Дальше - больше.
— Я должен наконец-то принять тот факт, что лёд - больше не моё место. Мне, честно говоря, до ужаса обидно, что моё безопасное место, моя уверенность, моя цель и просто то, чем я жил большую часть жизни - это в прошлом. Просто потому, что кто-то захотел круто помахать ножом под приходом. — мужчина грузно выдыхает и затравлено смотрит на психолога перед собой, который всем видом показывает, как он сопереживает ему. А он терпеть не может жалость к себе, тем более после произошедшего пару лет назад, — Прошло три года, Док. Единственное, чего я хочу от этой жизни - вернуться. — он грустно усмехается и откидывается телом на жестковатое кресло. — Наверное, единственное, что я могу посоветовать вам в вашей ситуации, Юнги… — психолог повторяет действия своего пациента и тихо вздыхает, складывая руки на груди, — Вы как-то упоминали, что ваш знакомый директор предлагал вам стать тренером в нашем городском Дворце Спорта? Почему же вы отказались? Как мне известно, у вас даже есть надлежащее образование. Юнги на момент задумывается и кривит губы, начиная нервно дергать ногой. — Нет желания тренировать несуразных детишек с богатенькими родителями, которым лишь бы запихнуть куда-нибудь свое чадо. Они избалованные и безответственные. — Мин показушно фыркает и напрямую смотрит «Доку» в глаза, — Что же вы мне тогда еще предложить можете? — Во-первых, зря вы так против детишек, всё-таки у вас есть множество возможностей, так скажем, перевоспитать их и дать им мотивацию искренне относиться к этому спорту… — психолог встает со своего места и подходит к комоду, который был за его спиной, оставляя блокнот с ручкой на нем, — Юнги… — опирается теперь поясницей об мебель, — Всё зависит от вас, вы это знаете. Вам стоит попытаться изменить ситуацию путем выхода из вашей зоны комфорта, так что в любом случае вам стоит взять себя в руки, если вы в очередной раз не хотите увязнуть в депрессии. Подумайте над этим хорошенько. Через час Юнги уже сидит на мягком диване в своей квартире, немного покачиваясь и почти битые полчаса вертит в руках свой телефон. Сильнее сжимая гаджет в руках, он жмурится и громко вздыхает, вставая с места. Начинает бродить туда-сюда по помещению и, наконец, набирает уже заученный номер. Долго ответа ждать не приходиться.
— Директор Пак, я принимаю ваше предложение.***
Дворец спорта буквально три года назад был для него вторым домом, но сейчас это место ощущается совершенно чужим. Мин только на секунду останавливается в коридоре, так называемый «галереей», стены которого были увешаны рамками с фотографиями их спортсменов. Когда же посреди десятков лиц он видит свою фотографию, он столбенеет и начинает тяжело дышать, ощущая как пульс начинает скакать. Там он изображен счастливым, широко улыбающимся: в одной его руке заветная золотая медаль, а в другой удерживает букет. В тот день победа ощущалась ярче всего, а люди с трибун кричали так громко, как никогда. Это было его последнее выступление на чемпионате. — Ты потерялся, что ли? Тишину и шумный гул сердца прерывает звонкий мужской голос. Юнги поднимает свои испуганные глаза на директора и пытается придти в себя. Мужчина неторопливо идет к нему: походка расслаблена, ладони привычно спрятаны в карманах брюк, а пухлые губы растянуты в почти отцовской доброй улыбке. — Привет, Чимин-хён, — Мин бегло вытирает правую ладонь об свою толстовку и подает ее старому знакомому, на что ему крепко отвечают на рукопожатие, чуть приобняв за плечи другой рукой. — Расслабься, звезда наша. — тихо посмеивается Пак, продолжая приобнимать Юнги и направляя их в сторону стадиона, — Добро пожаловать домой, так сказать. — Ага… — Так, ты не раскисай раньше времени. — Чимин разворачивает младшего за плечи к себе, — Ты должен держать лицо. Ты ведь теперь строгий тренер Мин, а не юниор Юнгишка из Тэгу, понимаешь? — мужчина говорит серьезно, но смешка удержать не может, придаваясь воспоминаниям, — Но работа у тебя будет нервная и сложная, прими это уже сейчас и не смей отпускать руки. У тебя в учениках довольно сложный подросток. — Ахуенная новость, — закатывает глаза Юнги, уже сам вышагивая в сторону трибун и чуть ёжится от прохлады. Слуха достигает звук скрежета коньков по льду, визги детей и громкие голоса других тренеров. Но взгляд цепляется за одного парнишку, который разложился посреди ледового поля и, кажется, делает вымышленную снежинку, двигая руками и ногами вверх-вниз. — Этот что ли? — О, да… — директор равняется с ним и трет ладони друг о друга, — Этот парнишка - Чон Хосок, семнадцать лет. Приехал из Японии к нам, на родину вернулся, так сказать. Очень перспективный парнишка, но зараза упертая до жути. Капризный, принципиальный и ни одного из наших тренеров близко к себе не подпускает, уже двоих сменили, — Пак наблюдает за тем, как Юнги опирается на трибуну локтями и пристально смотрит на своего подопечного, — Говорит, что всякие там ноунеймы ему программу на золотую медаль не поставят. — говорит и манерно кривляется, пародируя несносного мальчишку. — Ой, какие мы деловые. — усмехается Мин, поворачиваясь к старшему, который укладывает наспех свою блондинистую шевелюру, — Че же он тогда из Японии своей свинтил? Это очень даже глупо на его месте, — вновь обращает взгляд на парня, который теперь уже понимается на коньки и принимается накатывать по стадиону, — Стоит стойко и уверенно, — сощуривает глаза, пристально следя за техникой выполнения дорожки шагов и вращений, которые тот успевает легко сменять, — Двигается легко. Ему бы с такой пластикой в Россию, а не в Корею. Так в чем дело? — Получил там звание «полировщика» и его тренер сослал к нам на время перерыва от чемпионатов и соревнований. Знакомьтесь уже, потом уже сам всё поймешь. — Пак чуть прокашливается, перед тем как выкрикнуть: — Хосок, подойди сюда! Резко становится очень тихо, а парень на льду сам чуть чертыхается, но, отряхнувшись от невидимой пыли, спешно скользит к ним, шумно приложившись телом к борту и свисает руками, пытаясь отдышаться. — Здрасьте, директор. — сдувает темную челку с глаз и зыркает на стоявшего серьезного Мина рядом, тот же смотрит оценивающе и с легким прищуром, что моментально копирует Хосок, — А это кто? — Это твой новый тренер. — Чимин наблюдает за уже возникшим между ними напряжением и тяжело вздыхает, — Это Мин Юнги. Прошу любить и жаловать. — Тот самый? — парень сначала удивлено топорщит глаза, а потом картинно пренебрежительно фыркает, — И чему меня этот калека учить будет? — Ты за словами-то следи. — уже со всей строгостью говорит Пак, но его прерывают. — Этот калека будет продвигать тебя на Чемпионат в Токио и требовать от тебя послушания и уважения, иначе катать будешь в костюме клоуна каждую тренировку, подстать твоему поведению, — спокойно проговаривает Юнги с видом, будто его это совершенно не задело, хоть в сердце предательски кольнуло, и подходит впритык к Чону, нагибаясь к нему лицом к лицу, — А теперь я прошу тебя не ёрничать и откатать свою последую короткую программу. Пожалуйста. — Мин разгибается и голосит на весь стадион: — Прошу убрать детей со льда и включить нужную композицию! Парень и вправду замолкает, но не забывает усмехнуться, прежде чем откатиться от борта, показать пальцами что-то звукорежиссеру и встать на середину поля, принимая нужную позицию. Какое-то время тишина становиться звенящей, но внезапно начавшаяся музыка заставляет всех ахнуть и следить за парнем на льду.Skillet - Refuge
Когда Юнги понимает минусовка какой песни сейчас играет, он не может сдержать улыбки. Хосок двигается очень мощно, но при этом грациозно. Одним словом - завораживающе. Техническая дорожка отточена до идеала, а на каскаде он даже тихо охает, почти неосознанно задумываясь над тем, почему же этот парень позволяет себе так лажать на выступлениях при такой технике исполнения? Но при финальном элементе он замечает, как парень чуть не теряет равновесие и жмурит глаза, становясь в позицию. Хосок немного массирует виски перед тем, как доскользить до новоиспеченного тренера и директора, который сначала ахал от красоты исполнения, а теперь взволновано поджимает губы, что Юнги подмечает краем глаза. — Хосок, что с твоей головой? Вопрос Мина ставит его в ступор, но он хмурится и отрицательно мотает головой, как бы говоря, что ничего такого, а после спрашивает его мнение на счет программы. — Хён, ты можешь идти, дальше мы сами разберемся. — бывший фигурист не отрывает взгляда от Чона и чувсвует лишь легкие похлопывания по плечу, прежде чем Чимин уходит. — Что не так? — вздыхает Хосок и проходит на трибуну, садясь и начиная разминать ноги. — А теперь будь со мной честен и ответь на мой вопрос. — Мин присаживается рядом и смотрит пытливо, на что парень сначала отводит уставший взгляд в пол, а потом поднимает глаза на него. — В тринадцать лет на соревнованиях по парному катанию я получил несерьезную травму шейного отдела во время выступления с партнершей и мне врачи прогнозировали, что осложнений не будет, при том что я очень быстро восстанавливался. Но со временем у меня начали происходить защемления, из-за которых я иногда чувствую головокружения и потерю координации… — Хосок чуть прокашливается и мнет пальцы до хруста, очевидно нервничая, — Это происходило нечасто и только во время череды изнурительных тренировок, а когда… — тяжело сглатывает и поднимает несколько жалобный взгляд исподлобья, — Невролог мне сказал, что в этом ничего страшного нет и мне следует ходить к физиотерапевту, ну, а я начал еще сильнее изнурять себя тренировками, потому что думал, что массажи всякие компенсируют мне этот недуг… А потом я начал падать почти на каждом соревновании и вот в последний раз на Чемпионате в Токио, кстати, хотя на меня возлагали огромные надежды, и после с позором выкинули меня из Ледового дворца и засунули сюда. Как-то так, короче. — Вопрос, как тебя не выперли раньше с такой проблемой? — Юнги всем своим видом выдает задумчивость и напряженность, — Ты же понимаешь, что с таким недугом ты не уйдешь дальше соревнований, в лучшем случае? Хосок, это опасная штука. — он серьезно смотрит на притихшего парнишку и удивляется, как быстро он растерял свою дерзость. — И что вы мне предлагаете? — фыркает в ответ Чон, рефлекторно начиная разминать шею. — Калека будет помогать калеке. — мужчина встает со скамьи и подает младшему ладонь. Тот сначала удивленно на нее смотрит, а потом неуверенно пожимает, на что Мин тихо посмеивается, дергая его на себя, отчего тот сгорбившись встает на коньки, чуть покачиваясь, — Пойдем побазарим в более нейтральной обстановке и придумаем что будем с тобой делать.***
— Прикольная рухлядь. — хмыкает Хосок, усаживаясь на пассажирское сидение, закидывая спортивную сумку на задние сиденья, и сразу после пристегиваясь, пока Юнги колдовал с коробкой передач. — Это батина крошка, он мне ее на девятнадцатилетние отдал. — любовно оглаживает руль старший и после выкручивает его, выжимая сцепление с педалями, сдавая назад, а после выезжая с парковки. — Я думал, что у фигуристов твоего уровня достаточно денег, чтобы разъезжать на крутых тачках. — Ну, ты ошибаешься, парень. — ухмыляется Юнги на такое заявление. — Так куда мы едем-то? — К моему знакомому физиотерапевту. — непринужденно проговаривает старший, — Он тебя осмотрит, скажет че да как и потом поймем, как двигаться дальше. Потому что на лед я тебя в ближайшее время не пущу. — Чего? — взвизгивает Хосок, ошарашено смотря на тренера, — Я на такое не соглашался. Зачем я вам рассказал вообще… — хвастается за голову он и тяжело дышит через нос. — А тебя никто не спрашивал. — отрезает бывший фигурист, — В первую очередь, для каждого тренера должно волновать здоровье подопечного, а потом уже золотые медали. Одно без другого не бывает, мне ли не знать. Когда они доезжают до частной клиники, то Хосок несколько удивляется тому, что их пропускают без вопросов сразу к кабинету врача, где их ждет невероятно смазливый, но дружелюбный физиотерапевт, который сразу его кладет на кушетку для проведения УЗИ шейного отдела. — Сокджин, давай сделаем всё быстро и по красоте. — проговаривает Мин и зевает, облокачиваясь на стул, — Ну, тут как получится, — отзывается врач и что-то напевает себе под нос, пока водит датчиком по шее юноши, — Картина вашей проблемы уже вырисовывается и я не совсем понимаю, как ты продолжаешь держаться в этом спорте, малыш… — Что там? — одновременно спохватываются Юнги и Хосок. — Небольшое смещение позвонка С5, которое переходит в защемление с позвонком С6. По-человечески говоря, эта штука не очень безопасна для интенсивных занятий спортом, — Сокджин вытирает Чона от геля и быстро подкатывает стул к монитору компьютера, — Тем более в вашем случае, молодой человек. — как-то слишком весело проговаривает он, — Но это все поправимо, конечно же, поэтому вы сильно не волнуйтесь, я даже спиной чувствую ваше напряжение, Хосок. — физиотерапевт резво разворачивается на стуле в сторону младшего и ободряюще улыбается, — Сейчас мы с вами начнем наши сеансы физиотерапии, походите на МФР в нашей клинике. — А что с тренировками? — спешно спрашивает Хосок, натягивая толстовку. — Запретить я вам их не могу, конечно, но придется прилично снизить интенсивность занятий, иначе смысла в терапии не будет. — Короче, придется проводить тренировки, как для младших групп. Этого я и боялся, — вздыхает Юнги и потирает виски, — Не кипишуй, Хосок, будет у тебя золотая медаль на Чемпионате. — Как вы это себе представляете? — апатично проговаривает младший, — До Чемпионата осталось меньше года, а мы с этим всем потеряем слишком много времени. — Начнем с лечения, потом перейдем на местные соревнования, а там дальше будем подаваться по возможностям и обстоятельствам. — со спокойным видом отвечает Мин, обращаясь теперь к врачу, — Так что там по прогнозам, хён? — Так как данное защемление может вызывать мигрени, нарушения вестибулярного аппарата, что у вас определенно наблюдается, так что в терапию также будет включено медикаментозное вмешательство в виде витаминов и укольчиков в попку, потерпеть придется это недолго, не бойся. — Сокджин сразу подмечает легкий испуг в глазах парня и спешит его успокоить, — Примерное время терапии и восстановления будет около трех месяцев, после чего можете потихоньку внедряться в более интенсивную нагрузку, но при этом оставаясь на поддержке еще около полугода. — врач поправляет очки на переносице и уже более серьезно смотрит на пациента, — Это самый позитивный прогноз из всех, что сейчас можно составить. Но ты должен понимать, что всё зависит от тебя. Это полностью зависит от твоей ответственности и желания, — мужчина поворачивается теперь в сторону Мина, — Тебе тоже придется со всей ответственностью смотреть за парнишкой своим. — Понял. — кивает Юнги. — Я вообще-то не ребенок. — куксится Чон. — Так только дети и говорят, малыш.***
— Хён, я так больше не могу. Я не выдерживаю… Юнги впервые видит, как его подопечный льет слёзы. Все эти два месяца, которые они вместе занимаются и, что уж говорить, поддерживают довольно неформальное общение за стенами Дворца, он привык к тому, что парень не сдается. Он успешно проходит терапию, отдает всего себя на тренировках по возможностям дозволенного и продолжает дерзить. Со временем в его глазах начала играть жизнь и некий азарт. Он не дает унывать своему старшему, который только внешне сияет уверенностью и непоколебимостью, но видно, что он тоже не совсем верит в обещание, которое он дал Хосоку. Но видя, как он не сдается и прет вперед, успешно проходя терапию, отсеивая все страхи перед уколами и прочими вещами, Юнги сам начал больше мотивировать себя на успех этого парнишки. Но потом он находит его в раздевалке в таком состоянии. Слышит его отчаяние, боль и неуверенность. И он видит в нём себя, когда он терял надежду на восстановление. Только у Хосока есть шанс, а у него больше нет. И он не собирается отпускать руки. — Ты чего? — мужчина подходит ближе, присаживаясь на корточки перед юношей и убирает его ладони от лица. Сердце болит от его вида, — Хосок, ты уже прошел больше половины лечения. Прогнозы позитивные и ты не теряешь формы на льду. Тогда в чем дело? Что тебя беспокоит? — Доктор Ким… — Чон шмыгает носом и сжимает колени, чувствуя неловкость, но внутренняя меланхолия перебарывает её, — Он сказал, что, скорее всего, этот Чемпионат будет для меня последним. Понимаешь, хён? Тогда ради чего это всё было? — не сдерживается парень, повышая голос, а слёзы начинают стекать по лицу с новой силой, — Я батрачил с малых лет для того, чтобы в восемнадцать лет уйти из спорта? И что со мной потом будет? У меня ничего нет. У меня нет других интересов, нет никакого образования, даже друзей нет, с которыми я безмятежно могу карать свое время… — заходясь в реве и икая, он соскальзывает на пол, чуть ближе телом прижимаясь к тренеру, — Я всю жизнь посветил фигурному катанию, чтобы потом вылететь из него с позором? Почему всё так? Почему… — Ребёнок… — у Юнги вновь сжимается сердце и он притягивает младшего к себе, крепко обнимая, и чувствует, как его плечи сжимают дрожащие пальцы, а шея становится влажной от чужих слез. У него у самого глаза на мокром месте, но он держит себя в руках и не позволяет голосу дрожать, говоря со всей уверенностью: — Я тебя понимаю лучше, чем никто. Но и ты должен понимать, что на этом твоя жизнь не обрывается. Ты сделаешь всё, что в твоих силах, Хосок. Если Сокджин говорит, что тебе так суждено, то, значит, ты должен уйти красиво и с достоинством… — И как ты себе это представляешь? — нервно кривит губы и отстраняется от мужчины, смотря ему в глаза. — Давай выйдем на лёд вместе. — Мин улыбается и треплет парня по волосам, наблюдая за тем, как его глаза расширяются, — Не важно, как мы это сделаем. Я уже совсем не в форме, но тело помнит. Поставим программу, где ты будешь сиять, а я, так сказать, всецело поддерживать, во всех смыслах, — мужчина легко посмеивается на свои слова, хоть сам в них не до конца уверен, — Сокджин разрешил мне выйти на лёд с минимальными нагрузками, но мы сделаем всё по красоте, Хосок. Мы же борцы. — Юнги… — Чон неверяще икает и допускает себе неформальное обращение, — Нас… Не допустят? — неуверенно проговаривает он, бегая взглядом по чужому лицу, — Где ты видел, чтобы двух парней пускали на лёд в парном катании? Тем более… У тебя не было опыта в этом даже? — Не было, ты прав, — спокойно кивает мужчина, — Но людя любят зрелища, ты же знаешь. Всегда можно договориться. — Юнги откидывается назад на руки и смотрит в потолок, будто раздумывая, — Я тоже бы хотел закончить карьеру по-нормальному, так что… Почему бы им не согласиться на такую авантюру некогда всеми любимого фигуриста? — вновь посмеивается над своими словами он и переводит взгляд на парня, который пытается скрыть улыбку, смотря в пол, — Так что с этого дня, Хосок, мы в одной лодке. Калека помогает калеке, помнишь? — Помню…
С этого разговора проходит еще пара месяцев. Хосок успешно выиграл свое первое, после долгого перерыва, соревнование по одиночному катанию и видно, как с каждым маленьким успехом к нему приходит всё больше сил. На том же соревновании он знакомит Юнги со своими родителями, которые прилетели из Японии, в качестве тренера. Те его всячески благодарят за успехи сына и они все вместе проводят несколько последних дней перед их отъездом. Хосок счастлив. Мин каждый раз не может сдержать улыбку, когда видит его таким. Но только Сокджин знает, как тяжело ему на тренировках. Старая рана дает о себе знать и он вновь начинает проходить физиотерапию. Психолог, с которым он встречается теперь гораздо реже, всячески его поддерживает и выражает гордость за своего пациента, хоть и знает, насколько тяжело ему приходиться. Но он не собирается сдаваться. Не сейчас, когда его старания стоят искренней мальчишеской улыбки.***
— Итак, тренер Мин, что у нас по программе? — Хосок кружится на льду и параллельно разминается, в то время как старший что-то записывает себе в блокнот, сидя на трибунах. — Я придумал примерную короткую программу, осталось только поставит её на ноги, — мужчина откладывает блокнот на скамью, вставая на коньки и становится на лёд. Он опирается ладонями на борт, выгибает спину и двигает бедрами туда-сюда, тоже разминаясь перед тем, как отпрянуть от опоры и проскользнуть до парня, который теперь во всю резвится. — Под что ставить будем-то? — Хосок подъезжает к тренеру и хватает его за руки, скользя назад и начиная с ним кружить. — Black Swan. Мы должны всех морально уничтожить, так что это идеальное музло, — усмехается мужчина и, отпрянув от Чона, входит во вращение, после чего становится в игривую позу, которая вызывает у младшего смех. — Что на счет поддержек? — начинает скользить вокруг тренера. — Будет две. В одной у нас будет обычная поддержка, а в другой подкрутка, где ты должен феерично выйти в тулуп и вращение. Осилим? — Юнги трет ладони друг о друга и притворно заговорщически смотрит на Хосока. — Погнали. Падения их сопровождают их на протяжении всего месяца перед подачей заявки на Чемпионат. Им только чудом удается удержаться от травм и прочих растяжений. А потом… Синхронный риттовый каскад, удачная поддержка, дорожка шагов сопровождающаяся хореографическими элементами, успешное завершение программы, аплодисменты и крики с трибун. Они абсолютно счастливы в тот момент, когда они держаться за руки и ждут объявление судей. Безусловно… — …Контрольный прокат успешно завершен. Мин Юнги и Чон Хосок проходят на Чемпионат в Токио со своей короткой программой по спортивному парному катанию… Больше они не слышат ничего. Лишь видят улыбки друг друга. В раздевалке они принимают поздравление от директора Пака, Сокджина, который следил за их состоянием по время проката и папарацци, которые лезут с нетактичными вопросами вперед вагона. Но из стен Ледового дворца они продолжают никого не слышать. Крепко держатся за руки до самой посадки в такси, а дальше… — Спасибо тебе за всё. Хосок первый касается губ старшего. А тот совершенно не против. Он полностью уверен в том, что золото уже в их руках. Как минимум, младшего в его ладонях ему уже хватает сполна. Они справились. Дальше - больше.
