Old bones

              …ночное небо чернело, слегка подсвечивалось жарким огнём у самого горизонта и как будто слегка мерцало от падающего снега. Юнги осторожно пробирался по скрипучим металлическим ступенькам, с балкончика на балкончик, всё выше и выше. Из-за толстого слоя наледи двигаться было трудно, он обеими руками держался за хлипкие перила и из последних сил спешил, надеясь побороть этот строптивый сон. Навалившись плечом на покосившуюся дверь, Юнги пробрался внутрь и наконец облегчённо вздохнул. В каморке за школьной сценой царила суматоха, все готовились к спектаклю, который должен был вот-вот начаться. Скинув толстый пуховик, Юнги выглянул за следующую дверцу. Сцена была готова, в её центре сверкала шарами и гирляндами праздничная ёлка, стояло в углу ждущее его пианино, с высокого потолка свисали серпантин и десяток хрустальных люстр. Плюшевые слоны, букеты полевых цветов в газетках, разбросанные черепа. Сущий бедлам, как он и ожидал. Тяжёлые бордовые занавесы были плотно задернуты, но Юнги точно знал, что творится за ними: вся школа собралась, шепчась и посмеиваясь, ожидая начала. Юнги видел эту толпу, напоминающую море. Видел подсознанием. — А под ёлкой — слякоть, — нараспев протянул сладкий голос Чонгука. — Это вместо подарков? — Это стандартная отделка пола в моих снах, — тихо ответил Юнги, позволяя поцеловать себя в шею. — От застройщика, так сказать. Сделай вид, что её тут нет, тогда не подскользнешься. — А спектакль будет о чём? — О чём захочешь. Не припоминаю, чтобы у школьных концертов в моих снах были связные сюжеты, просто песни, шатание по сцене… маты. Можешь дать себе волю. — О, так я тоже участвую?! — А ты не заметил, что уже поёшь перед полным залом? — улыбнулся Юнги, лениво перебирая клавиши пианино. — Каждую свою фразу поёшь. Чонгук замолк, нахмурился и оглядел зал с каким-то недовольством, будто осуждая. Не заметил даже, когда занавес распахнулся, видимо. По сцене туда-сюда сновали неясные тени. Хрустели осколки разбитых елочных шаров. Через окошко под самым потолком сыпало крупные хлопья снега. Юнги наигрывал простенькую мелодию, и можно было сказать, что спектакль в самом разгаре. Но, разумеется, никто в зрительном зале не обратил внимания на смолкшего певца. Да какая им, мутным разноцветными пятнам, разница, что там делает Чонгук, это ведь даже не его сон… — Почему мы здесь? — Я подумал, что не стоит зацикливаться на одной локации, — уклончиво ответил Юнги, пытаясь сосредоточиться и придать мелодии знакомое звучание. — Его больше нет? Твой кабинет возле мастерской тоже уничтожен? — Не знаю, я не ходил туда сегодня. — И не собираешься? Чонгук облокотился на пианино, внимательно глядя на собеседника. Зрительный зал за его спиной начал бурлить. Все понемногу расходились. — Юнги? Ты что-то задумал? Не объяснишь мне хоть кратенько? — Нечего тут объяснять… — Юнги отвернулся, облокотился на пианино и уставился в чёрное небо. — У меня нет никаких планов, я просто трусливо держусь в стороне от любимых снов, пока пытаюсь что-нибудь понять. Чонгук склонил голову к плечу и вдруг ласково пригладил его волосы. — Ладно, я понял. Не болтаю лишнего. Призрак спрятал руки в карманы куртки, осмотрелся по сторонам и поплелся неспешно в сторону кафетерия. Где-то там, далеко за ним, в конце длинного коридора, виднелась маленькая чёрная дверь, в которую кто-то тихо стучался. Но Юнги осознавал, что ему нет нужды даже заикаться, Гук и сам не поддастся любопытству. Так, притворится только, что клюнул на эту нелепую наживку, а сам в последний момент за булочками с маком свернёт. А впрочем, кажется, даже думать об этом всём не стоило. И он постарался забыть. — Кстати, как дела на работе?! — весело окликнул Чонгук через весь зал, преспокойно перебирая булочки на подносе возле кассы кафетерия. — Всё успел записать? Не вышел за границы дозволенного? — Всё прошло даже лучше, чем я ожидал. Отличный материал получился, уверен, я смогу собрать из него потрясающий саундтрек. Не на награды, конечно, но в любительские топы лучшей музыки из сериалов вполне залечу на пару-тройку лет. — Ммм, похвально, — покивал Чонгук, распихивая булки по карманам. — Наверное. Если я правильно понял. Значит, скоро я буду парнем знаменитого композитора и музыканта? — Эй! Уже! — рассмеялся Юнги, присаживаясь на край сцены. Слякотные лужи водопадом лились с неё в зал, струясь между креслами. На деревянных сидушках собирались сугробы. Под потолком свистела настоящая метель. А Чонгук беззаботно трескал тёплые булки, шагая по спинкам кресел, но никак не приближаясь. — Я вообще-то уже известный музыкант! — Ну… пока — не то чтобы очень-очень… — Чонгук коварно улыбнулся и легко запрыгнул на спинку позолоченного трона в центре зала. Трон покачнулся и неспешно поплыл против течения луж.- Но скоро… Чонгук чуть наклонился вперёд. Трон повело, позолоченная корона потянулась к полу, трон будто согнулся до самой земли в низком поклоне, и Чонгук перепрыгнул на краешек сцены. Темная слякоть проглотила позолоченный трон в один хлюп. — Надеюсь, мне не придется общаться с твоим менеджером, чтобы договориться о свидании? — Не переживай, я предупрежу менеджера, чтобы пускал тебя без предварительной записи. По средам и пятницам. — А воскресенье? Как же воскресенье? Это же день скидок на мороженое от коровки Муши! — Ох… послушай, Гук, — пробормотал Юнги с максимальным наигранным сочувствием, какое только смог выдавить из себя без смеха, и похлопал призрака по плечу, — Мне жаль делать тебе больно, но… нет больше скидок на мороженое от Муши. Ведь мороженого-то этого давно нет. — Ну вооот, — вздохнул Чонгук, пиная подплывшее слишком близко деревянное кресло. — Ладно, тогда воскресенье не нужно. Буду по воскресеньям с Тэхёном гулять. — Только зонтик не забудь — на воскресенье обещали дождь. Юнги с силой дёрнул занавес, отгораживаясь от залитого зала, и улёгся на дощатый пол. Под потолком снежинки путались в паутине, и несчастные замёрзшие пауки спешили спуститься к ним, чтобы погреться. — Знаешь… почему-то мне почти никогда не снился дождь. — Чонгук задумчиво хмыкнул и лег рядом. — Или снег. — Обычно люди не видят во снах настолько мелкие вещи, как снежинки. Мир снов избегает подобных сцен. — Мелкие?.. — В обычном сне мало деталей. Нам снится мысль о том, что идёт снег, осознание этого, но не снежинки вокруг. Юнги вытянул руку, поймал падающую снежинку и развернул ладонь. Снежинка на подушечке пальца блеснула колючими боками. Очаровательная, крохотная, но такая нечеткая, словно он по ошибке надел чужие очки. — Знаю о чём ты думаешь, — пробормотал Юнги невольно. — Спорим, что не знаешь, — тихо ответил Чонгук и с оглушающим звоном прихлопнул висящего прямо над его лицом паучка. — НАШЁЛ! Весь сон вокруг содрогнулся. Стены актового зала рухнули, обнажая горящее небо над алым лесом. Хрустальная люстра взорвалась, разлетевшись над головами тысячами стремительных бабочек. Посыпались вырванные с мясом клавиши пианино. Чонгук не разжимал ладони, а между пальцами его так и струились обрывки снов. Черная пенящаяся жижа, то бурлящая мелкими взрывами праздничных фейерверков, то осыпающаяся песком с холодных северных пляжей, то поблёскивающая осколками от пивных бутылок. Клубился удушливый дым пожаров, скрипящий ржавой обшивкой скелетов-кораблей и четко пахнущий смесью страха и стыда. Отвратное зрелище, которое всё же безнадежно завораживало. — Отпускай! — громогласно рявкнул знакомый голос у Юнги за спиной. Чонгук встряхнул ладонями и отпустил какой-то обезумевший сгусточек тени, который то сжимался до размера маленького паучка, то разбрасывал во все стороны тысячи тонких нитей, словно пытаясь за что-нибудь ухватиться. А не успел Юнги толком осознать, что же это такое, как сгусток исчез, поглощённый огромным пятнистым котом. — Нан? — растерянно выдохнул Юнги, голос его почти потерялся в едва слышной знакомой мелодии. — Ты что здесь дела… — Просыпайся! — перебил Нанзулару, не глядя на мужчину. Юнги осмотрелся. Чонгука рядом не было, только музыка звенела в ушах всё громче. — Срочно! Кот махнул хвостом, взметнулись снег с пеплом. Мелодия заполнила всё его сознание, вытеснив остальные мысли. Юнги проснулся, резко сев в постели. Телефон на тумбочке снова и снова проигрывал знакомый рингтон, это звонил Чонгук. Дрогнувшими руками приняв звонок, Юнги нащупал кнопку над прикроватным столиком, включил в небольшом уютном номере свет и огляделся. — Что это такое было? — спросил он вместо приветствия, озадаченно потирая лоб. — Небольшая экстренная… спасательная операция. — Срочное избавление от опухоли, — вмешался голос Нанзулару. — Парень твой оказался молодцом, не то что ты, сразу нажаловался папочке Нану на бяку. Так что я решил вмешаться. — Ты ведь понимаешь, что не избавился от проблемы? — Да. Это лишь одна капля из целого моря. А ты понимаешь, что нужно знать врага, чтобы с ним эффективно бороться? — Да, — повторил за ним Юнги, бездумно кивнув. — Я… не хотел тебя беспокоить… — Вот поэтому я и сказал, что Чонгук умница. Не вздумай возвращаться в Мир снов, пока мы не разберемся и не обсудим всё дома. — Но мне нужно найти оставшихся… — Чонгук всех для тебя нашёл. И, кстати, один уже вляпался в проблему в Мире снов, судя по всему, так что заканчивай работу, лети домой и будем думать, как всё разрулить. — Нан странно замялся и кашлянул, как будто смутившись. — А сейчас мне пора возвращаться, а то моя гостья там с этим вашим актёришкой болтает. Нельзя их наедине оставлять. — О да, правильно, — весело поддакнул голос Чонгука, — они, наверное, уже всю запеканку умяли, пока нас не было! Призрак рассмеялся. Послышался приглушённый стук закрывшейся двери где-то на фоне, тихий вздох, хмык, и голос Чонгука вновь заговорил полушепотом: — Знаешь, я держал эту штуку в руках каких-то несколько секунд, но ощущение было такое, будто у меня успели отнять целые годы воспоминаний. Намного хуже, чем я ожидал. И… не думаю, что согласился бы повторить… Я это к тому, что… — Я понял, — мягко перебил Юнги. — Так уж и быть, я просто займусь работой и вернусь домой. Не стану лезть на рожон. Но объясни толково, что у вас там случилось? Как ты всех нашел? И кто попал в беду? — Ох… с чего бы начать? — протянул Чонгук. — Ну, пожалуй, в первую очередь скажу, что Нан засосал Ёнхва в своём настоящем теле, и именно это навело меня на мысль, что пора бежать к полицейскому…

***

Честно говоря, порой Юнги самую малость завидовал призракам. Они могли путешествовать через сны по реальному миру. Для этого требовалась немалая сноровка и хорошее понимание принципов работы Мира снов. На второе Юнги не жаловался, а с первым уж точно разобрался бы за пару месяцев. Сумел бы засыпать в собственной квартире, а просыпаться уже в любой другой нужной ему точке планеты, как особо талантливые призраки. Или вот Нан. Хоть он и создавал себе это жутковатое тело, просто чтобы не вселяться в чужие, по сути оно было ровно тем же, что призрачное. Могло точно так же пересобраться из частичек где угодно, не взирая на преграды… Юнги вздохнул, переводя взгляд на стюардессу, беседующую с пассажиром где-то впереди. Нет, это порождало слишком много моральных дилемм, так что стоило порадоваться, что почти никто из призраков так не умеет и других не учит. И он обойдется. Они совсем недавно вылетели, до приземления оставалось каких-то сорок минут, а его одолевало странное незнакомое чувство. Всё тело ломило от усталости, глаза болели и закрывались сами собой, а мысли путались, сколько он ни пытался вести с собой беседу четко и стройно. Весь остаток ночи он работал: переслушивал материал, обрабатывал и буквально по кусочку собирал будущий саундтрек. К утренней встрече с командой у него уже была готова главная тема, которую единодушно утвердили, решив, что от нее и стоит отталкиваться дальше, развивая это глубокое и таинственное звучание. Все вопросы решили даже быстрее, чем надеялись. Разве что напоследок Юнги немного задержал менеджер, заставив заполнить документы, твердя снова и снова, что рабочие командировки стоит оформлять как следует. Как итог — Юнги смог даже немного прогуляться, потому что освободился заметно раньше запланированного и не хотел торчать в аэропорту. Тревога одолевала, но он честно старался отвлечься. Пройдясь по одной из центральных улиц городка, Юнги сделал несколько живописных фото старинного здания, занятого теперь книжным магазином, попробовал местную закуску из креветок и вяленых томатов, а после неожиданно для себя набрёл на лавочку с любопытным старьём. Именно старьём. Язык не поворачивался назвать антиквариатом, например, сорокалетний термопот, тридцатилетний будильник в форме популярного тогда мультяшного китёнка или коллекцию этикеток от лимонада с персонажами вышедшего в восьмидесятых фильма. И всё же ценность этих вещиц тоже нельзя было оспорить. А когда среди знакомых с детства типичных игрушечных лошадок, солдатиков и медвежат вдруг попалась корова с бантом на шее, Юнги сразу понял — никаких денег не жалко, чтобы забрать её с собой. Теперь плюшевая Муша сидела у него на коленях и хоть немного успокаивала, временами отвлекая от тревожащих мыслей. А тревожиться было о чём. Чонгук уверял, что у них-то всё шло хорошо. Мичи уже прошёл ритуал, отвязав себя от… черт возьми, палочек для еды (Юнги передёрнул плечами на этой мысли). С другом Микото, тем самым Хосоком, они пообщались по телефону и всё обсудили. И, хотя сам Микото, судя по словам Хосока, подозрительно долго не возвращался из сна, Нан твердил, что разобраться с этим не составит труда. Только для начала нужно, чтобы Юнги вернулся, на конкурс Нана отвёз, а там и… «Какой к чертям конкурс? — в который раз подумал Юнги, закрывая глаза и вдыхая поглубже. — Когда такое дело…» Он поймал ладонями плюшевые копытца и попытался сосредоточиться. Нужно было как следует освежить в голове и сопоставить все имеющиеся факты. Но мозг как будто отказывался это делать. — Кости, — выдохнул Юнги и дёрнулся, распахнув глаза. Мужчина на соседнем кресле лишь слегка покосился. Юнги потёр глаза. Сердце его колотилось от испуга, а в голове теперь гудела одна единственная мысль — он хочет спать, чудовищно хочет спать. Юнги поднял руку и тихо окликнул идущую мимо девушку в красно-бежевой форме. Стюардесса услужливо улыбнулась, чуть склоняясь. — Плед и подушку? — предложила она, видимо, заметив состояние пассажира. — Нет, — слишком яро помотал головой Юнги, — кофе, пожалуйста, самый крепкий, какой у вас есть. Черный, без сахара и сливок. Стюардесса кивнула и засеменила вдоль рядов кресел. Юнги с опаской осмотрел довольно тихий салон. Под ложечкой неприятно засосало. Что-то не видел он раньше, чтобы почти все пассажиры спали на таком коротком рейсе… Юнги ущипнул себя ногтями за запястье и осторожно посмотрел на две краснеющие дуги на бледной коже. «Нет, очевидно, что я не сплю, — уверенно сказал внутренний голос. — Это реальность. Мелочи не врут». Пара коротких распушившихся ниточек, торчащих из шва на обивке кресла. Родинка на костяшке пальца соседа, читающего книгу. Запах ванильных духов от брюнетки, сидящей через проход. Слабо различимый шепот парочки позади, обсуждающей, чем им всё же лучше отделать балкон, дешёвыми панелями или солидной вагонкой. Он не спал, но перед взглядом аж мутнело и плыло от усталости и желания как следует отдохнуть от всего. Плыло так, как ещё никогда… ведь ему не было знакомо ощущение сонливости. Это незнакомое чувство пугало, но в то же время страх как будто ленился его встряхнуть, теплился в глубине души, заставляя слегка дрожать. Тревога завладела сознанием. Подкидывала бессвязные образы и отрывки мыслей. Неожиданные. Вяленые томаты, например. Разве они не странноваты? Не предложить ли их Нану? А коты едят томаты? Наверное, далеко не все. Только те, которые ничего не боятся. Таких и пугалом не прогонишь… — Ваш кофе, — услышал Юнги и силой заставил себя распахнуть глаза. Всё тело напряглось и на мгновение будто похолодело. Он выдавил из себя вежливую улыбку и принял горячий напиток. — Что-нибудь ещё? — Спасибо, больше ничего не нужно. — Хорошо, — ответила стюардесса, — но, пожалуйста, позовите меня, если нехорошо себя чувствуете, я могу принести лекарство. — Всё в порядке, я просто плохо спал, но буду в порядке, когда выпью. Порядок. — Юнги нахмурился, и сам не поверив своему дрогнувшему голосу. — Благодарю, я позову, если станет хуже. Стюардесса покивала и снова ушла. Юнги посмотрел на своё отражение в крохотном зеркальце-брелоке на дамской сумочке брюнетки. Разглядеть что-то в нём было невозможно. Но Юнги и сам догадывался, что побелел как мертвец. Он прямо чувствовал, как вся кровь отлила от лица… а ещё чувствовал, будто вся эта кровь собралась в мозгу и плещется там теперь, как бушующий океан. Густые алые волны хлещут по сознанию, пытаясь выбить. Утягивают прочь. Юнги в несколько больших глотков допил весь свой кофе, чтобы не разлить. Покривился и слабо понадеялся, что обожжённый язык его немного взбодрит. А после вновь стиснул пальцами плюшевую корову. Перед глазами так и стоял огород с пугалом. По грядкам плескались кровавые волны, где-то в вышине кружили десятки самых разных птиц. Пугало смотрело на него обмазанными глиной глазницами и как будто пыталось что-то сказать.

***

Выйдя из такси, Юнги спешно перешёл тротуар, встал под козырьком и запустил руку в рюкзак, пытаясь найти ключи. Нажав на домофоне шестерку и кнопку вызова, он открыл внутренний карман с документами. Перезвон сменился хорошо знакомым голосом. — Привет, я не могу найти ключи, открой, пожалуйста. — Ого, какие мы вежливые сегодня, — весело отозвался Ёнхва, дверь запищала и открылась. Юнги рассеянно осмотрел мокрую улицу и неспешно поплелся на второй этаж, чувствуя себя так, будто с другого конца страны ему пришлось пешком добираться. Чонгук встретил его в дверях. Осторожно чмокнул в щеку, повесил куртку на плечики и забрал наконец нашедшиеся ключи, повесив на ключницу. — Хочешь посидеть в коридоре? — через какое-то время спросил он, опершись на стену плечом. — Или пойдём на кухню? — Кофе, — выдохнул в ответ Юнги, широко зевнул и поднялся с банкетки. — Кофе? Это ответ на вопрос? Или приветствие? — Чонгук усмехнулся, плетясь за ним следом. Юнги лишь слабо махнул рукой и принялся неспешно готовить себе пару кружечек бодрящего, потому что всё тело ныло и стонало от переутомления. В голове всё ещё звучал голос болтливого таксиста, рассказывающего что-то про свою нелюбовь к дождям вперемешку с жалобами на затянувшийся ремонт Северной дороги. Из коридора послышался звук домофона, но Юнги уже не стал обращать внимания — на то ведь ему и нужен помощник. Юнги насыпал в фильтр три ложки кофе, налил воды и вставил фильтр не слишком плотно — чтобы кипяток в нем продержался дольше, лучше напитавшись кофеином, а только потом потек понемногу в кувшин. Кофеварка зашипела. Юнги достал из шкафчика ближайшую кружку и уставился на кувшин, с нетерпением дожидаясь первых капель. — Эй, Юнги? Мужчина перевел взгляд на стоящего в дверном проёме Ёнхва. В руках у того была плюшевая корова. — Откуда?.. — Таксист принес, ты забыл ее на заднем сидении, — объяснил Ёнхва, отдавая корову призраку, очевидно, не сомневался, кому она предназначалась. — А ещё он спросил, в порядке ли ты. Что случилось в такси? — Я просто был сонным… — Юнги потёр глаза и проморгался. — И пытался не задремать. — Дааа, он сказал, ты клевал носом и пытался болтать с ним, что-то лепетал про дождь и ремонт дороги. — Скажи спасибо, не про трупы и кости, — пробормотал Юнги, вздохнул и прижал фильтр, осознавая, что нет никаких сил ждать. Пальцы обожгло горячим паром, пахнуло кофе, послышалось тихое журчание. — Значит, пока ещё хоть что-то соображаю. Он вздохнул, мельком глянул на друзей и снова уставился на прозрачный кувшин, следя за напитком. — Бурбончика бы… — Никакого алкоголя! — отрезал писклявый голос. Нан запрыгнул на стол, встал напротив него на задние лапки и уставился суровым взглядом. — Ты моментально отрубишься и залипнешь в Мире снов напрочь. Нельзя! — Объяснишь подробнее? — Юнги перелил кофе в кружку и с трудом забрался на широкий подоконник. Чонгук тут же сел рядом. — Или ты уже объяснял? — Что? — Всё происходящее. У меня путаются мысли, я не уверен, что понимаю всё правильно. А ещё… не уверен, что не сплю. — Твою мать, — тихо пробормотал Нан, просеменив к краю стола и внимательно оглядывая мужчину. — Это тень-паразит, и он оказался сильнее, чем я надеялся. Успел пустить корни в глубине твоего сознания, пытается затащить обратно. — Но этот паразит силён не сам по себе, верно? Его таким сделал… — Призрак, да. Призрак маньяка с дальнего острова, который когда-то убил Чонгука. Встретились гениальный безумный разум и необузданная дикая ярость, — говорил Нанзулару, и его писклявый голосок звучал всё мелодичнее. Приятнее. Нежнее. Словно чудная колыбельная. Юнги сделал несколько больших глотков и прикрыл глаза. — В мире снов есть разные существа. Безликие вроде нас с Юнги, разумные и организовавшие своё причудливое общество. Неразумные тени, животные, которые существуют по своим правилам, порой доставляют хлопоты, но редко бывают опасны. И демоны, очень агрессивные, яростные и ненасытные неразумные тени, которые нападают при любом подвернувшемся случае. Демоны опасны и для безликих, и для призраков, и для некоторых спящих людей. Поэтому мы стараемся их усмирять или уничтожать… Юнги покивал, соглашаясь. Подтверждая. Покивал. Пугало ответило тем же, со скрипом кивнув ему глиняной головой в соломенной шляпе. Чонгук схватил кружку одной рукой и придержал другой самого Юнги. — Засыпаешь? — фыркнул в усы Нан. — Может, мне холодный душ принять? — Тебя и так трясёт, — неуверенно возразил Чонгук, отставляя пустую кружку. — Дрожишь весь. — От кофе. Много выпил. Душ взбодрит, наверное, нужно попробо… — Юнги дёрнулся и ошалело посмотрел на Ёнхва, влепившего пару недурных пощёчину. Щеки моментально обожгло болью. — Скажи честно, ты в них какую-то обиду вложил, да? — Да. Бесит, что я красивее, выше и сексуальнее, а ты всё равно всем больше нравишься. Юнги проморгался, поведя удивлённым взглядом. Чонгук держал его уже обеими руками, чтоб не упал. Нан торопливо намешивал в кружке какой-то жуткий коктейль из трав и таблеток. Карин помогала ему, под указку подавая ингредиенты из всех шкафчиков. — Спасибо, — пробормотал Юнги, сам толком не зная, кому и за что. — Ты слышал, что я сказал? Призрак маньяка слился с демоном. Они пожирают части чужих сновидений… — Нанзулару сурово посмотрел ему в лицо. — Это может плохо кончиться. Если они поглотят чей-то личный мирок снов полностью, то захватят его сознание. Твой мир сейчас очень сильно заражён. — Он за мной следил, да? — прошептал Юнги, проморгался и повернул голову, не понимая, когда его вообще успели усадить на диван. Происходящее уже совсем не казалось реальным. — Пока я искал призраков, он наблюдал и возненавидел меня. Да? — Да, но… — Что?.. — Юнги? Эй, Юнги, слышишь? — прошептал голос Чонгука почти ласково, щеки коснулся холод. Юнги снова открыл глаза. — Мы думаем, он заманил Микото в свой сон и поймал. — Он был учёный, да? Физика и химия — его родная стихия. — Юнги горько усмехнулся, залпом выпив бурое месиво, что подала Карин. Густое, кислое и немного пахнущее солодкой, оно как будто не в желудок полилось, а прямиком по венам, к каждой мелкой клеточку тела. — Для него тайны Мира снов — как на ладони. Но не он один понимает основы… — Не он один, — согласно покивал Нанзулару, запрыгивая на диван и внимательно глядя в глаза. — Я — тоже. Ну что, пацан, готов довериться папочке? Юнги покивал, чувствуя, как тело окончательно ослабевает.