Мой пьяный романтик

Моей любимой была песня о длинных вьющихся локонах пшенично-шоколадного цвета. Каждый раз смотря на свое прямое темное каре, я прокручивала ее в голове, словно на граммофоне пластинку. Вчера он пел ее чувственнее всего. Старая, пошарпанная, бог знает где найденная гитара, сигареты, холодный камень, ночь, дым и пар от дыхания — мне было все равно. Там был Он. Это главное. Я всегда была рядом пока он пел. Иронично получается, поет о ней, слушаю я. Кажется, я не обращала внимание на слова песен, думая о его небрежно лежащих платиновых волосах, потертых маггловских джинсах и царапине на щеке. Драко выглядел помятым, забытым, брошенным и грязным. Малфой ходит в костюмах и с идеальной укладкой. Высокий, статный, самоуверенный. Его туфли из драконьей кожи блестят лучше слезящихся глаз. Парень, который поет о Грейнджер совсем другой. Он курит дешевые сигареты, которыми весь провонялся, пьет какую то дрянь, носит старые свитера и потертые штаны. Грязный, отстраненный, измученный. Его хочется утопить в ванной старост, в надежде, что выплывет Драко Малфой. После войны нас, слизеринцев, не любили. Не желали видеть. Показывали, что мы другие. Неправильные, плохие, злые. Звери. Блейз сказал «держитесь вместе». Я держалась. Держалась с Драко. Держалась, пока он плакал ночами от кошмаров. Держалась, когда его отца приговорили к казне, а мать почти сослали в Мунго. Держалась, когда на нас набросилась группа малолеток. Держалась, когда он смотрел на грязнокровку. Держалась, когда он звал ее во сне. Держась, когда он, накуренный и пьяный, пел о ней. Мой пьяный романтик. Мне кажется я начну напиваться с ним. Может тогда я начну слышать сходства с собой в его песнях. Я знаю, что мы никогда не будем вместе. Это невозможно. Я — не она. Я бы все отдала, чтобы стать ею. Но я не она. Драко обычно поет на астрономической башне. Выкурив три сигареты подряд и выпив половину дешевого вина, на вкус схожего больше на спирт, он берет гитару и начинает петь. Я обожаю его голос и песни, но ненавижу их смысл. Почему он не может просто играть? Я б тогда подумала, что песни обо мне. Я бы полюбила их еще больше. Я бы выучила каждую ноту. То, что происходит — буквально ошибка природы. Так не должно дать. Драко Малфой не должен быть таким убогим. Пэнси Паркинсон не сидит и не слушает песни о Грейнджер. О грязнокровке не пишут песни. Это ужасно неправильно. –Драко, это не прокатит, пошли спать, завтра ЗОТИ первое. Я буду сожалеть об этом, но я не могу по щелчку стать особенной для того, кто изначально считал меня обычной.