Memories

Последний раз он плакал в детстве. Мальчику тогда было лет 8, не больше. Его обижали и задирали другие, более старшие, но менее разумные ребята. Он долго молчал и не хотел тревожить братьев по пустякам, как он сам считал. Он не хотел быть обузой, которым его назвали, не хотел осознавать, что он не родной брат тем, кого таковыми считал. Он хотел нажаловаться, попросить, что б его назвали родным хотя бы для того, что бы его перестали дразнить, но каждый раз на пороге разговора к этому оступался: боялся потом ещё большей травли. Плакал в одиночестве и глотал свою обиду. — Томаш? Томаш! — раскрыли тёмный чулан две сильнее руки. Среди каких-то мешков, кажется, со старыми бумагами, тканью или даже чем-то по типу картофеля, семян и чему то ещё подобному сидел маленький эненра. Серые глазки покраснели от слёз, совсем отказываясь выцветшими, хотя раньше можно было проглядеть хоть какой-то голубоватый оттенок в них. — Ох, Боги... — глядя на то, что Томаш не мог перестать плакать и весь дрожал, открывший створы двери Куай наклонился и сел на колено, беря на руки потянувшегося к нему братика. Пиромант был старше на целых 7 лет и на данный момент достиг 15-летия. — Тома, Томаш... Тише, тише, братик.. — Куай! — тут же побежала ещё одна фигура. Голос чуть более грубый, едва повыше ростом, но и видно, что суровее. Самый старший из трёх братьев, Би Хан. — Ты нашёл его, фух... Томаш, кто это сделал? Настойчиво спросил брюнет, но после остался отпихнутым в плечо. Пепельноволосый спрятался лицом в шее у среднего брата и сжимая руками его одежду на надплечьях продолжал надрываясь плакать. Это была истерика. — Хан, да подожди ты! Посмотри, у него срыв... — попытался объяснить, что маленького лучше сейчас не трогать, но Би Хан был непреклонен. — Я более чем уверен, что это сделали Сектор и Сайракс. Другими это никто быть и не могли! — рыкнул криомант, чьи руки начали покрываться инеем аж до самого локтя, что выдавал злое расположение будущего грандмастера. — Би Хан, пожалуйста, давай потом, сейчас нужно Томаша успокоить.... — жалобно запросил благоразумия Куай, глядя в глаза старшего брата и поглаживая по спине неумолкающего мальчика. Ему пришлось просидеть в этом маленьком пространстве с запертой дверью, в темноте и полном одиночестве три часа. Над ним смеялись и называли «подкидышем», а после оставили одного, уходя, и сказав, что Томаш сбежал. Не поверившие этому старшие братья тут же ринулись искать малыша по всей территории их пагоды, как внутри, так и на улице. — Пусть на глаза мне только попадутся. — сильнее сжал руку Би Хан, из-за чего оттуда уже посыпались белёсые крупинки, но после выдохнул и забрал Томаша, который вцепился теперь уже в старшего. — набери ему таз и подогрей воду, я не знаю, как его ещё успокоить... В ответ получив лишь кивок пиромант убежал куда-то на их этаж, а Би Хан и правда не знал, как успокоить, хоть и через минутку слёз в себя пришла идея. Он отлепил от себя младшего и удерживая на одной руке вторую положил на его маленькое плечико. — Томаш, послушай меня. Если ты будешь плакать - я побью каждого, что заставил тебя пролить слёзы. Не молчи об этом, говори, кто тебя обижал. — слегка сводя брови к переносице просил Би Хан. — А теперь скажи... Это были Сайракс и Сектор, да? Малютка-эненра не хотел говорить, боялся и отрицательно мотал головой, но стекающие слёзы всё ответили за себя. Би Хан был слишком умён в свои 16, что бы не понять такой лежащей на поверхности истины. — Хорошо, — глубоко вздохнул криомант, сделав вид, что поверил, хотя понимал, что сейчас побудет с младшим братом и потом пойдёт бить морды его обидчикам, но сейчас лучшее, что он мог сделать - это помочь ему своим присутствием. — Пойдём, Куай нас, наверное, уже заждался... Неся на руках 8-летнего мальчика Би Хан думал о многом, но навязчивее всего были мысли о том, каким же вырастет этот маленький, хиленький и болезненный комочек. Лишь немногие уже видели его будущее, лишь немногие знали, что он составит дикую конкуренцию в силе и ловкости, в уму самому Саб-Зиро. Но всё это останется в неизвестности для твоих сыновей грандмастера, двух родных и одного приёмного. Они всё должны узнать сами должны добиться всех успехов самостоятельно, и, как покажет время, так и будет.

***

Последний раз он плакал в детстве. Мальчику было лет 8. Он перестал плакать с момента, когда его старший брат сказал, что побьёт каждого, кто его обидит, а с годами слово потеряло такой детский смысл и переросло в «убьёт». — Би-Хан... — вздыхает тот, глядя куда-то в даль, осознавая, что больше нет у него старшего брата, того, который убрал из его жизни слёзы. Больше нет рук, которые носили его уснувшего от усталости где-то в непонятном месте и больше не было сжимающейся руки, покрывающейся инеем и льдом, когда Томаш стоял за спиной растущего Саб-Зиро, если его кто-то обижал. Последний раз он заплакал сейчас, когда осознал, что время беспощадно, но помня слова криоманта всегда говорил в пустоту. — Ты обидел меня, Би Хан. — стирая слезу со щеки произносил он, улыбнувшись. — Но я всё равно люблю тебя, старший брат, какой бы ошибки ты не совершил.