Хосок прав, однако даже это не остужает его злость, появившуюся из-за волнения. Он кивает, разворачивается и выходит из кабинета. В одно мгновение Тэхёну становится неуютно, он чувствует опасность, которая ранее не беспокоила его. Без Чонгука всё не так, все чужие и отталкивающие. Он вновь заходит в кабинет, чтобы забрать с собственного стола блокнот и табличку с именем, а после направляется к лифту.

9:12

Тэхён стучит в дверь квартиры Чонгука. Никто не открывает. Не слышно даже движения за дверью. Стук повторяется, и опять тишина. Где он может быть, если не дома? Куда мог пойти? Опять в церковь? Тэхён начинает волноваться, поэтому достаёт из кармана свою связку ключей, находит тот, что подарил ему Чонгук, и вставляет в замочную скважину. Дверь открывается, ключи отправляются уже в сумку. В квартире стоит неприятный запах перегара и никотина, Тэхён морщится, почувствовав его. В прошлый раз, когда он был у Чонгука, вся квартира пахла мускусом и корицей. Что произошло во время его отсутствия? Сняв обувь и верхнюю одежду, Тэхён проходит дальше, осматривает кухню, а после идёт к дивану, где и находит спящего Чонгука. На столе перед ним лежит пачка снотворного. Поддавшись навязчивым мыслям, Ким проверяет чужой пульс и с облегчением выдыхает. Он приносит из комнаты одеяло, накрывает Чонгука и касается кончиками пальцев его коротких волос. В груди образуется тяжесть, и почему-то в горле появляется ком. Смотреть на такого Чонгука невыносимо больно — неужели в нём не осталось даже крупицы надежды? Тэхён берёт себя в руки, несколько раз глубоко вдыхает и протяжно выдыхает. Убедившись, что Чон не замёрзнет, он обходит всю квартиру, чтобы открыть окна. Тэхён убирает на кухне, выкидывает пустые бутылки из-под алкоголя, заказывает еду, протирает пыль. Он выливает кофе с остатками сигарет и плесенью, моет чашку и ставит на полку. Поставив воду греться, Тэхён решает заглянуть в ванную, но он явно не был готов увидеть то, что скрывалось за закрытой дверью. Осколки стекла, лежащие на полу в окружении чёрных сбритых волос и кровавых капель. Разбитая машинка для бритья в раковине. Тэхён садится на пол, не пересекая порог ванной комнаты. Какое-то время он просто смотрит на отражения в стекле, обдумывая, как может помочь Чонгуку. Скорее всего, он неспособен облегчить его состояние, поэтому он просто сделает ему чаю и проконтролирует его питание, после чего будет смиренно охранять сон. Это всё, что Тэхён в состоянии сделать. Рука тянется к одному большому осколку, аккуратно берёт его и кладёт рядом с другим, не менее большим. Потом он заметает и моет пол и выходит выкинуть мусор. С чашкой чая Тэхён опускается на пол рядом с диваном. Он делает глоток и отставляет чашку. Чонгук так много сделал для него, он помог понять себя чуть лучше, показал, что даже такого, как Тэхён кто-то может любить. Сейчас, когда в помощи нуждался сам Чон, Тэхён стал особенно беспомощным. В голове всплывает разговор о собаке и возможном ребёнке, Тэхён пытается представить себе это будущее, но он больше не видит улыбки Чонгука, у него не получается вспомнить, как звучит его смех. Чонгук говорил, что хочет сохранить эти отношения, если они есть. Тэхён кивает своим мыслям, признавая, что они действительно пара. Однако правильно ли они поступят, если будут собирать по осколкам свои прошлые отношения, если от каждого из них почти ничего не осталось? Есть ли смысл спасать что-то столь хрупкое, когда им самим нужно получить спасение? Смогут ли химические реакции, называемые любовью, исцелить их обоих? Тэхён не может дать ответы на эти вопросы, он решает даже и не пытаться, ведь сейчас важны не размышления, а самочувствие Чонгука. Тэхён ложится головой на диван рядом с грудью Чонгука. Он закрывает глаза и слушает тихое дыхание, такое успокаивающее и родное.

13:17

Чонгук с болью открывает глаза и видит перед собой макушку. Он боится пошевелиться, опасаясь, что это всё ещё сон или, ещё хуже, галлюцинации, поэтому продолжает тихо лежать, не сводя глаз с тёмных волос. Тэхён трёт тыльной стороной глаза, а после поднимает голову. Он смотрит в телефон, проверяя время, тяжело вздыхает. Чонгук продолжает следить за ним, не шевелясь, и всего через мгновение их взгляды встречаются. В глазах Тэхёна волнение, он быстро поднимается и тараторит: — Я заказал продуктов и приготовил тебе суп, подожди, я сейчас принесу. Правда, не уверен, что умею хорошо готовить, — он немного отходит в сторону, продолжая: — Прости, если... Тэхён замолкает, когда рука Чонгука смыкается на его запястье. Чон садится на диване, легонько тянет Кима на себя и обнимает его, прижавшись головой к животу. Возможно, руки на талии сжимаются сильнее положенного, но Тэхён молчит, а Чонгук слишком рад видеть глупого умника, чтобы задуматься об этом. — Тебе нужно поесть, — тихо проговаривает Тэхён. — Не уходи, — не менее тихо в ответ. Тэхён накрывает короткие волоски рукой, а после выдавливает из себя последние крупицы уверенности, чтобы ответить: — Я нужен тебе, и я не уйду, я останусь тут и буду заботиться о тебе, пока тебе не станет лучше. — Не уходи, даже когда станет лучше, — просит Чонгук. — Не уйду, — а после пауза, долгая и заполненная размышлениями. — Я тоже люблю тебя, Чонгук. Чонгук отпускает Тэхёна, а после наклоняет голову и тыльной стороной трясущейся руки вытирает вновь выступившие на глазах слёзы. Он глубоко дышит, успокаивая себя. Всё ещё не хочет, чтобы Тэхён видел его таким. Глупый умник ставит на столик перед ним тарелку с едва тёплым супом и садится на пол, указывая рукой на место рядом с собой. Чонгук растягивает губы в подобии улыбки и проводит ладонью по голове, где ещё вчера были волосы, доходившие до уха. — У меня немного не убрано, прости, — он смотрит в глаза Тэхёну, а после берёт в руки ложку. — Не волнуйся, я всё убрал, — спокойным голосом отвечает тот. — А ещё я отказался от дела, займу себя чем-то другим. — Почему отказался? — Я не хочу работать без тебя, к тому же мы обладаем достаточными знаниями, чтобы расследовать это дело самостоятельно, я забрал некоторые копии, где остались мои записи. Если кому я и доверю свою жизнь, то только тебе, поэтому ешь и набирайся сил, нам обоим следует взять себя в руки, чтобы выдержать последний удар, — Тэхён смотрит на Чонгука, которому не достаёт слов, чтобы ответить. — Знаешь, во многих фильмах говорят, что можно выиграть сражение, но проиграть войну. Джэхван уже расслабился, он уверен, что победил, и он недооценивает тебя, это преимущество, не так ли? — Боюсь, что в таком состоянии я неспособен выиграть эту войну. — Тогда... можно мне провести эту неделю отгулов с тобой? Чонгук берёт руку Тэхёна в свою и сжимает её. — Оставайся. Следующая неделя прошла лучше, чем предыдущая. Тэхён всё время был рядом, и хоть им обоим было тяжело радоваться, каждый из них во время завтрака или ужина старался сделать вид, что всё в норме. Чонгук посещал двух психологов — одного назначило начальство, к другому он записался самостоятельно, посещал группы поддержки, где в основном только молчал. Иногда становилось легче, а порой его вновь накрывала тревога — и тогда Чонгук просто пил алкоголь. Тэхён тоже выглядел подавленным. Они часто обсуждали Юнги, и Чонгук не раз предлагал тоже пойти к психологу. Несколько раз Чон замечал, как глупый умник листал комикс, подаренный Мином. Тэхён много писал в свой блокнот, и когда Чонгук поинтересовался у него, что именно он записывает, тот ответил, что это просто тревожные мысли. По ночам Чонгуку снились кошмары, Тэхён вовсе почти не спал. Часто они вдвоём сидели до рассвета на кухне и пили чай, разговаривая о прошлом и будущем. Несколько раз Тэхён плакал, признаваясь, что не может справиться с чувством вины, а Чонгук пытался его утешить, хотя у самого на душе была лишь боль и тревога. Тэхён познакомился с Сонми, но диалога между ними не состоялось. Ким предпочёл сосредоточиться на книге, которую читал, когда она пришла. Часто Чонгук задумывался — станет ли ему легче после того, как Джэхван сядет или умрёт. Он нанёс слишком глубокую рану. Ясно было только одно: Чонгук никогда не станет тем, кем был всего два месяца назад, это точно уже невозможно. Он станет лучшей версией себя, хоть и поломанной, по крайней мере, каждый раз перед тем, как уснуть и погрузиться в очередной кошмар, Чонгук всем сердцем этого жаждал.

27.11.2023 7:16

Снег уже покрыл всю столицу, и с каждым днём становится всё холоднее. Чонгук заполняет бумаги, сидя в новом кабинете, и скучающе посматривает в окно, за которым кружатся снежинки, опускающиеся на землю. Ему действительно становилось немного спокойнее, когда рядом был Тэхён, чьё присутствие помогало держаться на самом краю пропасти. Однако дрожь в руках не проходила, и он больше не мог держать оружие. В тире из сорока попыток выстрелить в сердце лишь одна была удачной. Чонгук начинал задумываться о том, что стоит сменить профессию на более спокойную, но кем он будет, если не детективом? Никогда прежде он не задавался этим вопросом, всегда знал, что его ждёт служба в армии или в полиции. Заполнять бумажки днями напролёт невероятно скучно, но без владения оружием на другой работе ему делать нечего. Тэхён, работавший теперь за столом Юнги, открывает дверь в кабинет Чонгука. — Я иду забирать еду, буду ждать в комнате отдыха. — Хорошо, глупый умник, я сейчас подойду, — отвечает Чонгук, дописывая последние строчки. Дверь открывается шире, Тэхён с неловкостью проходит в кабинет и ставит рядом с кактусами и машинками ещё один искусственный кактус, который был первым и единственным с цветком. — Увидел в магазине и решил, что тебе понравится, — поджимая губы. Чонгук берёт в руки подарок, рассматривает его и поднимает голову. — Когда ты успел его купить? — Около месяца назад, просто не было времени отдать. — Спасибо. Тэхён кивает и разворачивается, чтобы выйти из кабинета. Ещё какое-то время Чонгук рассматривает кактус, а после аккуратно ставит его к остальным и поднимается, чтобы пойти в комнату отдыха. Его отвлекает вибрирующий телефон на столе. Входящий из Пусана, но номер неизвестен. Звонит Сынгван, старый друг отца, и сообщает, что его бабушка скончалась. Он выражает соболезнования, просит приехать на похороны и постараться помириться с родителями, а особенно с матерью, которая убита горем. Чонгук в ответ молчит, а потом и вовсе нажимает на отбой. Он не знает, что чувствует. В смеси депрессивных мыслей сложно понять, грустно ли ему из-за смерти одного из его семьи. На похороны он не поедет, не хочет тратить деньги и остатки своих сил, но мысль о попытке помириться с родителями, словно сорняк, прорастает слишком быстро. И что-то колет в сердце. Невыносимо долго он не звонил контакту «Мама». Первые гудки пошли, и она отвечает... — Слушаю. Её голос такой нежный и родной. Воспоминания, словно полароидные фотографии, начинают проявляться, и Чонгук чувствует тепло. Тэхён сказал бы, что мозг его обманывает, и был бы прав на все сто процентов. — Прими мои соболезнования, мама, — шепчет Чонгук. — Это ты? — голос меняется, становится грубее. Видимо, она не знала, чей это был номер. — Чего ты хочешь, а? Тебе недостаточно той боли, которую ты уже причинил мне? Решил добавить? — Я не хотел причинить тебе боль, я просто... — Как ты посмел позвонить мне сейчас? Как только совести хватило своим поганым ртом произносить слова сочувствия? Эта смерть тебя не касается! Я не признаю тебя частью этой семьи, поэтому не смей приезжать на похороны, не позорь нас своим присутствием, грязный ублюдок! — Мам, пожалуйста прекрати это, — глотая ком в горле, отвечает Чонгук. — Не называй меня матерью, я проклинаю тот день, когда породила тебя. Звонок обрывается, Чонгук упирается рукой на письменный стол и глубоко вдыхает, стараясь сдержать подступившие к глазам слёзы. С ресниц срывается первая капля, следом ещё одна, и дыхательная гимнастика в очередной раз доказывает собственную бесполезность. Тэхён опять открывает дверь, сразу же начиная: — Еда почти остыла. Чонгук всё ещё стоит около стола. Его руки трясутся ещё больше и, сжав ладони в кулаки, он заводит их за спину. Обернувшись, он видит уже привычно взволнованный взгляд Тэхёна и сразу же объясняется: — Бабушка умерла. Про разговор с матерью решает не говорить, чтобы не вспоминать, как резко поменялся её голос. Тэхён ничего не отвечает, он лишь замирает напротив, поджав губы. Знает, что с бабушкой у Чонгука даже меньше воспоминаний, чем с матерью — эта женщина с ужасным характером большую часть жизни провела в другой стране и вернулась, когда Чонгука уже вынудили сбежать. Глупый умник смотрит в глаза напротив и пытается прочитать в них мысли, которые помогут ему определить нужную эмоцию. Действительно ли Чонгук плачет сейчас из-за боли от потери близкого, или это его нервная система в очередной раз слишком остро реагирует. Чон решает оборвать эти размышления. — Пойдем кушать. — Давай после работы поедем ко мне? — предлагает Тэхён, и в ответ видит кивок.

19:45

Тэхён убирает со стола в зале лишние вещи, пока Чонгук готовит рамён на кухне. Им пришлось заехать в магазин по дороге, чтобы купить хоть что-то съедобное в квартиру Тэхёна, которая пустовала неделю. Когда Чон приходит в зал с двумя тарелками и приборами — там горит свет, и у него получается рассмотреть помещение под нормальным освещением, а не в полумраке. Два пледа — один фиолетовый, другой тёмно-коричневый — лежат на спинке дивана. Шкаф, стоящий в углу, забит классической литературой. Рядом с ним стопками стоят книги, Чонгук замечает среди них несколько Библий на разных языках. Телевизор выключен, Чонгук замечает на нём слой пыли. Они оба садятся есть. В квартире у Тэхёна он чувствует себя намного уютнее, смена обстановки помогает. Чонгук любуется, как его глупый умник с жадностью поглощает рамён, орудуя палочками. У него же аппетита нет. В голове раз за разом прокручивается разговор с матерью. Из-за этого становится грустно и больно. Он решает отвлечь себя на что-то другое, встаёт с дивана, подходит к полке с дисками, начинает рассматривать названия. Ничего интересного, в основном классическая музыка. Чонгук не особо любил музыку. Чаще всего он предпочитал проводить время в тишине или за просмотром фильмов, в последнее время и то, и то было невозможным из-за того, что всё время мысли были заняты. Похоже, Хосок был прав, говоря, что они слишком разные, но для Чонгука это никогда не касалось характера. Чонгук бы очень хотел вернуться на два месяца назад и вновь встретиться с тем Тэхёном, которого он встречал из аэропорта. Он очень хотел, чтобы и Тэхён встретил того, прежнего Чонгука, который умел радоваться мелочам и видел мир не в чёрно-белых красках. Когда-нибудь они оба вновь научатся радоваться мелочам, но сейчас даже совместное времяпрепровождение уже казалось тусклой серой рутиной, которая с каждым днем всё меньше и меньше помогала справиться с тревогой. Они с Тэхёном вновь начали отдаляться. Чонгук засыпал и просыпался с мыслью о том, что рано или поздно Джэхван вернётся, им вновь придётся встретиться. Его жизнь будет бесцветной до тех пор, пока этот ублюдок не будет убит. Он отчётливо понимал, что сейчас на другой исход не согласен. — Я хочу купить новую квартиру, — говорит Чонгук, и Тэхён поворачивает к нему голову. — Опережая твои мысли, скажу, что я не хочу съезжаться, — отвечает. Чонгук кивает. — Тебе тоже нужно поесть, — говорит Тэхён. — Не хочу.

2.12.2023 13:37

Неделя выдалась серой и ничем не запоминающейся. Чонгуку казалось, что он потерял остаток своих эмоций, как и Тэхён. Теперь даже слёзы давались с трудом. Почти всё время они с Тэхёном проводили вместе, но теперь они молчали, смотря друг на друга. В глазах больше не было блеска, а в голосе нежности. Удивительно, что именно тогда, когда, как казалось Чонгуку, он нашёл своё убежище в человеке, они отдалились настолько, что вовсе перестали замечать друг друга. Чонгук пытался раз за разом отыскать в себе то, что поможет вновь разжечь пожар его чувств к Тэхёну, но всё, что у него осталось — воспоминания. Он помнил, как они общались раньше. Вспоминал, как шутил и заставлял Тэхёна улыбаться. Иногда он слышал этот искренний смех старого себя и видел зеркальную улыбку Тэхёна перед своими глазами, а после приходило осознание, что сейчас они другие люди. Жизнь их избила и оставила умирать у обочины. Чонгук не мог понять, кто он теперь, поэтому не был в состоянии исполнить самое важное обещание в своей жизни — он больше не знал, как подарить Тэхёну любовь. От Чона осталась лишь оболочка, даже грусть уступила пустоте. Не это ли победа Джэхвана в чистом виде? Вчера Тэхён спал отдельно, завтракал тоже в другой комнате. Даже сидя в машине, они не обменялись и парой слов. Молчание, пробирающий до самых костей холод. Чонгук пытался помочь с расследованием дела, от которого его отстранили. Ему не разрешили даже взглянуть на улики, прошедшие через его собственные руки. Не дали даже прочесть записи, написанные им лично. Оставалось лишь сидеть в новом кабинете, покрываться пылью и заполнять бумаги. Входящий звонок вырывает из мыслей. Чонгук поднимает, подносит телефон к уху и сразу же слышит тот самый голос, вокруг которого теперь крутится вся жизнь. — Детектив, вы успели насладиться семейной жизнью? Это было так, как вы себе представляли? Я позволил вам познать, каково это — жить с вашим Идолом, дал время разочароваться в нём, и теперь настал момент избавления от этого недуга. — Ублюдок, — шипит в трубку Чонгук. — Я отправлю вам свой подарок позже, детектив, — с явным удовольствием произносит Джэхван, прежде чем завершить звонок. Чонгук выбегает из кабинета, осматривает этаж и не находит Тэхёна. Мингю сообщает, что он вышел забрать посылки, которые всегда приходили на работу, а после Чонгук замечает, как несколько полицейских бегут к лифту. От мысли, что Тэхён попал в руки этого психа, мурашки побежали по всему телу. Эмоции, которые мучительно искал в себе Чонгук, разом обрушились на него и перекрыли доступ к кислороду. Он не вышел следом за Тэхёном, а тот, как и всегда, не попросил никого сходить с ним для безопасности. Этого оказалось достаточно, чтобы Джэхван смог крепко ухватиться за горло и сжать. Достаточно, чтобы он смог нанести ещё один болезненный удар.