С кем не бывает

      − Т-ты меня выебал, Рик!       − Ммм… угу, — бурчит сквозь сон Рик и тянет одеяло на голову. Морти пихает его в плечо и повторяет:       — Рик, блядь, ты меня трахнул!       — Как будто что-то плохое, — дед по-прежнему отказывается просыпаться полностью, а только отрыгивает и отмахивается от толкающей его руки.       — Ты о-охренел, что ли, совсем?! — Морти практически взвизгивает, потому что он хотел чуть более эмоционального ответа от своего дедушки, который прошлой ночью трахнул внука.       — Ну что, блядь? Т-тебе больно? — в голосе Рика слышится раздражение и он наконец поворачивает голову в сторону Морти.       Тот не ожидает такого вопроса, но все же прислушивается к своему телу. Чуть-чуть саднит между ягодиц и неприятно зудит, потому что там все до сих пор липкое, но боли нет.       — Нет, — Морти мотает головой.       — И что ты тогда истеришь? — Рик переворачивается на живот и обнимает подушку, видимо, собираясь спать дальше.       — Ч-что я истерю?! — снова заводится Морти. — Я твой внук, если ты еще не забыл! Э-это типа не очень нормально ебать родственников. И это был мой первый раз, в конце концов!       — Ну с кем не бывает, — бормочет Рик и снова начинает засыпать.       Морти хватает ртом воздух от возмущения и сдувается. Рику похер, для него это просто очередное приключение, которое пошло немного не так, потому что оба нажрались этих веселящих фруктов, которые им предложили в качестве благодарности за спасение планеты (будто они это ради планеты делали, а не чисто случайно). Он помнит, как было забавно, все вокруг стало таким ярким, воспринималось, как сон. Как они оказались в комнате, которую им выделили счастливые обитатели спасенной планеты. И Рик обнимал его и говорил, что он самый лучший помощник, как он его ценит, какой он хороший мальчик. Морти жмурился от удовольствия, потому что его никогда не хвалили и не говорили, что он важен. А тут сам Рик Санчез снизошел и сказал такое. Что-то в груди Морти раздувалось от счастья, он обнимал Рика в ответ и лепетал, что любит его.       Морти помнит, что ему казалось совершенно нормальным, когда Рик прижал его к кровати, стягивая одежду и покрывая поцелуями его живот, когда шептал, что он его сладкая детка и растягивал пальцами задницу, а потом втискивал в него свой огромный член и вылизывал рот, не давая сделать глоток воздуха. Помнит горячее, распирающее ощущение таранящего его члена, пальцы на бедрах и руку ласкающую его, а затем разливающуюся по телу волну удовольствия.       Воспоминания раскачиваются в голове в том же ритме, что и кровать, когда Рик втрахивал его в матрас. Морти замечает свои трусы на краю кровати, ползком добирается до них, надевает и садится подальше от Рика, прижав колени к груди и завернувшись в одеяло. Он старается убедить себя, что ничего плохого не произошло, он ведь не был вчера против, а Рик не сделал ему больно и не ставил целью как-то унизить его, просто под влиянием фруктов и алкоголя получал удовольствие с тем, кто оказался под рукой. От этого еще обиднее.       Хочется скулить от того, что ничего уже не вернуть назад, и этот эпизод просто станет проходным в череде их с Риком приключений. Морти кусает губу, чтобы не разрыдаться, но всхлипы все равно прорываются наружу. Он комкает одеяло, в которое кутается, и утыкается в него лицом, чтобы заглушить рыдания. Теперь ему не хочется, чтобы Рик просыпался и слышал, раз ему плевать. Пренебрежение с его стороны ощущается еще хуже. Морти не знает, чего вообще ждал, но не этого. Может, он хотел хотя бы небольшого сожаления или оправдания, что это был «пьяный Рик», а не ответа в духе «ну было и было, че бубнить-то». Он сам себя накручивает, но не может остановиться. От этого слезы текут еще больше. Морти изо всех сил старается сдерживать всхлипы, но текущие слезы и сопли не дают сделать нормальный вдох, и он начинает икать.       Рик слышит, как нарастает истерика Морти. Честно говоря, он не может его в этом упрекать, потому что сам просто зассал отреагировать как-то не по-мудацки, и не придумал ничего лучше, чем притвориться спящим.       Когда его только разбудил возглас Морти, он реально не соображал, что происходит, но истерический взвизг его взбодрил окончательно. Шестеренки в голове бешено вращались, заставляя перебирать один вариант за другим, и при этом отвечать вслух так, будто все в норме, обычное дело. Действительно, с кем не бывает, подумаешь, под кайфом выебал внука. Конечно, он в первую очередь спросил, не причинил ли боль, все-таки их воспоминания могут отличаться.       С другой стороны самое стремное, что он отлично помнит, как все было, как он шептал ему нежности, и как ему было хорошо, когда узкая задница так гладко обхватывала его член, а сам Морти при этом сладко стонал и признавался в любви. Он ни за что не признается вслух, что это была самая лучшая часть, потому что потрахаться он мог с кем и где угодно, но такие искренние чувства доставляли особенное удовольствие его большому эго. Да и что скрывать, сам он тоже по-своему любил пацана, пусть и без сексуального подтекста (до этого блядского дня). Морти был ему самым близким существом.       И в этот момент его самое близкое существо снова громко икает, давясь в своей истерике. Рик вздыхает. Нельзя быть таким трусливым ублюдком, по крайней мере, он потом может все-таки найти свое устройство по стиранию памяти и вынести этот день из и так дырявых мозгов его внука.       Рик поворачивается на бок и видит жалкий комок, состоящий из одеяла и торчащей макушки. Судя по всему, Морти пытается заглушить свои рыдания, но выходит у него так себе. Он не видит, что его попытки быть тихим уже провалились, и пугается, когда Рик садится на кровати и тянет его на себя, обнимая сзади.       — Иди сюда.       Морти мотает головой, пытаясь что-то сказать, но лишь протяжно всхлипывает, не в силах сопротивляться. Рик осторожно разворачивает его к себе и укладывает рядом на кровать, пытаясь вытянуть из пальцев прижатое к лицу одеяло. Оно уже намокло от слез и соплей, а этот идиот сейчас просто задохнется, если продолжит в том же духе. Наконец Рику удается добраться до его зареванного лица. Протянув относительно чистый кусок пододеяльника, он командует:       — Сморкайся давай.       Морти не спорит, продолжает всхлипывать, но выполняет команду. Рик терпеливо ждет, а потом отбрасывает в сторону грязное одеяло и накрывает их обоих своим. Морти замирает как испуганный заяц в объятиях удава, и Рик снова не осуждает его за это. Морти в одних трусах, а на нем самом из одежды только майка, которую вчера он не смог стянуть. Вряд ли это самое приятное чувство, оказаться в таком уязвимом состоянии рядом со своим практически насильником-дедом. Рик не давит, но и не дает отодвинуться от себя, обнимая одной рукой, а другую подсунув под голову. Какое-то время Морти лежит неподвижно, но потом отмирает и снова всхлипывает.       — Д-да что ж такое, — бормочет Рик и гладит острые лопатки через одеяло.       Похоже, пацан уже накрутил себя и теперь не может успокоиться. Рик не придумывает ничего лучше, чем прижать его к себе и поцеловать в макушку.       — П-прости, Морти. Ты же знаешь, какой я мудак и как не люблю терять контроль. А с такой хуйней я столкнулся впервые и слегка… ну не запаниковал, скорее, о-отреагировал как обычно. Я конкретно проебался. Прости, мелкий.       Рику тяжело даются эти слова, он не привык показывать то, что реально чувствует, но тут он правда повел себя отвратительно, и меньшее, что он может сделать сейчас — это искренне извиниться.       И вот наконец Морти немного приходит в себя, обнимает его своими тонкими ручонками и тяжело дышит в шею, пытаясь успокоиться. Рик пока ничего не говорит и ждет какой-то реакции от Морти. Он отстраненно поглаживает его по спине и волосам, чувствуя, как чужое горячее бедро касается его члена, и он без понятия, где его трусы. Рик надеется, что Морти этого не замечает, потому что новый виток истерики им сейчас совершенно не нужен.       — Ты т-такая козлина, Рик, — в конце концов выдает Морти, затихнув у него под боком.       Рик незаметно выдыхает. С этим он может работать.       — Ну да, вот такие мы Рики, — он смачно рыгает, будто в подтверждение своей отвратительной натуры.       — Прям все? Н-неужели среди вас нет кого-то…       — Нормального?       — Не такого рикнутого.       — Да всяких чмошников среди нас достаточно. Х-хочешь махнуться не глядя? Купонов на смену Рика не существует, но можем что-нибудь придумать, если это был твой предел, — Рика раздражает разговор о других его версиях, тем более, когда об этом говорит Морти, поэтому его несет.       — Боже, Р-рик, я просто спросил.       — А я просто предложил.       — Вообще-то это я должен з-злиться, а не наоборот. Это меня тут лишил анальной девственности собственный дед.       — Я не твой дед, — на автомате поправляет Рик и вдруг спрашивает, — так у тебя были варианты по-получше, с кем бы ты хотел лишиться анальной девственности? Берег свою жопу для кого-то особенного?       — Блядь, Рик! Пошел ты нахуй! Я вообще не собирался этого делать! — Морти пихает его в грудь и пытается отодвинуться, но Рик не позволяет, прижимая рукой к кровати.       — Какая скукота, Морти. В жизни нужно попробовать все, в том числе и трахнуться в жопу. Считай, тебе повезло с твоим первым опытом. Задница цела и удовольствие получил. Да ты с самим богом секса поебался!       — А ты о-охуеть какого мнения о себе, я смотрю! − Морти все еще пытается выбраться из захвата, весь раскраснелся и сверкает злющими глазами.       — Конечно, и вполне объективного мнения. Кто с Санчезом не трахался, тот, считай, не трахался вовсе, — Рика несет дальше, он уже получает откровенный кайф от их перепалки.       — О, пиздец, так на меня снизошло благословение, — шипит Морти. — Еще какие-нибудь тайные знания мне откроешь, мастер-класс проведешь?       — Б-без проблем, только попроси, — Рик нависает сверху, разглядывая этого наглого щенка.       Морти вырос красивым. Кто бы мог подумать, что из того мелкого недоразумения получится это. А когда он злится, убивает или рыдает (ты совсем изврат, Санчез), то вообще глаз не оторвать. И чего было удивляться, что под влиянием тех расслабляющих мозги фруктов, у Рика разблокировались глубоко зарытые желания, и он полез на собственного внука. Да, он раньше в открытую не мечтал его трахнуть, но где-то в подкорке оно копилось и складывалось из привязанностей, чувства собственности, близости, абсолютного доверия и много еще чего, в итоге вылившись в эту ситуацию.       Рик даже выпадает из реальности, задумавшись об этом. Похоже, его отрешенный взгляд немного пугает Морти, потому что тот как-то теряет весь свой запал и тихо спрашивает:       — Ты же не спланировал все это?       — Что? — Рик сначала непонимающе смотрит на пацана, а потом до него доходит суть. — Да ты охренел?!       — Ну извини, от тебя всего можно ожидать! — Морти тоже повышает тон.       С этим Рик поспорить не может, это еще Морти не в курсе, что он провернул целую аферу, когда испугался, что его возьмут в Netflix, и он оставит Рика.       — Ладно, но тут я реально ни при чем.       Они какое-то время просто смотрят друг на друга. Морти ерзает под прямым взглядом и случайно проезжает ногой по паху Рика.       — Черт! Т-ты без штанов, что ли? — он отдергивает ногу подальше.       Рик на это только приподнимает бровь и насмешливо уточняет:       — Мне и раньше стесняться нечего было, а теперь тем более. Что ты там не видел?       Морти краснеет и отводит глаза. Какой же он еще мелкий пиздюк, что смущается такой ерунды. Но ничего, Рик уже предвкушает целое море возможностей, что теперь перед ним открылись. И это не только новые шуточки ниже пояса.       — Я н-не разглядывал!       — Хочешь наверстать упущенное? — Рик пытается приподнять одеяло, но Морти слишком быстро реагирует и хватается за край, не давая ему раскрыть их.       — Рик!       Он ржет с испуганного лица Морти и откидывается на спину, освобождая немного места, чтобы тот перестал паниковать.       — Какая же ты нежная фиалочка, Морти. Члена испугался! Да он ночью по самые помидоры в тебе был.       — Господи, Рик…       — Вот-вот, вчера ты так тоже говорил, — продолжает издеваться Рик, а сам наблюдает за реакциями пиздюка, ожидая, пока тот окончательно психанет.       И дожидается. Морти рычит, начиная лупить его по плечу. Рик смеется и притворно ойкает, когда говнюк особенно сильно бьет его.       — Что за абьюз в семье, Морти! Как, как ты можешь так обращаться с пожилым человеком, — говорит Рик, а сам легко перехватывает его руки и прижимает к себе.       Лицо Морти совсем близко, и Рику стоит лишь немного вытянуть шею, чтобы поцеловать его. Но вместо этого он серьезно смотрит ему в глаза.       — А теперь давай пр-проясним один момент. Хочешь ли ты, чтобы я стер тебе память, и мы вернулись к нашему прежнему взаимодействию, будто ничего и не было?       Морти хмурится и кусает губу, похоже, всерьез обдумывая это предложение. Но в итоге мотает головой.       — Нет, Рик. Я п-переживу. Бывало и хуже, — серьезно говорит Морти, а потом, не меняя выражение лица, продолжает, — все было не настолько плохо, для пожилого человека ты еще ничего.       — Ах ты мелкий уебок! — рычит Рик, а сам мысленно ухмыляется тому, как Морти стал на него похож.