Амброзия

      Тишина. Это было бесконечно пустое пространство, усеянное мраком и небытием. Здесь бесцельно плавали геометрические платформы, незамысловато напоминая головоломку "Tetris". Саймон стоял на одной из них, оглядываясь по сторонам. И лишь единственное в этом месте существо парило посередь этих фигур — само воплощение Хаоса. Точнее, слияние человека и Бога. — Бетти? Огромное существо алого цвета медленно перевернулось в пространстве и вытянулось во весь рост. Четыре глаза пристально уставились на того, кто его позвал. И Саймон замер, а зрачки существа напротив расширились, подобно кошачьим. Это ли был акт проявления любви? — Ох, Бетти... Сердце обливалось кровью, смотря на свою принцессу. Мысли метались из стороны в сторону: она не должна была жертвовать собой ради него, он не должен был оставлять ее, этого не должно было произойти с ними. Но он не мог не думать о том, какая она чудесная даже в обличии воплощения Хаоса. Она прекрасна. Она божественна. ГолБетти протянула к нему руку и аккуратно, чтобы ему не навредить, схватила Саймона пальцами за одежду, положив его себе на ладони. Она рассматривала его: маленького, сидящего на ее ладошках и смотрящего на нее в ответ с некой тоской и желанной любовью. Даже будучи чем-то, являющимся самим хаосом, в ее взгляде читалась лишь нежность. Она все так же была рада видеть своего возлюбленного. Саймон опустил свой взгляд вниз, смотря на чешуйчатую кожу красного цвета. Он провел по ней рукой в поглаживающем жесте. Сколько раз он держал в руках ту статуэтку? — Я так хотел увидеть тебя снова, — он наклонился и поцеловал ее руку, — Я годами искал способ вытащить тебя отсюда... Он сидел и россыпью, прикасаясь к ней губами, нежно целовал каждый дюйм ее ладони. Медленно настолько, насколько это было возможно. Словно Бетти вот-вот исчезнет, словно он в очередной раз потеряет ее. Саймон замер. — Но я... облажался, — он нагнулся и уперся лбом в ее кожу, — Прости... Внезапно ГолБетти подняла свои руки еще ближе к своему лицу. Петриков пошатнулся из-за движения и уставился на нее мокрыми глазами. Он был на уровне ее рта. — Я обещаю, Бетти, я придумаю способ как- Не успел он договорить, как она открыла рот, выпуская наружу влажный фиолетовый язык с раздвоенным концом. Она дотянулась им до Саймона и облизнула его. — Угх... Б-Бетти?! — Петриков весь мокрый сидел в недоумении, пока Бетти не лизнула его языком снова. Саймон со стоном упал на спину, отворачиваясь лицом в сторону от вылизывающего его фиолетового органа. Такое положение лишь лучше позволило ГолБетти медленно вылизывать каждую часть его тела. Ее язык полностью обволакивал Петрикова, раздвоенным концом касаясь там, куда полностью не мог добраться. Он взвизгнул, когда Бетти протянула его ниже, обвивая двумя кончиками языка его талию. Это было похоже на металлический инструмент, который зацепился своими концами за гвоздь, собираясь его вытащить. От чего-то Саймон тяжело задышал и, наконец, завороженно взглянул на орган перед собой. Было слишком странно ощущать на себе такие... скользкие и мокрые прикосновения. Особенно, когда уже тысячу лет его никто так откровенно не трогал. Но здесь это приобрело совершенно иной смысл: это была сама Бетти, и сейчас она его буквально облизывала. Лицо Петрикова начало медленно покрываться жарким румянцем. Почему она остановилась на его талии? — Б-Бетти я... я тоже рад т-тебя видеть, но- МХ! — проглатывая свои слова, Саймон замычал, когда язык настойчиво проскользнул к его затвердевшему паху, надавив на него своим весом. Но тебе не кажется это странным? Где-то вдали послышался звонкий девичий смех, отдаваясь эхом в разуме смущенного Петрикова. Он устремил свой мутный взгляд на ГолБетти. На мгновение ему показалось, что ее глаза были слегка прикрыты и глядели прямо на него. Она с ним играет? Движения языка стали настойчивее, из-за чего ткань брюк насквозь промокла слюной, смешиваясь с вытекающей смазкой. Саймон зажмурился, тяжело дыша. Даже если это и была игра, он был не против играть по ее правилам. Он дотянулся ватными руками до пуговиц и стал неуклюже их расстегивать. Ему было слишком жарко, чтобы продолжать лежать в застегнутой одежде. Только когда прохлада наконец окутала его торс, ГолБетти прошлась языком снизу вверх до груди, вызвав у него жалобный стон. Он не мог больше терпеть. — Мх... Б-Бетти я...— что-то промямлив, он спешно потянулся к брюкам и расстегнул молнию, лежа стягивая ткань слегка вниз, чтобы вытащить до боли твердый член. Тихий стон сорвался с его губ. Когда они последний раз этим занимались? В ту же секунду пульсирующий орган был прижат между двумя кончиками фиолетового языка. Саймон громко простонал, не выдерживая такого наплыва ощущений, когда ГолБетти ритмично начала водить концами язычка вверх и вниз, иногда производя совершенно хаотичные движения. Он несильно ухватился за ее ладонь, чувствуя накатывающую по всему телу дрожь. Ее имя вдруг зацепилось за его разум, подобно чарующему заклинанию волшебной леди. Бетти Оно выливалось сладким медом прямо на язык, впитываясь и проходя все дальше по телу. Бетти И завязывалось где-то ниже крепким узелком. Бетти! Приятный ток разлился по всему телу, заставляя обмякнуть и тяжело дышать. Грудь Петрикова стремительно то поднималась, то опускалась от накатившей разрядки. Он видел перед собой фиолетовый язык его невесты и смотрящие на него томные голубые глаза. — Я люблю тебя, Бетти... Под нежный смех Бетти его разум начал постепенно отдаляться, а мысли окутывались пустотой... Пока он не почувствовал, как чьи-то легкие руки нежно выводят неразборчивые узоры на его голой груди. — И я тебя люблю, Саймон, — донесся рядом бархатный голос. Голос, такой родной голос, который Саймон не слышал уже целую вечность. И сердце вдруг стало биться чаще, и глаза распахнулись в нетерпении. Бетти Обнаженная, его милая Бетти сидела, склонившись над ним. Ее мягкие рыжие локоны свисали с оголенных веснушчатых плеч. Она смотрела на него с ласковой улыбкой, такой, какая есть только у нее... Для него. — Бетти... — словно завороженный, произнес Саймон шепотом, боясь отвести от нее взгляд. — Привет, Саймон, — и снова улыбка. Она коснулась рукой до его лица, нежно проводя ею по его щеке. Тепло чужого, но такого родного тела впитывалось в него самого, прося окунуться поглубже в самое нутро. Петриков слегка прижал ее мягкую руку своей шершавой ладонью. И все таки: это правда наяву? — Я... Я думал, что уже никогда тебя не увижу... Бетти тихо засмеялась. — А я должна была догадаться, что ты будешь искать меня. Она закрыла глаза, наклонившись к его лицу, и губы, подобно пуху, слегка коснулись других. Такие мягкие, такие приятные, такие... Руки Саймона аккуратно обвили ее шею, касаясь ее пушистых рыжих волос, и притянули Гроф в объятия. Она прижалась к нему своим телом, сминая его тонкие губы в поцелуе. Два обнаженных тела заискрились с новой силой, отдавая друг другу некогда затаившуюся в ожидании любовь.