I love you whatever

В Аду Дин побывает ещё много раз, очень много. Он будет заходить в преисподнюю, как к себе домой. Но лишь один раз он оказался в Аду, где его пытали. Пытали сорок гребанных лет. Как Дин попал в Ад? Всё просто, он продал душу за своего младшего брата Сэма. Тогда, год назад, Сэма убил парень из Афганистана, чтобы стать учеником Азазеля. А Дин не может без Сэма, еле выдержал несчастные четыре года, пока брат был в Стэнфорде. Но в Стэнфорде Сэм был живым и здоровым, а тогда Дин сидел перед ним, а Сэм лежал на кровати и не дышал. Дин не мог этого вынести, поэтому взял и пошёл на перекресток. Ему дали всего год, а не обещанные десять. Но самое главное, что Сэм был рядом и живой. Когда Дин вернулся в дряхлый домик к Сэму, живому Сэму, он даже обнял его. Впервые за очень долгое время. Дин был готов поспорить, что Сэм бы удивился, но ему было слишком больно. Его, конечно, воскресили, но ранение никуда не делось. Дин планировал унести с собой тайну о воскрешение Сэма до самого Ада, но вот не задача. Брат узнал уже в конце дня, чёрт! "Я умер? — С еле заметными слезами на глазах спросил Сэм. — Брось. — Кинул Дин, отворачиваясь. Сейчас он как нельзя был согласен с тем, что глаза — зеркало души. Сэму достаточно взглянуть, и он сразу все поймет. — Ты продал за меня душу? Как отец за тебя? — Спрашивает Сэм, как будто только что прочёл мысли Дина. — Сэм, нет! — Дин будет отпираться до последнего. Он предполагал, что Сэм узнает, но не думал, что настолько быстро. — Скажи правду. — Твёрдо просит Сэм. — Дин, скажи правду! — И смотрит так упрямо. В самую душу, которую Дин продал. — Сэм... — На выдохе произносит Дин, и его тайна с дребезгом ломается." Последний год Дин хоть и строил из себя непонятно кого, о чём Сэм пару раз упомянул, но они были довольно близки. Дин даже разрешил Сэму ремонтировать Детку. Сэму было больно осознавать, почему Дин решился на это. Сэм в этот год практически ходил за Дином хвостиком, желая насытится братом по полной и даже согласился отметить Рождество, которое не любил отмечать. Их последнее Рождество... Сэм всячески искал способы снять с Дина сделку, а Дин не пытался помочь, верил, что ничего нельзя сделать. А потом Дина посетил Джин, и он понял, что хочет жить, и старался помочь Сэму в поисках. А потом была Лилит, Руби и Адские псы, которые оставили очень глубокие и длинные полосы от когтей по всему телу. Они ничего не смогли сделать. Дин умер. Лилит ушла, Руби тоже, когда Сэм попытался прикончить ее. Осталось бездыханное тело девушки и мертвый Дин. А ещё Сэм, живой физически, но мёртвый внутри. Сэм ещё долго сидел у бездыханного и раненого тела брата, повторяя "нет..." И заливая свои руки и грудь Дина горючими слезами. Сэму титанических усилий стоило положить брата в гроб и закопать эту коробку в землю. Он не смог сжечь тело брата и вряд ли сможет. Он смог сжечь тело отца, но не Дина. Сэм пил и скитался. Он не мог больше ничего делать, все его мысли были заняты Дином, он даже оборвал связь с Бобби. Он не мог общаться вообще ни с кем. Первые дни его щёки не высыхали от влаги слёз. Да и весь его вид был не очень. Спутанные каштановые волосы. Красные,опухшие, влажные глаза, которые перестали светиться зеленью. Огромные мешки под глазами, которые показывали, что хозяин не спит, Сэм действительно не спал, не мог. Как только он засыпал, ему снилось истерзанное тело брата и его отчаянные крики боли. Это было самой настоящей пыткой. Он очень похудел, ведь почти не ел и только пил алкоголь. На стенды с пирогами и бургерами он старался не смотреть. А от другой еды его через несколько часов выворачивало. Так Сэм жил два месяца. Каждодневная мигрень, алкоголь на завтрак, обед и ужин и уже не такие частые слёзы. Одно осталось неизменным. Мысли о брате. С его смерти всё, о чём думал Сэм — это Дин. Ни о ком и ни о чём другом он не думал. В мыслях всегда крутился брат. Либо как его терзают гончие, либо его солнечная улыбка в две тысячи пятом году, когда он только забрал Сэма из Стэнфорда. А потом Сэм либо смирился, либо ещё что за хрень, но он смог перестать пить алкоголь целый день и привёл себя в порядок. Опухшие красные глаза с мешками под ними он не убрал, но хотя бы расчесался, помылся и сменил одежду, пропахшую алкоголем и потом. Он начал поиски Лилит и способы вытащить Дина из Ада. Он перепробовал многое, но его попытки не увенчались успехом. Тогда он пошел на перекресток продавать за Дина душу, но ему отказали. Демоны Перекрёстка говорили, что это замкнутый круг смертей Винчестеров и чёрт, это была правда! Но Сэм не хотел верить в это. Правда часто горькая, и верить в неё не хочется. Сэм существовал, а не жил. Его не радовало ничего. Дин был смыслом его жизни и теперь без него жизнь Сэма не имеет смысл. А на четвертый месяц к нему в номер заявились Бобби и Дин. Дин живой и невредимый, как будто и не было никаких четырех месяцев. Сэм не поверил. Он ждал четыре месяца, четыре гребанных месяца и ему казалось, что он уже потерял надежду. А сейчас Дин стоит перед ним. Сэм подумал, что это призрак, демон, оборотень или ещё какая-нибудь тварь, но не его брат. Как Дин мог вернуться...?

"All hope is gone."

"Надежды больше нет."

Но это был Дин. Его Дин из крови и плоти. Сэм тогда так сильно стиснул его в объятьях и еле сдерживал слезы. Дин здесь, Сэм прямо сейчас обнимает его. Сэм чувствовал, как его руки тряслись, когда он стискивал футболку на спине Дина. Даже через ткань его кожа была горячей, а не холодной, как у мёртвого человека. Дин обнял его с не меньшим натиском. Теперь у них стояла задача найти нечто, вернувшее Дина на землю. Не зря же это было сделано. Вряд ли какая-нибудь тварь хотела возвращение кого-нибудь из Винчестеров. По совету Бобби они обратились к Памеле Барнс — "лучшему медиуму в штате". Памела выяснила, что этого "некто" зовут Кастиэль. Правда эта правда обошлась ей выжженными глазами. И Винчестеры, и Бобби чувствовали огромную вину за то, что из-за них она лишилась зрения. Но перед тем, как поехать к Памеле, между братьями произошел данный разговор: "— Дин, как всё это было? — Спрашивает Сэм, наблюдая за тем, как тот надевает амулет, подаренный им же в детстве. — Где? В Аду? — Дин наверняка знает, но решает лучше уточнить. Сэм кивает. — Не знаю. Меня, должно быть, вырубили. Ни черта не помню. — Усмехается Дин." Дин помнил всё. До мельчайших подробностей. Он был подвешен над какой-то пропастью, был весь истерзан и в крови. Он плакал и звал Сэма на помощь. Из раза в раз. Каждый божий день на протяжении тридцати лет его резали, втыкали ножи, иголки, мечи и прочие острые предметы, обжигали раскаленным металлом, отрубали конечности топором, рвали на куски. Но он становился единым целым. Каждый чёртов раз. Но то были физические пытки. Первые пятнадцать лет состояли исключительно из физических пыток. А позже Аластар, его учитель и главный палач Ада, понял, что Дин не согласится на его предложение по физическим пыткам и стал мучить его по другому. Аластар пытал Дина Сэмом. Каждый адский день НеСэм приходил к нему и говорил вещи, от которых сердце Дина обливалась кровью. НеСэм говорил, что Дин — худший брат и сын. Что НеСэму никогда не была нужна его опека, и Дин только мешал ему. Что он, Дин, всегда обращался с ним, как с багажом, таскал его за собой, не давал ему жить своим умом. Повторял всё слово в слово, как когда-то Мэг. Самое больное было, что НеСэм говорил о чувствах Дина. — А знаешь, почему ты худший брат в мире? — Спросил НеСэм, смотря на истерзанного брата. Сначала Дин и вправду верил. Верил, что Сэм настоящий и все его слова — правда. Но потом он впервые взглянул в глаза НеСэма и всё понял. НеСэм был копией Сэма, всё было точь-в-точь. Но в глазах НеСэма была пустота. Не было в них ничего живого, не горела зелень в этих глазах. В тот момент Дин понял, что это подделка, фэйк. Но это не помогало на все сто процентов. Было всё ещё больно. У Дина не было сил даже и вымолвить слова, несмотря на то, что выдранные язык и зубы снова были у него во рту. И он лишь поднял взгляд на НеСэма. В глазах Дина плескалось вселенское отчаяние и безумная грусть, что он должен терпеть мираж брата. Дин не поддался на физические пытки Аластара, и тот перешёл к тяжёлой артиллерии. Но также в потухших глаза Дина была малюсенькая надежда. Каждый день он вспоминал свет солнца, зелень травы, пение птиц, шелест листвы деревьев. Каждый день он вспомнил Бобби и Сэма и верил, что сможет. Сможет отказывать Аластару каждый раз. — Потому что ты не любишь меня братской любовью. — Тем временем ответил НеСэм, подходя к Дину. — Ты любишь меня неправильной и грязной любовью. Хочешь меня как парня. — В его глазах, до этого пустых, плескалась жгучая ненависть. Больше ничего. — Какой же тварью нужно быть, чтобы испытывать чувства к собственному брату? — Дин обречённо опустил голову. Каким-то образом Аластар или чёрт знает кто выяснил о чувствах Дина к Сэму. Впервые он почувствовал к Сэму что-то, кроме братских отношений, когда предложил ему помочь починить Детку. От вида Сэма с гаечным ключом у Дина в груди разлилось тепло. Захотелось потрепать Сэма по его шелковистой шевелюре и поцеловать в макушку. Дин испугался, у него никогда не было таких желаний. В Рождество, которое они решили отпраздновать, Сэм отпил свой эгг-ног, и напиток остался на его губах, Дину тогда захотелось слизать жидкость с его губ. Это было ещё более пугающее желание. Как-то раз Дин искал материалы по призраку, с которым они имеют дело, и Сэм вышел из душа. Пару влажных прядей волос свисали ему на лоб. Ключицы были ярко выражены на фоне мускулистых рук и спины. Грудь ещё немного блестела от влаги. На животе были еле заметные очертания кубиков пресса. На нём было лишь одно полотенце. Дину даже самому себе было стыдно признаться, что у него сразу встало на такого Сэма. Это уже было не пугающее желание, это было ужасающее желание. Кое-как, но Дин принял, что влюбился в своего младшего брата. Отлично, ему и вправду самое место в Аду. НеСэм поднял голову Дина за подбородок слишком нежным движением вырывая его из воспоминаний и прошипел: — Я ненавижу тебя. Ты мразь и ничтожество, Дин. Или ты думаешь, что я отвечу тебе взаимностью? Я не больной, Дин. У меня не встаёт на тебя и нет желания целовать тебя. Да упаси! Мне противно от всего этого и мне противно от тебя. Все пятнадцать лет Дин слушал это или что-нибудь подобное. И каждый день его сердце разрывалось на части раньше, чем его порвут так, что живого места не останется или отрубят конечности. В один конец дня Аластар, как всегда, пришёл к Дину и предложил сделку. Мучения Дина прекращаются, но он сам становится палачом. Дин отказывался тридцать лет, но в этот раз не выдержал. Он сломался и согласился. Остальные десять лет Дин сам пытал, и ему нравилось это. Его пытки наконец-то кончились, он сам стал палачом и пытал людей. Ему нравилось это, потому что его собственная боль была закончена. Спустя столько лет адских мучений он сам может причинить боль. Из-за того, что он сам пытал, причинял боль его собственная боль, за все тридцать чертовых лет проходила. И когда Дин вернулся на землю, когда больше не был ни жертвой, ни палачом, он ненавидел себя. Чрезвычайно ненавидел. За все страдания, причиненные тем жертвам. Он получал удовольствие от того, что пытал людей. Он — чудовище. Ненависть сжирала его каждый день, каждый час и каждую минуту. Дину было тошно смотреть в зеркало. Когда он смотрел в него, он видел не Дина Винчестера, охотника, спасающего людей, а безжалостного палача, который только и делает, что причиняет боль и кайфует от этого.

***

Они сидят в мотеле после столкновения ангелов и демонов и после того, как Анна поглотила свою благодать, вновь став ангелом. Оба сидят за кухонным столом. Сэм что-то делает в ноутбуке, а Дин просто пьет пиво, смотря на маленький тарахтящий холодильник. — Ты слышал его? — Внезапно обрывает тишину Дин, переводя взгляд на Сэма. — Кого? — Не понимает Сэм, поднимая глаза к Дину. — Аластара. — Нехотя поясняет Дин. — Насчёт того, что я подавал большие надежды. — Да. — И не любопытно? — Интересуется Дин, отводя взгляд. — Чертовски любопытно. — Соглашается Сэм. — Но раз ты не хочешь говорить, я не настаиваю. Дин пожимает плечами, кивает и отпивает пиво. Некоторое время они сидят в тишине, как Дин подаёт голос: — Я был там не четыре месяца. — Что? — Удивлено спрашивает Сэм, снова поднимая глаза от ноутбука к брату. — Это здесь прошло четыре, а там... — Снова поясняет Дин. — Время... тянется совсем иначе. — Сэм закрывает крышку ноутбука и внимательно слушает Дина. — Четыре месяца идут за сорок лет. — О Боже... — Потрясённо выдыхает Сэм. — Они меня... резали...и рвали...так, что живого места не оставалось... — Говорит Дин с паузами, вспоминая все тридцать лет своих мучений, кусая губы. — Но я становился единым целым. Как по волшебству, чтоб начать снова. А в конце дня, в конце каждого адова дня... — На глазах Дина выступают первые слезы, но он продолжает. — Аластар приходил ко мне каждый день и предлагал выход. Он предлагал мне сделку. — Сэм всё также внимательно слушает, и на его глазах тоже выступают слезы. Он и представить не может, что испытал и пережил Дин. — Мои пытки прекратятся, если я сам стану палачом. И каждый день я посылал его. Каждый день я вспомнил свет солнца. — Улыбается Дин. — Целых тридцать лет. Но потом я сломался, Сэмми. Я не смог... — Первая слеза скатывается с щеки Дина. — И дал своё согласие... Прости, Господи... Я сам стал рвать их на куски. — Голос Дина надрывается, и Сэм чувствует, что у него в груди что-то оборвалось. — Я потерял счёт этим...этим несчастным. — Дин... — Губы Сэма движутся, но он ничего не говорит. Он просто не может. Его натурально трясёт. — Но ведь ты продержался тридцать лет, больше, чем кто бы это ни было. — Сэм слышит всхлипы и сдерживаемые рыдания Дина, и его сердце уходит в пятки. Стучит в ушах и в горле, будто он сейчас задохнётся. Он наблюдает за тем, как Дин стирает слезы со своего лица и непроизвольно делает то же самое. Ладонь мокрая, он тоже плачет. — Эта память... — На выходе говорит Дин. — Она всегда со мной. Если бы я не мог чувствовать, Сэмми... Если бы мог послать все чувства к черту... — И Дин заходится в новом приступе рыданий. Сэм думает, что это будет немного эгоистично, но в то же время поможет отвлечь брата от воспоминаний об Аде: — Ко мне тоже? — Что? — Не понимает Дин, переводя глаза, полные слёз, на Сэма. Глаза Дина сейчас ярко-зеленые. Они всегда становятся ярче, когда Дин плачет. — Ко мне бы ты тоже не хотел ничего чувствовать? — Поясняет Сэм. — Не хотел бы любить меня?

***

Сэм вот уже несколько месяцев ходит за Дином везде, восполняя недостаток брата. И за все эти непрерывные хождения он понял, что с Дином что-то не то. Тот как-то странно смотрит на Сэма. Всегда, независимо от ситуации. Чаще кусает губы или выворачиват пальцы, когда опять же смотрит на него, Сэма. Как будто хочет что-то сделать, но не может. Во время разговора Дин стал бросать мимолётные взгляды на его губы. Он не стал больше касаться, нет. Но он стал задерживать прикосновения. А когда Сэм выходит из душа в одном полотенце, в одной футболке, или наоборот, в одних джинсах, Дин всегда просит его побыстрее одеться, потому что: "Сэм, ради Бога, оденься. На тебя холодно смотреть! " И неважно, что в мотеле пятнадцать-двадцать градусов тепла. Сэм собрал все эти моменты воедино и пришел к однозначному выводу, что Дин любит его. Сэм тоже начал что-то испытать к брату, помимо братских чувств. Как только он увидел Дина несколько месяцев назад на пороге мотеля, у него появилось желание обнять, что он и сделал, поцеловать и вплавить Дина в себя, чтобы тот всегда был с ним. Привязать к себе и не отпускать. Пока Сэм обнимал брата, его буквально душила нежность и безграничная любовь к нему. Сэму и вправду тяжело давались вздохи. По нему, наверное, было видно, как неровно вздымается его грудная клетка и как дрожат его губы, когда он открывает их, чтобы сказать что-то. Безумную тряску рук Сэм успокоил, только когда протянул и Дину, и Бобби бутылки пива. Когда они после Памелы прибыли в мотель, Дин через время уснул за книгой. Этот день был очень выматывающим для них всех, но для Дина особенно. Началось с того, что выбрался из гроба, а закончилось чтением книги. Сэм тогда присел на кровать рядом с ним и просто рассматривал брата. Короткие волосы были в беспорядке от ёрзания по подушке. Длинные ресницы слегка трепетали. Пухлые губы пересохли, и Сэму захотелось поцеловать их, сделать влажными. Это желание было неожиданным, но не шокирующим. Он уже начал подозревать, что что-то изменилось. Сэм улыбнулся и со всей присущей ему нежностью невесомо провел по волосам брата. Дин вздрогнул, но не проснулся и перевернулся на живот, просовывая руку под подушку. Его лицо выглядело сейчас таким умиротворённым, словно он только что не вернулся из Ада, где провёл, как Сэм тогда думал, четыре месяца.

***

Дин облизнул губы и усмехнулся: — Когда ты узнал? — Я не был уверен, но начал догадывается в день, когда ты вернулся. — Пожал плечами Сэм. — И что теперь? — Спросил Дин и сам продолжил. — Знаешь, первые пятнадцать лет меня пытали только физически. А после... Добавили и психологические пытки. Я полюбил тебя за год до моего отправления в Ад. И Аластар, видимо, понял, что я не соглашусь на его сделку только физическими пытками. Психически пытать меня стал ты. Каждый... каждый день ты говорил мне, что я худший брат, что... я... ничтожество и мразь. Что тебе никогда не нужна была моя опека, и я всегда только мешал тебе... — Лицо Дина изогнулись в боли, и он снова усмехался. — Каждый день были похожие слова, но каждый адов день ты повторял неизменную фразу: "Я тебя ненавижу". Ты настоящий, считаешь также? — Посмотрел Дин в полные от слез ореховые глаза Сэма. Они становились серее, когда тот плакал. Сэм поднялся со своего стула, подошёл к Дину и присел перед ним на корточки, обхватывая его лицо ладонями: — Я настоящий тебя люблю. — И Сэм наклонил Дина к себе, нежно целуя его. Ни капли страсти или жадности, только всепоглощающая нежность. Еле уловимое, но долгое прикосновение губ. Дин был в шоке, но как только Сэм прикоснулся к его губам, ответил ему, позволяя Сэму вести свою нежную игру. Ноги Сэма затекли, но он сейчас и под дулом пистолета не отстранился бы от Дина. От его манящих пухлых губ. Сэм чувствовал горьковатый вкус пива, но сейчас на губах Дина ему это казалось как минимум какой-нибудь сладкой газировкой. — Я больше не позволю тебе оставить меня. — Прошептал Сэм, прижимаясь к своим лбом к лбу Дина, поглаживая его щёки большими пальцами. — Не позволяй. — Согласился Дин, улыбаясь.

***

Как бы Дин не ненавидел себя, но он полюбил жестокость. И это никуда не делось, не прошло. И если в охоте это было даже плюсом. Безжалостное убийство или допрос тварей, то в ситуации с Сэмом это было огромным минусом. Он не мог быть с ним постоянно нежным. Он имеет в виду секс и поцелуи. Несмотря на то, что от ран Сэма Дина всегда воротило и продолжало воротить, он иногда неосознанно мог причинить ему боль и даже не заметить этого. Слишком привык за десять лет. Как бы он не старался, ему всё время хотелось прикусить губы Сэма до крови. Хотелось трахать его до сорванного голоса. Быстро растягивать и врываться в толком не разработанный анус. Заставить подавиться собственным членом до слёз на глазах. Заставить умолять. Оставлять синяки. Но это Сэм. Его Сэмми. Дин просто не мог причинить ему боль. Причинить боль Сэму — испытывать боль самому. Поэтому Дин всегда одергивал себя и был с Сэмом нежным. Была проблема лишь в том, что нежный секс не мог удовлетворить его. Он просто не мог кончить от неторопливых и плавных движений. Приходилось по-быстрому и незаметно доводить себя до разрядки самому, чтобы у Сэма не возникло вопросов. Он хотел Сэма, до зубного скрежета хотел, но он никогда не позволит вести себя с Сэмом грубо. А Сэм не глупый парень, очень неглупый. Он прекрасно знает все привычки и жесты Дина, знает самого Дина. Он прекрасно видит и чувствует, что Дин сдерживается и не позволяет себе лишнего. Сэм ещё в их разговор на кухне понял, что удовольствие Дина от жестокости никуда не делось. И Сэм хочет позволить Дину всё, что тот захочет. Он уверен, Дин не способен причинить ему боль.

***

Они неторопливо целуются, лёжа посередине кровати. Дин нависает над Сэмом, одной рукой опираясь о кровать, а второй гладит Сэма по боку. Сэм тем временем сжимает одной рукой обнаженное плечо Дина, а вторую запустил в короткие и влажные от пота волосы на затылке. Одежда валяется на полу, пролегая дорожкой к кровати. Дину до чёртиков хочется искусать губы Сэма, но он лишь одергивает себя и запускает язык ему в рот. Сэм откровенно стонет, встречаясь языком с языком брата. Они кружат языками, исследуя рты друг другу. И будь Дин проклят! Он не сдерживается и, зарычав, кусает губу Сэма до крови, сжимая его бок. Сэм шипит. — Блять. — Дин мигом отстраняется, выравнивая дыхание. — Прости, Сэмми. — Всё хорошо, Дин. Продолжай. — Сэм улыбается и притягивает Дина обратно. Дин держит себя под контролем и зализывает укус, чувствуя отголоски металлического привкуса. Дин спускается на грудь Сэма, слегка прикусывая соски, пытаясь таким образом хоть немного угомонить своих демонов, но Сэм, который стонет с таким надломом, будто сейчас развалится на части, только подливает масла в огонь. Дин вздыхает, закрывает глаза и сжимает несчастную простынь, пытаясь успокоиться. Если так продолжиться, Дину придётся соврать, что он импотент. Он просто не выдержит в следующий раз. Или, может, попросить Бобби поискать что-нибудь, что поможет Дину справиться с этой ненавистной грубостью. Сэм почти слышит треск ткани, — настолько сильно Дин её сжимает, — и берёт дело в свои руки, пока брат не разорвал ни в чём не повинную простынь. — Давай, Дин. — Сэм обрывает поцелуй и кладёт свою руку на руку Дина, которая сжимает его бок и сжимает сильнее. — Сделай всё, что ты хочешь. — Дин застывает и качает головой. — Всё, что хочешь. — Повторяет Сэм и сжимает ладонь Дина сильнее. Синяк точно останется, но ему всё равно. Они получают их десятками каждый день. — Нет. Я не могу. — Дин продолжает качать головой и пытается разжать свою руку, — очень уж сладко это ощущается, — но Сэм держит крепко. — Можешь. — Уверено говорит Сэм. — Нет. Я причиню тебе вред. — Шепчет Дин, прислоняясь лбом к груди Сэма, чувствуя его учащённое сердцебиение. — Дин, посмотри на меня. — Сэм ласково проводит по ёжику волос Дина и продолжает, когда тот поднимает на него свои грустные, невероятно зелёные глаза. — Ты не сделаешь мне больно, ты не способен причинить мне боль. — Сэмми... Я рвал их на куски, как рвали меня. Я делал всё то же самое, что делали и со мной... — Дин дышит так часто, будто словит сейчас паническую атаку. Сэм вплетает пальцы в волосы Дина, перебирая их и успокаивая. — И если я сейчас забудусь... — И Дин не продолжает, боясь представить, что тогда будет. У Сэма нет против этого аргументов, но он уверен на все сто процентов, что Дин не сможет причинить ему настоящую боль. Лёгкую – возможно, но чтобы Сэм не смог терпеть – нет. А Сэм умер, получив удар ножом в спину. Он знает, о чём говорит. — Я обещаю, Дин. — В глазах Сэма безграничная любовь и уверенность. — Ты не причинишь мне боль. У Дина болит сердце от любви и доверия Сэма. Он задыхается от того, как Сэм верит, что Дин не способен причинить ему боль. Безграничное доверие Сэма опьяняет Дина и это плохо может закончиться. — Я так люблю тебя... — Дин обхватывает лицо Сэма руками и целует так глубоко, насколько способен. Он желает, чтобы Сэм понял, насколько Дин благодарен ему. — Я так, блять, люблю тебя. — Всё, что хочешь. — В третий раз повторяет Сэм, и Дин отпускает себя. Он хочет ощутить рот Сэма вокруг своего члена, и он очень надеется, что Сэм вовремя остановит его. Он согласился на это, потому что доверяет Сэму. Верит его словам. — Не дай мне сделать тебе больно. — Напоследок говорит Дин, приближая свой член к лицу брата. Сэм лишь кивает и обхватывает головку губами. И Дин стонет от лёгкости, которую он чувствует. Впервые он может не сдерживаться, и это чувство окрыляет его. Ни о чём не думая, кроме восхитительных губ Сэма, Дин спокойно толкается ему в рот, иногда чувствуя, как достаёт до задней стенки горла. Сэм расслабляет горло, позволяя Дину самому толкаться, как ему захочется. Он пока что не чувствует дискомфорт, это лишь странно. В прошлые разы, когда Сэм делал Дину минет, тот всегда был нежен. Он не задавал темп сам, не просил брать глубоко, не хватал за волосы. И сейчас, когда Дин быстро и глубоко двигается у него во рту — это необычно. Дин прибывает где-то в другом мире. Постепенно он двигается всё быстрее и быстрее, натурально трахая рот Сэма. Он толкается особенно глубоко, руками фиксируя голову Сэма в одном положение, не давая отстраниться: — Потерпи, пожалуйста.

You know just as much as I do.

Ты знаешь столько же, сколько и я.

(Hold the weight)

(Выдержи этот груз)

Do it all for what you really love.

Сделай всё это ради того, что ты действительно любишь.

Сэм, не ожидавший, что Дин зафиксирует его в одном положении, лишая воздуха, стонет, и на глаза брызгают слезы от жжения в горле. От стона Сэма по члену расходится вибрация, что и проводит Дина к краю. Он больно вцепляется в длинные волосы Сэма, слегка наматывая их на кулак, и кончает. Сэм послушно глотает сперму и старается хоть как-то дышать носом. Когда Дин приходит в себя от такого оглушительного оргазма, он опускает глаза на лицо Сэма. От слёз на его щеках в сердце Дина впивается тысячу иголок, и он жалобно шепчет: — Сэмми... — Всё нормально. — Охрипшим голосом отвечает Сэм, выпуская член изо рта. — Ты не причинил мне боль. И Дин заметно успокаивается, веря словам Сэма. Он слезает с Сэма и целует его, чувствуя солоноватый привкус собственной спермы. Сэм ещё не удовлетворённый. И только Дин собирается к нему прикоснуться, как Сэм вкладывает в его руку лубрикант: — Давай. Сделай это, как ты хочешь. Сэм говорит это так спокойно, что Дина ведёт от доверия. Он не может вспомнить ни одного человека, который верил бы ему так же, как Сэм. Казалось бы, что Сэма нельзя любить сильнее, но в сердце Дина любовь к брату растет каждый день. Дин снова прикасается к раскрасневшимся и опухшим губам, разводя ноги Сэма в стороны. Он выдавливает смазку на пальцы и, не разогревая её, подставляет к анусу. Сэм рефлексивно сжимается от соприкосновения горячей кожи и холодной субстанции, но старается расслабиться, чтобы Дин смог ввести в него палец. Дин дождался, пока Сэм расслабится и, особо не церемонясь, ввёл первый палец, сразу же начиная им двигать. Подвигав им примерно секунд десять, Дин сразу же добавил второй палец, услышав, как Сэм нервно задышал. Дин не собирался быть совсем тираном и хотел растянуть Сэма нормально, поэтому он собрался добавить третий палец, но Сэм остановил его, схватив за предплечье. — Не надо. Я готов. — И у Дина снова спёрло дыхание от доверия Сэма. Наверное, так будет от всех его подобных действий. Как же он, чёрт возьми, сильно его любит. — Встань в коленно-локтевую. — Попросил Дин. Как бы он не хотел видеть бесконечно красивое лицо Сэма, эта поза была не очень удобной. Сэм без слов встал, чувствуя, как волнение подкатывает к горлу. Ему было одновременно интересно и страшно, что выкинет Дин. Но Сэм доверяет ему и если тот перейдет границу, сразу остановит. Он сдержит обещание. Дин смазал свой член и придвинулся к Сэму, одним плавным движением входя на половину, параллельно шлёпая Сэма по правой ягодице. Они перестали пользоваться презервативами через неделю после того, как сдали все анализы. То, чего Сэм не ожидал, так это того, что по его телу прокатиться волна возбуждения, а из горла вырвется крик удовольствия. Действия Дина были далеко не нежными, а Сэм не замечал за собой мазохизма. Дин, подождав буквально пару секунд, толкнулся до конца, ложась на спину Сэма и рыча ему в затылок. Внутри Сэма было так тесно, что это просто сносило ему крышу. Он начал двигаться, сразу же переходя на быстрый темп. Ягодица горела огнём и, казалось бы, хорошо, что Дин ударил всего один раз. Но Сэму хотелось почувствовать это жжение снова. — Сделай так ещё раз. — Попросил Сэм, кидая взгляд на брата через плечо. — Что? — Не понял Дин. — Ударь меня ещё раз. — Пояснил Сэм. — Чёрт, Сэмми. — Очередное действие Сэма, которое заставляло сердце скакать где-то в горле. Он завел руки Сэма за спину, заставляя щекой упереться в матрас, и ещё раз шлёпнул по ягодице. При каждом шлепке Дина по ягодице Сэм всхлипывал, будто его переполняли эмоции. Хотя на самом деле так и было. Боль покрасневшей кожи отдавала удовольствием. Дин отпустил руки Сэма и обхватил его бедра, фиксируя в одном положении и стал бешено вколачиваться в податливое тело, кусая его плечи. Сэм опёрся на локти, его колени разъехались, что только добавляло удовольствие, и опустил голову, непрерывно то стоная, то всхлипывая. Кто бы мог подумать, что, казалось бы, грубый секс может приносить столько удовольствия. Дин просто на грани дикости двигался в нём, а Сэм только стонал и всхлипывал от этого. — Сэм... — Хрипло произнёс Дин, тяжело дыша. — Пожалуйста. — Он чувствовал, что на грани и надеялся, что Сэм поймет его. — Пожалуйста, Дин. — Простонал Сэм. — Трахни меня. Позволь мне кончить. — Сэм прекрасно знал Дина и понял, что тот хочет. Ему не сложно, а Дину приятно. — Блять. — Простонал Дин. Да! То, что он хотел. То, что ему было нужно. Мольбы. Дин потянулся к члену Сэма, желая довести его до разрядки, но Сэм вновь перехватил его руку: — Мне не нужно. Дин в последний раз глубоко толкнулся, одновременно ударяя Сэма по ягодице и мысль о том, что Сэм кончит без рук, подвела его к грани. Толчок, удар, и Сэм с громким мычанием излился на простынь и себе на живот. Дрожащие локти подвели, и обессиленный Сэм упал прямо на мокрое пятно на покрывале. Второй оргазм для Дина был не менее оглушительным и ярким, а первый для Сэма и вовсе заставил его ненадолго выпасть из реальности. Дин вышел из Сэма ещё не до конца опавшим членом, не без удовольствия наблюдая за собственной спермой, вытекавшей из покрасневшей и сжимающейся дырочки. Дин прошёл в ванную, смочил полотенце и вернулся к Сэму, который пришел в себя. Пока Дин вытирал его, Сэм с лёгкой улыбкой следил за Дином. От заботы Дина в груди разливалась что-то тёплое. Закончив, Дин кинул полотенце в ванную, и оно упало на бортик ванны. Дин вернулся к кровати и лёг на неё, накрывая их с Сэмом покрывалом. — Прости. — Извинился Дин и развёл руки в стороны, приглашая Сэма в свои объятья. — За что? — Тихо спросил Сэм, удобно устроившись в объятьях старшего брата. Дин ничего не сказал и просто обвёл рукой пространство вокруг них, имея в виду его грубое отношение. — Не извиняйся. — Сэм поцеловал его в обнаженное плечо и поднял голову, смотря в зелёные глаза Дина с улыбкой. — Ты сделал мне хорошо, очень хорошо. У меня в жизни не было такого оглушительного оргазма. — Да, у Сэма болела глотка, задница, ягодицы и немного руки, а также расползался синяк на ребре, но он чувствовал себя невероятно удовлетворённым и спокойным. Так легко было на душе, словно этот грубый трах снял всё напряжение. Дин улыбнулся и потянулся поцеловать Сэма. Нежно, без капли грубости. Демоны, получившие её, сидели удовлетворённые и не рыпались. Дин счастлив. Сэм ответил на поцелуй. Дин живой и рядом с ним. Значит, он счастлив.