Моим царицам счёту нет

— Аякс! Аякс! — Тоня вся очень маленькая, в одном платье и чуть ли не босиком выбежала из дома на горячий, обжигающий холодом мороз. — Братик приехал! Папа! Папа! Аякс никак не мог наглядеться на сестренку и глупо стоял, улыбнувшись посреди двора. Лишь вдоволь наобнимавшись Тоня согласилась наконец пустить его в дом. Аякс закрыл калитку и прошел во внутрь. — Она никак не хотела меня пускать в дом, — смеялся он. — Тевкр! — увидел брата, который лениво слезал с печи. — Ты снова все проспал, засоня! В следующий раз приеду ненадолго, а ты и не узнаешь, что я приезжал. Тевкр обижено шмыгнул носом, но все равно подошел к так редко приходящему домой брату. — В следующий раз, я надеюсь, что ты приедешь на мой день рождения, а не с опозданием в три месяца. Где мой подарок? Аякс покачал головой и достал из глубин кармана небольшую игрушку ёкая, которую купил в Инадзуме. — Нашел тебе иностранного медведя. Надеюсь, ты найдешь ему хорошую игру. Дети все по очереди получили гостинцы и разошлись по гулам. Аякс дождался, когда они все покинут кухню и закрыл дверь. Родители видели, что что-то случилось. Сын вернулся с плохими новостями. Они давно чувствовали это. Мама встала из-за стола и оставила отца и сына одних в кухне. — Ты пришел сказать, что это последний раз, да? — строго спросил отец. Аякс опустил голову. — Мне и самому дурно от этого, папа. Но я не знаю что мне делать. Служба Царице отнимает у меня столько сил, что каждое путешествие домой я проживаю как болезнь. Мне страшно. Я вспоминаю это ужасное ощущение невозможности спастись, каждый раз… оно все ближе и никак не дает мне очнуться. Меня съедает мой долг. Посмотри, кем я стал. Он снял с руки перчатку и показал значок, который получил за верную службу, он был вшит в его руку, чтобы все знали кто он. — Будет лучше, если я им скажу, что ты умер? Резко. Даже слишком. Но Чайлд привык, что отец не выбирает слов для правды. Он встал на колени и положил на голову на тяжелую, большую руку отца. Почувствовал себя ребенком, который провинился. — Я буду по-прежнему отсылать вам мору, и игрушки, но буду подписывать их не своим именем, а именем старьевщика. Когда они вырастут, я пришлю им лучшие книги Ли Юэ, лучшие платья Индазумы, самые прекрасные ковры Сумеру и даже дорогущие часы Фонтейна… Пускай они думают, что даже если я умер, мое дело помнит о них. — Ты хочешь превратить наш дом в музей своего имени, Аякс. Уж лучше не присылай ничего. Они будут разбиты долгое время, но их боль утихнет. А напоминания о тебе будут лишь рвать их изнутри. Если это нас спасёт, умри для нас. Аякс поцеловал руку отца, встал с колен. Надел на руку перчатку, которую снимал, накинул теплый камзол и вышел за дверь. Навсегда.

***

Каждую ночь, где бы он не спал, он вспоминал те страшные дни, которые провел в бездне. Он бесконечно падал, пока не оказался в темном месте, которое кишело чудовищами. Они подходили, нападали, пытались откусить от него плоть, но он ничего не умел, он только громко плакал, звал на помощь и пытался выбраться наружу. Было темно, вокруг были лишь разрушенные здания, брошенные города с позолоченными уже развалившимся мостами. Он шел куда-то, пытаясь найти дорогу, все время прося всех известных ему богов помочь. Он слышал голос, который никак не мог забыть, но не понимал чей он. Его бросало в дрожь, от каждого закоулка. И он встретил её. — Меня зовут Скирк, а тебя? Казалось, что он ни с кем не говорил миллионы лет, если такое вообще возможно. Она ничего не спрашивала больше, но он и не говорил. Скирк научила его сопротивляться и потом исчезла, как будто ее и не было. — Может быть, она была царицей бездны? — вслух сказал он однажды проснувшись. Нет. — прозвучал глас в его голове. — Мы еще не встретились. — Отпусти меня! я хочу домой! Он осматривался, искал голос, но ничего не находил. Я отпущу, когда посчитаю нужным. И он продолжал скитаться, не зная, сколько еще руин надо обойти, сколько еще надо испить крови, чтобы его отпустили домой. Он больше не плакал, зная, что он не один. — Я найду твой дворец и убью тебя! — сказал он однажды вникуда. Мысленно проклиная этот голос. И больше никогда ты не сможешь никого заточить в своих владениях. — Смогу. Но сейчас тебе пора домой, мальчик. Убьешь меня как-нибудь потом. Пойдешь на свет, чтобы найти меня вновь.