сказки о заоблачных цветах и медовом солнце

      Юнги просыпается от нежных поцелуев по обнажённой груди. Он выныривает из глубокого сладкого сна медленно, неторопливо, словно поднимается с морской глубины навстречу солнечным лучам. Ироничное сравнение, конечно, учитывая, где он сейчас находится. Приоткрыв глаза, мужчина несколько долгих мгновений наблюдает за тем, как Чимин продолжает свою ласку. Любуется тем, как губы касаются тёмных сосков, вызывая мурашки и довольное чужое хихиканье от этого. Макушка нежно-розовых волос так и манит запустить пальцы в мягкие пряди. И сжать. Юнги не сдерживает себя, но, конечно, делает это осторожно, аккуратно, нежно. Он чуть оттягивает чужую голову, заставляя Чимина прервать его увлекательное занятие. Их взгляды встречаются, и ему улыбаются очаровательно и сладко. - Я разбудил тебя? Прости, - шепчет Чимин. – Не смог удержаться. - Ты никогда не можешь, драгоценность, - улыбается Юнги, больше не сжимая шелковые пряди волос, но пропуская их сквозь пальцы. - Можно подумать, это плохо, - фыркает Чимин. Подтягивается, нависает над мужчиной и всматривается в его лицо, недолго изучая, будто пытаясь запомнить в этом моменте, а потом наклоняется и целует губы. - Осталось всего два дня, - бормочет он. – Я не хочу отпускать тебя, Юнги. Мужчина оглаживает тонкую спину, подушечками пальцев пересчитывает позвонки, разминает нежно кожу, прохладную, как морская гладь. Ласкает ладонями чувственный изгиб талии, чтобы потом обхватить, перевернуть и подмять под себя. Он не хочет начинать новый виток этого разговора, который приведёт к тому, что Чимин обязательно будет нервный и на грани слёз. Есть что-то невероятно пикантное, удивительное и заставляющее внутри всё поджиматься от одной только мысли – он заставляет свою драгоценность молчать, заполняя собой. Жарко, безудержно, жадно и так сладко, что Чимин впивается в его спину ноготками, стонет и кричит от наслаждения под ним. И пикантность ситуации заключается в том, что это происходит в подводном дворце, на самом дне морском, под толщею воды, здесь не тронутой солнечным светом. Море, в самом деле, его любимая стихия. Ведь его возлюбленный – владыка морей. Маленький, изящный, но сильный и суровый Чимин, держащий в своих нежных руках трезубец, а на голове носящий корону из самого дорогого жемчуга, символизирующего его статус – Жемчужина океана. Сейчас этот владыка, разбитый превратившийся в беспорядок, с искусанными губами и порозовевшей слегка кожей на округлых полных бёдрах, дрожащий и стонущий высоко и несдержанно – принадлежит только Юнги. Красиво переливаются чешуйки на изгибе сильной красивой шеи, когда Чимин откидывает голову. Красиво поджимается плоский живот – во впадинке пупка поблёскивает нежно розовый камушек, в цвет волос Чимина. Красиво затуманены его глаза, когда Чимин смотрит на Юнги в момент самого жаркого наслаждения, от которого его лицо искажается сладкой мукой. Красиво, Юнги не сомневается ни мгновения, выглядят стройные ноги морского владыки, закинутые на его широкие загорелые плечи. - Ты… - пытаясь отдышаться, шепчет Чимин, - напрасно надеешься, что отвлёк меня от неприятного разговора. Юнги посмеивается, устраиваясь рядом. По-хозяйски оглаживает подрагивающий живот его, скользит на бедро, чуть сжимая и утягивая ближе к себе, заставляя Чимина перевернуться на бок и прижаться ближе. - Просто не хочу, чтобы ты переживал напрасно. - Это не напрасно, Юнги! – возмущённо отвечают ему. – Ты… ты собрался в мёртвые воды. В воды, которые не подвластны мне. Я могущественный, но не всесильный, слышишь? И если вдруг… я даже не смогу забрать тебя к себе, понимаешь?! Юнги видит в его глазах страх, который вытесняет недавнее удовольствие. И он знает, что страх этот справедлив, оправдан. Особенно потому что это нежное сердце так любит его. - Драгоценность, - зовёт он ласково, касаясь ладонью его щеки. – Я побывал в стольких передрягах, неужели думаешь, что только затем, чтобы сгинуть в том гиблом месте? Да, ты скажешь, что моя удача не бесконечна. Но я обещаю тебе, - он заглядывает в красивые аквамариновые глаза своего возлюбленного, - слышишь? Обещаю, что конец моих дней наступит тут, в твоём царстве. Моя душа принадлежит тебе, и ты станешь её хранителем, как мы оба того желаем. Я останусь рядом с тобой после своей земной жизни. И ничто не заставит меня нарушить это обещание. Чимин смотрит на него внимательно, цепляется за него крепко, будто Юнги уже сейчас куда-то собрался уходить от него. Освещённый переливчатым мягким сиянием, исходящим от разных ракушек на арочном своде его покоев, он больше всего сейчас напоминает волшебное создание. Юнги впитывает в себя эту картину, чтобы было что вспоминать в новом плавании. В новой авантюре, которая, без сомнения, может погубить его и всю его команду, но… - Я пират, драгоценность, - шепчет он. – У меня в крови жажда опасностей и приключений. А уж если мне подворачивается возможность коснуться тайны древней легенды – я не упущу её. - Да. И я должен быть за это благодарен твоему неуёмному любопытству, иначе ты бы не лежал сейчас здесь, - вздыхает Чимин, наконец, немного расслабляясь. – Только ты помни, Юнги – без тебя мне не нужны ни трезубец, ни корона. Юнги тянется к нему, оставляя на губах поцелуй, а потом сгребает в объятии, утыкаясь лбом в плечо, жмурясь от того, как его обнимают и ерошат волосы осторожно и ласково. Это ж каким он праведником должен был быть в прошлой жизни, чтобы в этой заслужить любовь этого создания? Как так вышло вообще, что однажды желание разоблачить или подтвердить легенду о морском владыке, прекрасном, как холодные глубины, и суровом, словно насылаемые им же разрушительные штормы, привело его сюда, в королевские покои подводного дворца? Юнги до сих пор помнит первую встречу с Чимином. Как тот, восседающий на гребне волны, застыл в лунном свете, смотря на него со спокойствием и величественностью, от которых всё обмирало внутри. Хвост его русалочий переливался жемчужно – так и хотелось потрогать. - Дай мне знать, когда твой корабль выйдет из мёртвых вод, - просит Чимин. – Я отправлю волны встретить тебя. - Хочешь забрать меня к себе прямо с корабля, маленькая капризная русалочка? – улыбается Юнги, но тут же на это получает щипок за бок. – Эй! - Это не смешно, Юнги, - ворчит Чимин. – Да. Я хочу забрать тебя сразу с корабля. И если ты печёшься о моих нервах так, как говоришь, то сделаешь, как я прошу. Юнги ласково целует его шею, линию челюсти, осыпает поцелуями щёку и скулу. - Хорошо, драгоценность. - Вот и чудесно. Уверен, твой старпом найдёт слова, чтобы объяснить команде, что произошло. - Мне повезло, что Намджун знаком с тобой и у него достаточно подвешен язык, чтобы суметь заболтать парней, - хмыкает Юнги. – Ты не боишься, что они узнают и растреплют? Чимин жмёт плечами. - Даже если узнают, твои ребята показались мне достаточно надёжными и уважающими тебя, чтобы болтать всякую чепуху. К тому же, думаешь, такие россказни воспримут всерьёз на поверхности? Люди недоверчивые, им подавай доказательства. И пока ты не принесёшь им трезубец, корону или вовсе меня в рыбацкой сетке, они не поверят. - Если кто-то на подобное решится, это будет последнее, что он сделает в жизни, - мрачнеет Юнги. Чимин смеётся, ладонями поглаживая его плечи и шею. - Спасибо, любимый, - шепчет он. Они больше не говорят ни о мёртвых водах, ни о том, что влечёт Юнги в те опасные места. У них есть ещё время побыть вместе, прежде чем Юнги покинет подводный дворец, оставив его в своей памяти на долгие месяцы, чтобы всем своим существом стремиться обратно. И это будет тем самым якорем, удерживающим его на грани. Как и аквамариновые глаза Чимина, что пристально будут следить за ним каждое мгновение, пока Юнги смело и безрассудно будет идти по краю пропасти, сдерживая, однако, все данные им обещания.