Ненависть цвета оранжевой лилии

Всё началось с небольшого жжения в груди. Так, что чешется, ноет, но никак не стихает, сколько бы ни тер и как бы спокойно ни дышал. — Ты начал использовать духи? То была тяжёлая тренировка с Ноэлем, и после жуткого противостояния с этим монстром лёгкие буквально разрывало от боли. Алексис как обычно был рядом. Нежно погладил его, содрогающегося в кашле, по спине. Форма противно липла к взмыленной коже, жар смешивался с прохладным воздухом, и руку, впутывающуюся во все это противное месиво, хотелось сломать. Снова не смог обойти Ноа, снова втоптан в грязь, снова чувствует эту жгучую жалость вперемешку с обожанием от Несса. Отвратительно. Михаэль не мог понять точно, кого он ненавидел больше, Ноэля Ноа или Алексиса Несса. Того, кто смотрел на него свысока, всегда будто откуда-то с вершины, недосягаемой, ублюдочно-красивой, или того, кто вечно увивался за ним хвостом, безмолвно поклявшись в верности, как пёс своему хозяину? Пожалуй, он ненавидел их обоих одинаково, но если до Ноа было не дотянуться — пока, — то до Алексиса не нужно было делать и шагу навстречу — тот делал все десять сам, не спрашивая разрешения, не интересуясь, что от этом думает сам Михаэль. И это подкупало. Развязывало руки. Предоставляло возможности, в которых Кайзер нуждался. — Не трожь меня. Несс отстраняется, словно Михаэль влепил ему пощечину. Округляет глаза, как щенок, которого отругали за чрезмерную, ранящую любвеобильность. Несс позволяет втаптывать себя в грязь, если то сделает Кайзера счастливым. Это подкупает. Это развязывает руки для всего, абсолютно, беспринципно. Это развращает. Михаэль знает всю градацию страданий, отражающуюся в глазах Алексиса не по наслышке. Несс упивается им, и это раздражает. Бесит. Несс не просто фанат, не далёкий зритель. Он постоянно рядом, куда не взгляни, как не проанализируй игру — Алексис вписывается в любой победный план. Он всегда там, где нужно. Всегда ждёт, когда он на него взглянет. Всегда тянет руку, даже когда это не нужно. Когда это противно. Когда это последнее, что хочется получить. Кайзер начал ломать Несса давно, уже и не вспомнить точно, в какой момент эта вседозволенность вытолкнула его за черту. Простые словесные издёвки не имели эффекта в должной мере, но показной интерес к другим игрокам — ничем не передать ту гамму эмоций в глазах Алексиса в ответ на пару похвал какому-то новичку Бастардов. Михаэль упивался его болью. Он доводил Несса до края вновь и вновь, ожидая, когда же тот сломается, когда подавится собственной маниакальной привязанностью, приносящей лишь страдания. Михаэль даже подумать не мог, что первым не выдержит его собственное сердце. Комплименты о новом парфюме — блять, этот идиот действительно думал, что у него есть время брызгаться одеколоном после многочасовых тренировок и матчей? — участившийся кашель, а затем и первые лепестки красно-оранжевого оттенка. — Это довольно редкое заболевание, боюсь, медицина тут бессильна, — слова врача, как стук молотка о могильный крест, били четко и насмешливо. Оранжевые лилии обвивали лёгкие, прорастая так же сильно, как росло желание Михаэля уничтожить Алексиса без остатка. Это была не любовь, это было схоже с зависимостью, странной, уродливой, неправильной с обеих сторон. Только Несс не кашлял цветами, а Михаэль задыхался в отвратительно сладком аромате лилий.