Пустынный город

Утро. Четвертого числа. Четверг. Тэхен внезапно проснулся в четыре утра, жадно вдыхая сухой воздух. Апрель не проявлял той весенней свежести, такой желанной и необходимой. Парень подскочил в холодном поту, оглядываясь в пустой комнате, он старался привыкнуть ко тьме, даже закрыл один глаз, как когда-то делали пираты. Это сработало. Тэхен встал с постели с огромной легкостью, будто его кто-то приподнял, он не ощущал ног, но холодный паркет обжигал ему ступни. Это утро было странное, по-необычному грустное, и дело даже не только в хлещущем за окном дожде, который оглушал его мощными каплями. Все было по-другому, даже сырая футболка липла иначе. Парень приоткрыл шторку, в надежде увидеть серое небо и успокоиться, но его встретил только дождь. Он с тоской пару минут наблюдал, как на асфальте собираются лужи, а потом мелкие сливаются в одну: большую и глубокую. Пасмурное утро в Сеуле не первое на этой неделе, но только в этот день Тэхен почувствовал зябкие мурашки, так неожиданно пробежавшие вдоль позвонка. Во рту не пересохло, но густая слизь скопилась на задней стенке горла, мешая дышать, он пытался сглотнуть, но ничего не получалось, слюна лишь поверхностно оглаживала ту слизь, но не помогла ей спуститься ниже. На прикроватной тумбочке стоял стакан с водой, который Тэхен приносил себе каждый вечер. Парень пил воду, не чувствуя вкуса, от холода у него заболел зуб — пломба выпала недавно, чувствительный. Дурное утро — зябкое и неудачное. Он постарался очистить мысли и заснуть, ему в институт скоро собираться, а он еще не выспался. Одеяло тоже было мокрым, оттого и леденило кожу, Тэхен перевернул его сухой стороной к себе, закрывшись по уши. Сон пришел быстро, парень и не заметил, как раскаты грома продолжали стучать в окно, изредка подсвечиваясь сквозь неплотную занавеску. Все грохотало и шумело, но Ким спал беспробудным сном, будто и не просыпался в четыре утра. Через пару часов прозвенел будильник. Тэхен открыл глаза, к уголкам которых сразу подступила влага. Он тер их костяшками пальцев, смаргивая мутность ото сна. Рука по инерции потянулась к стакану воды на тумбочке, но он был пуст. И тут он резко вспомнил, что и выпил его ночью. Вроде. Ну, да, точно. Он и выпил. Вставал утром, смотрел в окно на заливающий Сеул дождь. Ноги с кровати свесить получилось не сразу, ватные стали, тяжеленные, что не в силах поднять. Так всегда бывает — ночью легко, а как утром куда-то надо идти, так все, одеяло придавило, и подушка приковала голову. Пол все еще обдавал пятки морозом, и Тэхен сейчас стал думать, а почему? Пол же оснащен подогревом, может мама выключила случайно? Дождь, к счастью, прекратился, а лужи чудесным образом стали меньше, будто несколько теплых печек их высушили. Размышлять об этом совершенно не хотелось. Ему в институт спешить нужно, и маму разбудить на работу, а то она трудно просыпается. На него только и есть надежда. Часы повторно трезвонят, 6:20 показывают. Тэхену спешить некуда, до института максимум полчаса пешком, поэтому он успеет позавтракать и накормить маму. В квартире тихо и это было ожидаемо, мама раньше него не встает. Квартира небольшая всего две комнаты, не считая кухни. Мама Тэхена занимала гостиную, диван задвигали редко — перед гостями, но выйдя из комнаты, парень застыл. Мамы не было. Может уже в ванной? Он прошел дальше к двум дверям — раздельным туалету и ванной. Постучав в каждую, ответа не услышал. Удивился. Что за чертовщина? Мама работала на скорой, может вызов был? На кухне ожидаемо никого. Темно. Из-за туч за окном ничего не было видно, выключатель сработал не с первого раза, пугая парня. Свет внушал немного спокойствия, благодаря ему Тэхен смог спокойно приготовить крепкий зеленый чай. Он пил его, чувствуя лишь вкус, тревога забилась в сердце. Желание позвонить маме пересилило все. Он сорвался в комнату, забирая телефон на кухню. Горячий напиток согревал мерзлявые пальцы. Мама числилась на быстром наборе наравне с полицией, Тэхен покорно ждал гудков. Их не было. Тогда он набрал женщину еще раз с обычного контакта, но и там ничего, не сбросил, стал ждать. На другом конце провода послышались кряхтения и сбои, что-то шипело. У парня одеревенели пальцы, но сбросить вызов сумел. Решив, что позвонит маме позже, он пошел собираться в институт. Пара тетрадок и пенал занимали небольшое место в его рюкзаке, туда же он положил бутылку воды. Дождавшись, когда на часах будет 7:20, Тэхен вышел из дома. Серость и сырость буквально витали в воздухе, тошнотворный запах забился в его нос, он прежде не ощущал такого. Пахло, сравнимо, с гнилым болотом, воспоминания шли из далекого детства, когда он шкетом бегал с другими мальчишками по деревне, гостив у бабушки. Запах плесени и чего-то гнильного, город таким не славился, впервые он ощутил себя не в своей тарелке. Он ускорил шаг, еле передвигая ногами, пытаясь не сорваться на бег. Люди отчего-то смотрели на него с брезгливостью, скорчив угрюмые рожи. Выглядели не лучше погоды: серые, с бледной кожей и синими кругами под глазами. Может не выспались? Но даже так, людей было ничтожно мало, обычно в это время не протолкнуться в любую погоду. У Тэхена не всегда была лишняя минута рассмотреть лица встречных людей. Не то что запомнить их. А тут, он помнил чуть ли не морщинку на щеке той длинноволосой женщины. До института добрался в рекордные двадцать минут, но даже так, пусто. Никого нет, а до звонка двадцать минут. Даже в гардеробе, в который обычно не пропихнуться — свободно каждое местечко, вот только тех милых вахтерш, что заберут твое пальто, а взамен дадут номерок — нет. Тэхен в панике звонит лучшему другу со школьной скамьи. Юнги не взял, а в трубке все тоже шипение с помехами. Парню Юнги — Чимину Ким звонить не осмелился, в душе гложет сомнение и страх снова услышать тупые помехи. В груди спирает, кулаком выбивают воздух, парень, словно обданный кипятком, вылетает из старого здания, вглядываясь в пустые улицы. Люди ходят одиночно, поникшие с пустыми глазами, привычный карий взгляд корейцев кажется тускло серым. Жизнь словно ушла, забирая яркие краски. Он срывается домой без оглядки, игнорируя лифт, бежит по лестнице на четвертый этаж, запираясь на все возможные замки. Он спешит прямо в обуви в свою спальню, убирая окно с микро проветривания, плотно закрывает. Проверят каждую щель в гостиной, окончательно убеждаясь, что все заперто. Парень хватается за голову, пытаясь унять дрожь обессилевших рук, телефон ближе кладет, в надежде, что мама позвонит ему и развеет этот ужас вокруг. Пара часов быстро ушли, Тэхен успел задремать, как в окно постучались. Именно в окно, в его спальне. Он хотел сместить это на игру воображения, но повторный стук заставил сердце ухнуться в пятки. Ким собрал всю мужественность в кулак, и встал на ноги, что подкосились, как у новорожденного худого олененка. Чем ближе он подходил к окну, тем понятнее становилось, что это кто-то хулиганит, кидая камешки в стекло. С опаской, но шторку отодвигает, внизу стоял молодой парень, на вид ровесник самого Кима. Тот выглядел дружелюбнее горожан с утра. Не такой бледный, Тэхен на удивление разглядел его бронзовый оттенок кожи. Тот был, кажется, рад увидеть Тэхена, но его вечные оглядки настораживали, будто за ним следят. Ким потянулся к ручке, чтобы открыть окно, как парень остановил его, скрещивая руки. Он поднимает альбом вверх, на листах крупно написаны слова, они мелькали одно за другим, составляя предложения. «Привет», «мне жаль», «что ты», «попал», «сюда». Хмурость появилась на лице Тэхена, а непонятная липкость окатила его с кончиков волос до пальчиков ног. Он хотел спросить, о чем говорит парень, но тот снова остановил его, листая следующие слова. Парень внизу кажется спешил, ведь его оглядывания учащались. «Не выходи», «никуда», «по вечерам!» Тэхен, честное слово, и не собирался. Он не выйдет из своего бункера, пока не поймет, что за хренотень тут происходит. И ответы хочет услышать от парня под окном, потому что пока он единственный внушает хоть какое-то доверие. Последние слова Тэхен еле успел прочитать, прежде чем незнакомец подпрыгнул то ли от страха, то ли еще от чего, и скрылся из его поля зрения. «Запрись», «на ночь», «и никому», «не верь!» Странный тип исчез, а Тэхен сразу зашторил окно, как увидел огромную тень с левой стороны, куда смотрел незнакомец перед тем, как пуститься в бега. Любопытство забилось в угол души, не решаясь действовать, было солидарно со страхом — не высовываться. Раз тот парень сказал сидеть запертым дома, то Тэхен будет сидеть запертым дома. Лучше бы номер телефона продиктовал, ей богу, чатились бы себе спокойно, а у Тэхена была бы возможность нейтрализовать вопросы, а не плодить новые. Ближе к вечеру стемнело непредвиденно быстро, он побоялся включать свет, поэтому сидел в темноте, комнату немного освещало светом звезд с улицы. Он решил ночевать в гостиной, до мамы так и не дозвонился, а смс никак не могут отправиться, даже ошибка не высвечивается, просто не отправляются. У него нет сил думать, что случилось с сетью. Перед глазами всплыл тот незнакомец, который посоветовал ему закрыться и не высовываться, интересно, он добрался до дома? Что он так тщательно высматривал? И что за тень это была? Тэхен смотрит в телефон, что показывает 21:44, мама должна была давно вернуться. Даже не может расплакаться, животный ужас застывает в жилах стоит услышать стук в дверь. Может это тот парень? Или мама? Стук в дверь повторился, с большим напором, чтобы его точно услышали. Тэхен слышал прекрасно с первого раза. Но идти открывать не спешил, у мамы свои ключи, два замка должна была бы открыть, останется тогда ночной, но она даже не пробовала, щелчков ключей парень не слышал. Голос не хотел выходить, горло сковало железными цепями, а тяжелые удары в дверь нарастали. — Открой дверь, — сказал кто-то за дверью. Тэхен не мог разобрать голоса, лоб сошелся в морщинках от натуженных бровей. Он напряг слух, если вдруг незваный гость вновь заговорит. — Открой дверь! Голос мамы раздался в его ушах, мысли на миг отключились. Парень не мог контролировать счастливую улыбку, которая расплылась по лицу, в уголках глаз запекло от нервозности. Мама! Наконец-то будет не так страшно. Он будет в безопасности, в руках мамы. Шуршание отрезвило радостный мозг, звуки за дверью тоже затихли. Парень сразу отнял руки от замков — Открой дверь! — совсем не нежно заверещал голос матери, Тэхен отошел на пару шагов назад. Его мама никогда бы не напугала его так. Может испугалась, мир сейчас будто сошел с ума. Он отрыл один замок, как за дверью послышались радостные шепотки, будто там целая орава стоит. Детские голоса мешаются со взрослыми: женскими и мужскими, они прерывались хриплыми старческими и каждый, как один, твердил: — Сейчас откроет! Сейчас откроет! В памяти всплывает дневной незнакомец и его короткие фразы. Последняя особенно сейчас навевает ужаса. «запрись на ночь и никому не верь». Не просто то же так посоветовал. Шепотки за дверью стали громче, в дверь стали барабанить, выбивая из Тэхена остатки самообладания. Он, перебарывая дрожь, закрывает третий замок обратно, сразу отступая от двери на пару шагов. В ответ слышатся беснования, в дверь ломятся, вот-вот ворвутся, он двумя ладонями закрывает рот, не издать бы лишнего звука. Хотя голова понимала, что бесполезно, о нем уже знают. Хотелось подойти и посмотреть в глазок, чтобы знать с чем дело имеет, но шкрябанья заставляли пятиться назад, молясь, чтобы дверь выдержала. Он больно закусил губу, силясь не расплакаться, маму зовет мысленно. А незнакомца нужно будет поблагодарить обязательно. Ночь прошла суматошно, в страхе и беспамятстве. Страшные звуки и нечеловеческие вопли прекратились под утро. Тэхен не сомкнул глаз, все опасался, что дверь все-таки сдастся на пролом этих диких существ. Ночью он убедился, что это нелюди — монстры, похожие на людей, но обезображенные до невозможного. В окно подглядел, еле высовывая макушку, его не заметили, от чего на сердце было легче, он не выдержал бы долбежки и в окно тоже. По улицам скитались монстры, кто на четырех конечностях, кто на двух, пары секунд хватило Тэхену, чтобы понять, что один на один с этими тварями он оставаться не хочет. Нужно найти союзника. Парень, предупредивший его об опасности, вполне подходил на эту роль. Киму было боязно покидать дом, страшно, что на улице он встретит тех существ, но вчера днем он довольно безопасно добрался до института, словив на себе парочку угрюмых взглядов, но это малая цена за нового друга. Было решено выйти ближе к полудню, в то время, когда и тот парень появился под окнами. Незнакомец должен лучше него знать безопасное время, проблему Тэхен не видел до тех пор пока не стала пора выходить. А где собственно искать того парня? То, что тот побежал направо ничего не гарантирует, чудище просто было в левой стороне, не оставив тому выбора. Тэхен скопировал чужую манеру оглядываться, чувствуя себя так спокойнее. Он молился, чтобы никакая тварь к нему не влезла, пока он отсутствует. Ким идет неспеша, так же вглядываясь в серость лиц напротив. Даже если он не найдет того парня, Тэхен должен выяснить хоть что-то. — Извините, а что происходит? — он встал перед женщиной, которой лет сорок на вид, по ней стекает вода, мелкими ручейками. Выглядело жутко, но Тэхен старается держать лицо, чтобы позорно не расплакаться. — Отойди, — шипит та, показывая свои желтые зубы, она не навредила, прошла мимо, но сердцебиение Тэхена набирало темп. Тэхен тщетно пытался остановить хоть кого-то, чтобы поговорить, страх отошел на второй план перед желанием докопаться до истинны. Но все те люди, лишь шипели на него, зыркали враждебно, а кто-то попытался ударить. Остановившись, Тэхен понял, что ушел слишком далеко от дома, жирные мурашки облепили тело — не к добру. Парень бросился домой со всех ног. Подбегая, он увидел сгорбленный силуэт, узнавая в нем вчерашнего парня. Тот стоял понуро, опустив плечи, и смотрел аккурат на окна Тэхена. Все с тем же альбомом в руках. В Тэхене открылось второе дыхание, и он, наплевав на ватные ноги и свою усталость, бросился к тому парню, почти налетев на него. — Блять, — схватился за сердце незнакомец, выставляя альбом перед собой, его и без того большие глаза округлились, грозясь выпасть. Дыхание утяжелилось, тот все пытался унять дрожь. — Не пугай меня так, сука. Тэхен виновато тупит взгляд в асфальт, в душе обижаясь, будто «сукой» его назвали, а не просто ругнулись. Он видит, как незнакомец приходит в себя, все так же оглядываясь. Он прищуривается в подозрениях, а Тэхен моську жалобнее строит, выставляя губы уточкой, чтобы пожалели и помогли. — Нужно отойти с видного места, я и так рискую и вчера, и сегодня под твоими окнами, — на этих словах, парень бесцеремонно тянет Тэхена за рукав толстовки поближе ко входу в дом. — Черт, я рад, что ты жив. Пока стоял под окнами, думал поседею. Ты не подходил дольше, чем вчера. — Я тебя искал, — признается, цепко впиваясь в парня. — Что это с Сеулом? Почему так пусто? Что за твари пытались ворваться ко мне в квартиру ночью? И где мама? Сразу заваливает вопросами, жалобно трясет незнакомца, не стесняется обжигающих мокрых дорожек слез. Он и так долго терпел. Тэхен всего лишь второкурсник, которому сложно все осознать. Парень в тепле нуждается и заботе, ласковых рук мамы не хватает. — Успокойся, — настаивает парень. — Меня Чонгук зовут. Парень ободряюще улыбается, поглаживая Тэхенов локоть, улыбается сочувственно. Будто заранее жалеет его, зная, что тому еще предстоит пережить. — Что с Сеулом? — повторяет хрипло вопрос, наблюдая, как сначала крутится голова Чона в разные стороны, а уже после сосредотачивается на самом Тэхене. — Ничего, — в довесок качает отрицательно головой, чувствуя, как свинцом наливается тело Тэхена. Как это ничего? — Где мы? — по-другому формулирует вопрос, он понял, что с родным, настоящим Сеулом и правда все в порядке, просто они не в Сеуле, а в месте очень похожем на него. — Называй, как хочешь: пограничье или чистилище, все одна песня — грустная и страшная, — Тэхен одним взглядом требует ответы, ибо какого хрена? Где его нормальные человеческие объяснения? — Это место что-то вроде мира между живыми и мертвыми. Люди, которые умерли, ждут часа, чтобы отправиться в рай или ад, а кто-то тут застрял по иронии, чаще это кома, когда идет борьба за жизнь. Но это местные предположения и мои личные выводы. Люди тут обозленные, многие не могут выбраться и по несколько лет. Тэхен завороженный слушает чужой рассказ, в панике перебирая события своей жизни. И точно уверен, что он не помнит никакой смерти. — Но я не могу быть мертв! — в сердцах выкрикивает Тэхен, слезы горько брызнули из глаз, отрицая все. — Тише ты! — шикает, затыкая громкого мальчишку. — Я не для того тут второй год выживаю, чтобы сдохнуть по милости одного крикливого идиота. — Прости, — шмыгает растерянно, смотря снизу-вверх на суетливого Чонгука. Тот и правда кажется многое тут повидал, чего стоят его фиолетовые синяки под глазами. — В этом мире тебе не нужна ни вода, ни еда, даже во сне нет потребности. — продолжает, щурясь в сторону, что-то тревожно. — Никогда не гуляй по вечерам, ночью никому не открывай, эти твари питаются твоим страхом и новыми чистыми душами. Мы для них — лакомые кусочки. Чон явно имеет в виду, их более-менее живность, они правда отличаются от других. Живые из мертвых. — Они могут дурить и обманывать, не поддавайся, тогда выживешь, — утверждает, он серьезно снова косится в сторону, где уже вырастало нечто отвратительное. Чудовище два метра ростом, человекоподобное тело вселяло ужас, Тэхен хочет растаять, подобно кубику сахара в чашке чая, лишь бы проснуться от этого нескончаемого кошмара. — Беги в квартиру и запрись! Чонгук подтолкнул парня в подъезд, а сам ринулся к обходу. Вечерело. Тэхен и не заметил. Почему Чонгук ушел от него? Они могли вместе переждать эту ночь у него, вдвоем не так страшно. Ноги слушались через раз, а эта страхолюдина ковыляла в его сторону. Торчащие кости гремели, а запах разлагающегося гнилья смердил на всю округу, Тэхен побежал. Перескакивал по лестницам, как самый отчаянный кенгуру. Желание выжить маячило красной надписью перед глазами. Он заперся на все замки, как по ту сторону двери точно привалилось это нечто. Гремело и шумело, стучалось, разными голосами умоляло впустить, а когда не слышало ответа — бесилось, яростно когтями шкрябало. Тэхен думает, как Чонгуку удалось тут прожить больше года, такими темпами ему дверь когтями сдерут через несколько дней, как кошки от точку. Ночью завывали эти бесы, кричали и звали его, даже имя узнали, голос матери родной пародировали. Только Тэхен обдумывал слова Чонгука, ему не до них. Если он и правда умер, то мамы здесь и не может быть, она там, в мире живых, невредима и здорова. А сам Тэхен не представляет, что творится с его телом. Пробудь он тут дольше положенного, его похоронят? Тогда точно смерть? Почему души не уходят в ад, если прогнили насквозь? Почему остались тут и пугают других, что им нужно? Голова разболелась, но правда на стороне Чонгука, ему не хотелось ни есть, ни пить, в туалет тоже ни разу не ходил. К окну не подходил. Страшно, что какая-то хрень сидит напротив и ждет только, чтобы маякнули на живность. Не на того напали. Утро пришло так же постепенно, звуки прекратились, Тэхен даже слышал, как костлявое нечто спускалось и уходило прочь, этот грохот он не забудет. В мыслях оставался Чонгук, его грубоватый тон, но нежный голос. Хваткие прикосновения, и то как он подгонял его бежать в дом — спасал. Ким полночи молился, чтобы Чонгук успел тогда добежать, темнало все-таки. Не дай бог, Чон не успел из-за него. Он ждал камешки в окно днем, только их не было. Тупая пронзительная боль опоясала сердце. Чонгук не успел вчера? Тэхен ждал у окна молодого парня, который так и не появился. Прискорбно, но Ким будет винить себя в этой смерти. Тревога вмиг окутала, он остался один, и это чувство соседствовало со вторым — виной, из-за него Чонгук не успел. Месяц в этом мире дался ему ужаснее первых дней. Чонгук не объявлялся, окончательно поселяя тревогу в душе Тэхена, а его ночные гости уже не казались такими отвратительными. Тэхен понял тех отвергающих всех людей, он видел, как сюда прибывали новенькие, носились по городу, ничего не понимая. Пугались людей и откровенно громко рыдали, приманивая чудищ, от них разбредались и серые мертвецы, кто не хотел становиться обедом темной души. В страхе пролетали дни, что бояться парень уже устал. Тоска по дому съедала его на пару с одиночеством, он больше не пытался позвонить маме, лишь бы не слышать этих жутких помех. Он не оставлял надежду найти Чонгука, в полдень он выходил на улицу, чтобы посмотреть на ненастоящее небо, темное и непроглядное, заволоченное густыми тучами. Твари иногда ходили за ним по пятам, но Тэхен не обращал на них внимание. Сырел с каждым днем, вливаясь в серую массу, глаза потускнели, приобретая голубоватый оттенок. В квартире шорканья по ночам стали чуть ли не обыденностью, Тэхен привык и даже не дергался на очередную ломку, даже плевать было, когда петли хрустели, они в дом не залезут, если он сам их не впустит. Надежда на спасение чахла с каждым пройденным днем. Он смотрит на календарь с зачеркнутыми днями. Время 16:14. Четверг четвертого числа. Он здесь четыре месяца, умирает сам от тоски по матери, друзьям и Чонгуку. За последнего сердце болело с невиданной силой, парень хотел искренне помочь. Но ничего не поделаешь. Может пора прекратить? Нарушить запрет? Ноги сами несут его к парку, улицу стремительно заволакивает тьма, глаза не успевают привыкнуть к непроглядной мгле. Может, если не будет Кима, то исчезнет и этот ужас? Тэхен будто просыпается, его окатывает ледяной водой, пот прошибает тело, а сердце стремится вырваться из груди. Злостное рычание слышится позади, от чего волосы на затылке становятся дыбом. Русые волосы начинают индеветь, он боится оборачиваться, но ему жизненно необходимо повернуться. Живот судорожно подрагивает, впервые урчит, но не от голода. Кишечник скручивается в крендель, он промаргивается, не в силах сделать и шаг. Мышцы вмиг одеревенели, он почувствовал одновременно тяжесть и легкость, чудится, будто он сейчас упадет в обморок. Целая армия уродов настигает его, их впалые глаза парализуют тело. По виску Тэхена скатывается прохладная капля пота, что шумит в ушах от нервов. Он видит, на себе чувствует их жадные костлявые пальцы, что тянутся к нему, его нос улавливает тошнотворный запах гнилых зубов, что почти настигли его лица. Тэхена почти сгибает пополам, как сзади его хватают, на себя тянут, в теплоту рук и к крепкой груди. Его колени подкашиваются, страх сковал все тело, его еле утаскивают от мертвечины, что настигает их. — Да очнись ты, иначе мы оба сдохнем! — цедит сквозь зубы знакомый мужской голос. Тэхен удивленно моргает, смотря на Чонгука, живого душой, бегущего и тянущего Кима за собой. Все кажется каким-то чудесным сном, что ноги начинают бежать вперед самого Чонгука. За ними гонятся эти ужасающие чудовища, тянут разлагающиеся пальцы, они похожи на зомби из тех фильмов ужаса, что смотрят друзья Тэхена. — Мы не сможем добежать оба к своим домам, — напрямую говорит, что они побегут к одному, а так как Тэхен впервые видит эту дорогу, направляются они к Чонгуку. — Надеюсь, мы успеем хотя бы. Тэхен не понимает о чем говорит Чонгук, но спорить не собирается, не тогда, когда за ними гонятся черные души, желающие поглотить их. Они маячат перед ними словно самые сладкие леденцы. Спасибо длинным ногам обоих, бегут они быстро. Чонгук видит около своего подъезда несколько высоких и костлявых монстров, они охраняют вход. Парни останавливаются напротив, прекрасно слыша топот за спиной. — Я постараюсь отбиться от них, а ты беги на шестой этаж, правая квартира единственная на лестнице, запрись, если я не буду успевать, — Чонгук поднимает толстую палку, отпавшую от дерева. — Нет, мы оба это сделаем, — Тэхен подбирает палку поменьше, но с дрожью отбивает первого напавшего, пока Чонгук расчищает им путь в подъезде. Командной работой защищают спины друг друга. — Беги наверх! — кричит Чонгук, перекинув высокое нечно через перила вниз, оно с грохотом опустилось на другое чудище, Тэхен не мешкал, побежал на этаж выше, Чонгук за ним, не давая приблизится лохматому чудищу, сальные волосы растряхивали жуков, что выпадали и из пустых глазниц. Чонгук сделал выпад вперед толкая палкой нечто от себя, но странная хрень рывала палку из рук, оставляя парней безоружными. — Быстрее. Тэхен открыл дверь, придерживая ее для Чонгука, захлопнув перед тем монстром. Хозяин квартиры стал запираться на все замки, смахивая пот с лица. Но тут же встрепенулся, забрав длинную металлическую ложку для обуви, медленно прошел в квартиру. Парень дышал тяжело и глубоко, проверяя обитель на непрошенных гостей. — Они же за дверью, — шепчет Тэхен на шкрябки в дверь, те пакости дерут ее, словно сейчас ворвутся. Кричат и воют. — Мы могли не успеть, — в тот же тихий тон отвечает Чон. Тэхен теперь может осмотреть его лучше. Мужчина кажется не на много старше, молодой, заточенный тут, вынужденный вечно убегать от тварей, что ломают единственную баррикаду. Чонгук высокий, крепко сложенный, с осуждающим взглядом, направленным прямо на него. — Чем ты думал? Я же сказал тебе по ночам сидеть в квартире тихо и не высовываться! — злится, не скрывая эмоций. — Не волнуйся, уйду завтра, — обещает Тэхен, юношеский максимализм пробуждает гордость, ему не нравится, что незнакомец его отчитывает, хоть и за дело. — Куда? — К себе в квартиру, — как идиоту объясняет, складывая руки на груди. — У тебя больше нет дома, а если сунешься туда, то тебя сожрут и будешь скитаться как они, подыскивая новые сладкие души, — фонит без сарказма, правду говорит с ноткой иронии. — С чего ты взял? Около дома разразился душераздирающий крик, от которого обоим парням стало не по себе, у Тэхена зарябило в глазах, он был готов в обморок упасть. Но его поддержали, не дав встретиться коленями с полом. В окне они видят силуэт головы, но плотные занавески не показают лица твари, и взаимно тварь не видит людей. — Не трясись, давай присядем, — Чонгук утягивает его на пол, обнимая за плечо, ласково баюкает дрожащего парня, поглаживая влажные волосы. Чон опирается о бортик дивана, наваливая на себя не маленькую тушу парня. В тишине отчетливо слышны трески за окном и стуки в квартиру. — Почему я не смогу пойти обратно домой? — шепчет в ухо так тихо, как может, шепот горячий, в другой ситуации он посчитал бы его интимным. — Если ночью твое жилище без присмотра, то эти твари чуют светлые человеческие души и забираются внутрь, поджидают, чтобы напасть и сожрать, — он сжимает парня, не давая отстраниться, обжигает красное ушко, едва прикасаясь к нему губами. — Но я же приду днем, — днем ведь тварей нет. — Ночью они все равно смогут пройти, ведь будет нарушен баланс светлого и темного в помещении. — Откуда ты это знаешь? — притирается ближе, греясь в объятиях Чонгука. — Когда я только сюда попал, то встретил девушку, она помогла мне также, как и я тебе, — начинает свою историю, смотрит, как Тэхен настроен слушать, а младший уже навострил ушки, укладывая голову на крепкое плечо. — Мы долго дружили, днем старались вести обычную жизнь, расходились перед вечером по домам и запирались. Жили от рассвета до рассвета. Если я был у нее в гостях, то она предлагала остаться, а я не соглашался, домой тянуло. Тут свое, родное, не хотелось быть в чужом окружении. Однажды мы засиделись у меня, и было опасно отпускать ее домой, она осталась тут. Она ушла от меня следующим днем, а потом мы не виделись долго, она не приходила на наше место, и мне стало не по себе. Я знаю, что она не могла пустить к себе нечисть, поэтому сам догадался, что произошло, когда пришел к ней через два дня, ее все еще пожирала нечисть. А потом я узнал ее в одном из этих монстров. Они поглощают светлые души и превращают в себе подобных. — Получается, я больше не могу прийти к себе домой? — спрашивает, понимая, что получит в ответ. — Будешь теперь тут, тебя больше никто не примет, — ухмыляется, видя недовольную мордочку. — Мы не сможем вернуться? — в надежде бормочет Тэхен. — Я нет, а ты да, — легко улыбается, откидывая голову на сиденье дивана, смаргивая дурацкие слезы. — Почему? — Я точно знаю, что мертв. И точно чувствую, что ты просто застрявший дурачек. — А как ты умер? Ты разве не должен быть старым? — ехидничает в неподходящий момент, разбавляя постоянные вопли. — Не только старые умирают. Я тогда почти не пользовался мозгами, думал, бессмертный. Но знаешь, даже если бы знал исход заранее, все равно бы пошел. В переулке какой-то тип издевался над десятилетней девочкой с еще парой мудаков, не мог на это смотреть. Двоих раскидал, а от последнего получил нож в печень, умер на месте, девочки тут не было, поэтому, надеюсь, ей помогли. Тэхен зауважал его еще больше. Сильный и смелый мужчина, с таким не страшно, но герои тоже умирают. Эту ночь они пережили. На утро скрежет прекратился, кости за дверьми больше не скрипят, и никто не кричит под окном. Тэхен живет у Чонгука уже неделю, не чувствуя былого одиночества, серый цвет лица вновь сменился золотистым, а глаза налились теплым медом. Они играли в настольные игры, которые нашли у Чонгука в шкафу. Пили зеленый чай, и почти не выходили из квартиры. Парни много общались, узнавали подробности жизни, Чонгук говорил много, без конкретики, давая узнать о себе максимум, но Тэхен чувствует, как минимум. Сам же Ким вывалил все без единой запинки. Даже про лучшего друга разболтал — Юнги, что тот с парнем крутит, Чимином зовут. Чонгук на это усмехнулся. Они целовались пару раз, под общее хихиканье, а затем молчали по ночам, слушая учащенное дыхание партнера. Тэхен в какой-то момент не хотел возвращаться, не хотел разлучаться с Чонгуком. Но Чон всегда твердил, что младший скоро выйдет отсюда и забудет, как страшный сон. — А почему ты тут так долго? — спрашивает однажды Тэхен, получая неоднозначное покачивание плачами и осторожную улыбку. — Мои отец и брат до сих пор не могут меня отпустить, — говорит утром Чонгук, отпивая глоток крепкого кофе, дает Тэхену понюхать зерновой напиток, ведь тому нравится запах, но не вкус. — Хотелось, чтобы они меня просто помнили, а не держали. — А разве плохо всегда помнить об умершем? — Они ментально держат меня здесь, не дают уйти в другой мир, — поясняет. Чонгук выглядит более оживленно сегодня, будто чувствует больше, чем говорит. — Когда вернешься, не забудь сказать отцу, как скучаешь по нему. У Тэхена неплохие отношения с мамой, чаще потребительские, а с отцом вообще не поддерживает связи. Считая его предателем, отвергает любые попытки мужчины к нему подступиться. Тэхен фыркает, ведь именно отец против его ориентации. Он целует Чонгука в щеку, и уходит в комнату за настольной игрой, в которую они вчера не доиграли. Тэхен чувствует легкость в теле и легкое головокружение, он закрывает глаза на секунду.

***

— Он очнулся! — кричит женщина, подзывая врачей. Тэхен открывает глаза, вокруг слишком шумно и светло. Он жмурится, пытается восстановить шумовой баланс, тщетно что-то разглядывая под цветными пигментами. Он еле рассматривает очертания лица мамы, что с беспокойством оглядывает сына. Позже ему расскажут, что мама не смогла добудиться до него утром, он впал в кому, причины которой списывают на стресс и усталость, хроническое недоедание и затянувшуюся депрессию. Парень был в отключке пять дней, но для него они показались месяцами. То, что рассказывал Тэхен о снах врачи приняли за кошмары от лекарств, а Юнги лишь покрутил у виска. Но когда к ним пришел Чимин, Тэхен как раз начал рассказывать о спасшем его парне, о Чонгуке, рассказал его историю смерти. Чимин стоял белее мела, открывая на телефоне фотографию, с которой на него смотрел тэхенов Чонгук. Со смелой улыбкой, где-то на фоне Пусанского моря. — Старшего брата убили год назад. — Ты не можешь его отпустить? — говорит словами Чонгука, где-то в том ужасном месте, парень все еще борется за свою жизнь. — А ты бы смог отпустить человека, которого уважал всю жизнь? Я никогда не смогу смириться, что он умер намного раньше положенного. Если бы он просто вызвал полицию, а не влез туда, то был бы жив! Постоянно об этом думаю. — боли брата не поймет никто. Чонгук ему был ближе всех. — Чонгук выглядит, как человек, который не жалеет о своих решениях, он же все-таки спас ту девочку? — Спас, — кивает Чимин. — Она навещает его раз в пару месяцев с родителями, благодарят. — Ты должен им гордиться.

***

Пограничье или чистилище, называйте как хотите, сталкивает людей со смертью лицом к лицу. Выживут и вынесут урок — не многие. А помочь другим душам найти покой — единицы.