Вверх дном

      I

      Северус совершенно не был уверен, что может доверять Хайду. И отнюдь не из-за его возможного пособничества Долохову — просто никогда нельзя было понять, что творится в голове архивариуса и на что он разозлится в следующий момент. Не говоря уже о его способности одновременно выглядеть жалким и пугающим. На его памяти Гермиона стала первой, кто смог найти хоть какое-то подобие общего языка с этим странным существом.       В чем Снейп был уверен — не стоит недооценивать Эдварда Хайда, а паранойя упорно напоминала о непреложной магической связи между хранителем архива и Министром магии.       Что вообще Долохов надеялся найти? Для чего ему потребовалась столь долгая прелюдия и сотни дементоров в Министерстве? Если честно, Северус сомневался в возможности получить ответы на свои вопросы — из них двоих архив покинет только один. В этом как раз он был уверен.       Еще не так давно Снейп бы сказал, что ему нечего терять. Но не теперь.       Достав палочку, Северус толкнул дверь в архив. Ему ни разу не доводилось встретить Хайда за пределами его вотчины, а при большом желании или без особой необходимости архивариус мог и вовсе не появиться.       Бесконечный зал встретил его густой и словно живой тишиной. Не горели ни традиционные шары магического света, ни лампы на столах или за стойкой архивариуса. Северус не торопился с Осветительными чарами и попытался привыкнуть — как-никак, в подземельях школы освещение было весьма скудным, и он сумел приспособиться. Но темнота тоже бывает разной.       Едва ли Долохов был сейчас в архиве — по крайней мере, в том же самом, что и Северус.       — Хайд, — тихо позвал Снейп, — Хайд, черт вас дери!       Прислушавшись к темноте с минуту, он не выдержал и зажег огонек на кончике палочки.       — Твою мать! — Даже самому Северусу в собственном крике послышались истеричные нотки.       Перед ним не моргая стоял мистер Хайд. Глаза его слабо светились из-под капюшона мантии, и ничего удивительного, что Снейп не заметил архивариуса — тот был ниже больше чем на голову, а смотреть себе под ноги нужды не было.       — Еще один Пожиратель Смерти? — неприязненно прошепелявил Хайд.       — Бывший. Бывший Пожиратель Смерти, — уже не в первый раз поправил его Снейп.       У Хайда, если вспомнить случайную гибель его предшественника, оказавшего помощь Руквуду и тем самым ненароком нарушившего Непреложный Обет, сутью которого было «не навреди магическому миру», были свои причины с недоверием относиться к кому бы то ни было. Вместе с тем Северус не понимал, за что в своей, мягко говоря, странной жизни цепляется Хайд.       — Погасите палочку, — попросил Хайд.       — Здесь ни черта не видно.       Над головой Северуса где-то высоко зажегся бледный шар холодного света, с трудом разгоняющего темноту. Очертания Хайда скорее угадывались, нежели его и в самом деле можно было разглядеть.       — Что вам нужно? И как вы вообще здесь оказались?       Совсем не трудно было догадаться, насколько подозрительно выглядело появление Снейпа для параноидального архивариуса. С другой стороны, не очень понятно было, почему Хайд вообще не воспрепятствовал Долохову и разрешил ему шариться в своих драгоценных свитках и книгах? Наверняка Долохов и вовсе мог заставить Кингсли принудить Хайда к помощи в поисках, как это было с Гермионой. Только она не собиралась использовать полученную информацию в корыстных целях, а вот Антонин… Кто знает, как магия Обета могла воспринять помощь ему, пусть даже и вынужденную.       Пытаясь отследить хоть какую-то логику в сложившейся ситуации, Снейп почувствовал, как голова идет кругом. Не стоило забывать и что магия далеко не всегда действовала логично — ее законы были понятны скорее на уровне интуиции и зачастую были иррациональны. Должно быть, именно поэтому большинство великих волшебников — Дамблдор, Гриндевальд, Темный Лорд — были безумны каждый по-своему. А Альбус сумел переплюнуть всех в своем понимании столь непредсказуемой материи.       Долохова же вряд ли заботила судьба Хайда и жив ли он вообще. Но став Министром, он мог его заставить.       — Ну так? — недовольным тоном напомнил о себе архивариус.       — Я хочу остановить Долохова, — честно признался Снейп. — И чтобы попасть сюда, пришлось очень постараться.       Из-под капюшона донеслись звуки, напоминающие фырканье. Оставалось понять, как даже сейчас архивариус умудрялся пришепетывать.       — Вот уж не верю.       — Со мной мисс Грейнджер, — вспомнив рассказы Гермионы о Хайде и ее настойчивый к нему интерес, Снейп поддался наитию. Архивариус замер и недоверчиво покосился на гостя. Наконец почувствовав под ногами твердую почву, Северус продолжил: — Она сейчас с Министром, и они должны помочь аврорам…       — Глупые люди, — с тяжелым вздохом заключил Хайд, впрочем, кажется, имея в виду все человечество. — Зачем вам все это…       Снейп не был знаком с его предшественником — архивариусом Кэмпионом, но внезапно подумал, что при желании хранители стольких тайн наверняка могли получить практически неограниченное могущество. Сколько людей в мире отдали бы все за право иметь неограниченный доступ к самым важным и страшным секретам магии?       — Почему вы вообще впустили Долохова? — не сдержавшись, спросил Северус.       Хайд шмыгнул носом, и в его голосе появилась какая-то детская обида.       — Он обещал разгромить тут все, привел с собой каких-то людей…       — То есть угрожал не убийством заложников? — Снейп успел порадоваться, что в сравнении с этим фанатиком его самого даже можно было назвать нормальным.       — Здесь же книги, — к обиде добавилось искреннее недоумение.       Кто-кто, а Северус не находил слов осуждения в адрес мистера Хайда, казалось, лишь по какой-то причудливой прихоти выглядевшего подобно человеку — пусть и довольно неказисто. Ну, почти не находил. Странное дело — очевидно, Хайду тоже нравилась Гермиона. Или до нее Хайду было хоть какое-то дело. Неужели расположение архивариуса можно было заслужить при помощи банальной маггловской газировки?       — Что ищет Долохов?       Хайд безразлично пожал плечами.       — Он не говорил, а я не спрашивал.       Ну конечно, очень сомнительно, что хоть кто-нибудь, разве что за исключением искалеченного Руквуда, знал, зачем на самом деле Антонину потребовалось захватывать Министерство.       — Мне нужна ваша помощь, Хайд…       Договорить Северус не успел. Архивариус отступил в сторону и указал рукой на далекий желтый свет лампы, с трудом различимый из-за стеллажей. Можно было спорить, что еще секунду назад его не было в густой темноте зала архива.       — Будьте аккуратны с книгами.       Бледный огонек над головой погас.       Северус поклялся себе никогда больше не делать пометок в книгах, если выберется из заварухи живым.       

      II

             Когда было покончено с приветствиями, Гермиона смогла повнимательней присмотреться к Гарри и его коллегам. Друг выглядел крайне уставшим — неудивительно, ведь ему с захвата Министерства пришлось провести под Мантией несколько дней.       — Они тебя искали? — спросила Гермиона, при этом глядя, как близнецы демонстрируют группе авроров одно из своих новых «негуманных» изобретений.       — Нет, даже Робардса обо мне не спрашивали, — растерянно ответил Гарри. — Непривычно как-то.       — Еще бы…       — Не трогай! — хором заорали близнецы, когда один из молодых авроров потянулся к пятну на стене, больше всего радужными переливами напоминающему разлитый бензин.       Аврор в последний момент отдернул руку и с любопытством покосился на Уизли.       — Тебя затянет в стену, — пояснил Джордж с плохо скрываемой гордостью. — Не целиком, может быть, но руку точно.       — Отлично, — прорычал Робардс у них за спиной. — И надолго?       — Хоро-оший вопрос, — протянул Фред.       — Ну так?       — Понятия не имеем.       Предоставив Фреду и Джорджу самим разбираться с главой Аврората, Гермиона переглянулась с Джинни, не спешившей отпускать руку Гарри. Даже понимая, что столь личное отношение к происходящему может сослужить отнюдь не добрую службу, Гермиона поняла, что завидует подруге, — та хотя бы теперь знала, где Гарри и жив ли он вообще. Настал черед Гермионы тревожиться о Северусе.       — Я пытался подобраться к Долохову ближе, — рассказывал Гарри Кингсли, — но без магии не смог. И что эти его подручные обсуждают между собой — тоже не понял.       Он кивнул на связанных по рукам и ногам наемников. Заметив, что на них обратили внимание, самый молодой из них презрительно скривился.       — Putain de Sang-de-Bourbe, — процедил он.       — Понятия не имею, что это значит, — хмыкнул Рон, как-то совершенно незлобливо и даже по-свойски отвесив наемнику подзатыльник, — но звучит в точности как ругательства Малфоя в школе. Ну, пока не увидел во всей красе Волдеморта. А ты помолчи, пока не спросят.       Зато Гермиона прекрасно поняла сказанное французом: Рон был удивительно прав в своей догадке. Наверное, стоило бы сейчас допросить пленных, но, еще надеясь на помощь подельников, они бы наверняка держали рты на замке. А значит, либо терять драгоценное время, либо пускать в ход Imperius. Да и так ли много важного они сейчас могли сообщить? Намерения Долохова в данный конкретный момент не имели значения, примерная численность захватчиков и их дислокация были известны благодаря эльфам. После освобождения Министерства наемники должны были стать куда сговорчивее, а пока что их ждал глубокий сон, для надежности дополненный оглушением.       Закончив чихвостить близнецов, Робардс принялся повторять инструктаж для каждой группы авроров, которые должны были отправиться на помощь другим сотрудникам Министерства.       — Все поняли? Быстро, незаметно, никакого лишнего шума и жертв среди гражданских.       Отряды получились небольшие — от трех до пяти человек, но на их стороне по-прежнему был элемент неожиданности.       — А мы точно хотим идти за Перси? — спросил Джордж, за что получил пинок в колено от сестры.       — Когда справитесь со своим этажом, — продолжал вещать Робардс, — всеми доступными способами старайтесь выводить гражданских, поняли? Если нужно, силой заставьте разблокировать камины.       Хоть за Долоховым и оставалось численное преимущество, наемников было маловато для полного контроля такого огромного здания, как Министерство. Подойдя к окну, выходящему на Атриум, Гермиона посмотрела вниз, при этом стараясь не сильно высовываться.       — Что там? — спросил Рон у нее за спиной. — Все тихо?       — Да, кажется.       — Значит, у Снейпа получилось.       — И там теперь никого нет… — задумчиво протянула Гермиона.       Лучшим вариантом было вывести всех через работающий камин Атриума — не факт, что аврорам удастся разблокировать другие, — но тащить беззащитных людей через все Министерство… Ей только и оставалось, что предупредить остальных об увиденном.       Гарри о чем-то переговаривался с недовольным Робардсом, монументально возвышающимся над Избранным, и Гермиона готова была спорить, что речь идет о них с Джинни и их участии в спасательной операции. Наблюдавший за этим Кингсли усмехнулся и покачал головой.       — Гавейн, — окликнул он главу Аврората и, дождавшись, когда тот отвлечется от Гарри, указал взглядом на держащихся друг подле друга девушек. — Они пойдут с нами. Не забывай, что это они когда-то отстояли Хогвартс.       — Ну, не только же мы вдвоем… — начала Джинни, и теперь настала очередь Гермионы пихать ее локтем.       Аргумент оказался весомым, и Робардсу пришлось отступиться, пусть и с явной неохотой.       — О чем-то задумалась? — с хитрой улыбкой спросила Джинни, когда они уже шли по коридору по направлению к одной из лестниц.       Гермиона и в самом деле задумалась. Если Северусу действительно удалось добраться до Отдела Тайн под видом Флэтворфи, да еще и увести с собой охрану у входа, сейчас наверняка ему приходилось весьма и весьма непросто. То, что до сих пор не поднялся переполох, могло быть и хорошим, и очень дурным признаком.       — Переживаю о Северусе, — честно, однако, помня о присутствии Гарри, как можно тише ответила Гермиона.       Не хватало сейчас другу отвлекаться на несущественные и, честно говоря, не касающиеся его мелочи. Зато Джинни понимающе кивнула. За немую поддержку Гермиона была ей очень благодарна, но еще больше — за отсутствие дальнейших расспросов.       Робардс и Кингсли спускались впереди, Гарри замыкал их маленькую процессию, прикрывая спину. Все бы прошло гладко — слишком гладко, — не столкнись они нос к носу за пару пролетов до десятого яруса с парочкой наемников, вдруг вышедших на лестницу по какой-то своей надобности. Кингсли, за пару лет в кресле Министра не успевший растерять сноровку, среагировал одновременно с Робардсом, так что никому из их молодых спутников не пришлось пускать в ход палочки.       Почти в тот же момент через незакрытую дверь с этажа донеслись первые звуки схватки.       Началось. Трое друзей переглянулись, и Гермиона была уверена, что и Гарри, и Джинни хочется сломя голову нестись на помощь остальным — где-то там были Рон, Джордж и Фред. Наверняка Гарри больше не увидит кого-нибудь из своих коллег… Наверняка погибнут и простые беззащитные сейчас служащие. Но все понимали свою задачу, и отступать было нельзя.       — Видимо, что-то пошло не по плану, — прислушавшись, проворчал Робардс. — Поттер, надеюсь, ты захватил свою Мантию?       — Конечно, сэр.       — Вот и держи ее поближе.

      III

             Сказать по чести, неожиданная благотворительность Хайда застала Снейпа всрасплох. Первым инстинктивным порывом было спрятаться, и лишь секунду спустя до Северуса дошло, что его и так не видно, тем более на расстоянии, отделявшем от Долохова. Было глупо упустить предоставленное ему преимущество, но совершенно непонятно было, как лучше напасть на Антонина, при этом не нанеся урон архиву, — стеллажи стояли плотно, и даже двум людям было трудно разойтись между ними.       Северус для надежности снова накинул на себя дезиллюминационные чары, пока так и не решив, что делать дальше. В очередной раз стоило признать, что его сильной стороной была импровизация, а не тщательное планирование.       Не стоило показываться Долохову, и в то же время до ужаса было любопытно, ради чего Антонин пошел на невероятный риск. Очень сомнительно, чтобы он искал способ вернуть Темного Лорда — в последнее время их хозяин стал большой проблемой для всех, даже самых преданных сторонников, разве что за исключением фанатичной мадам Лестрейндж. Окончись битва за Хогвартс успешно, вполне вероятно, вскоре магическую Британию ждал бы новый переворот, в этот раз против окончательно и бесповоротно потерявшего остатки разума Темного Лорда. Вероятно, безуспешный, но все же.       И тем любопытнее, что же на самом деле разыскивал Долохов…       Снейп уже мог различить фигуру Антонина, пусть и с трудом, когда тот поднял голову от свитка. Северус замер на полушаге и полувздохе. Старик выше поднял палочку, расширяя круг света.       — Хайд? — прошипел он. — Я же велел не подходить ко мне. Проваливай!       Очевидно, недотепистого архивариуса Антонин не воспринимал всерьез — равно как и эльфов. Северус и сам недалеко от него ушел, до последнего разговора с Хайдом считая его постоянно ноющим экзальтированным приложением к архиву. Кровь глухо стучала в ушах, Северус старался дышать как можно тише, только вот все равно казалось, будто сопение его перебитого носа раздавалось на весь архив, и Долохов непременно должен его услышать…       Что-то грохнуло. Не в архиве — содрогнулось все Министерство, хотя это едва ли было возможно в подземном здании. Наверняка даже магглы почувствовали.       У авроров определенно что-то пошло не так.       Снейпа спасло только то, что он так и не отвел взгляд от Антонина и успел отшатнуться от Взрывного заклятия — коронного номера Долохова, — со всей силы врезавшись спиной в монументальный стеллаж, не пошатнувшийся от удара.       Следующее проклятие уже ударило в выставленный щит, и вместе с этим ударом пала и нехитрая маскировка Северуса. Искры разбившихся чар озарили узкий проход, и Снейп чертыхнулся, когда и без того ушибленное плечо пронзило резкой болью от отдачи.       — Се-еверус, — протянул Долохов. — Смотрю, ты догадался, какое преимущество тебе подарил мой сын-идиот.       Снейп не собирался вступать в диалог — по крайней мере пока, — пусть и ради возможности удовлетворения собственного любопытства, вместо этого про себя ругая на чем свет стоит клятые свитки, книги и Хайда, трясущегося над пыльными тайнами.       — В Сером тупике, помнится, ты был куда активнее, — посмеялся Долохов, поигрывая палочкой. — Что, не хочешь расстраивать местного уродца?       Северус вновь не ответил, а очередное проклятие постарался отбить вверх, не задевая стеллажи. Оставалось лишь вопросом времени, когда в ход пойдут Непростительные. Снейп начал понемногу пятиться, отступая к началу зала.       — И как же тебе удалось забраться так далеко? — Долохов продолжал показательно веселиться, между делом швыряя в противника даже не проклятия, а жалящие всполохи, справиться с которыми не составляло труда, но они не позволяли толком сосредоточиться. Разумеется, у Антонина были вопросы, ведь наверняка знал он о диспозиции противной стороны куда меньше. — Устроил диверсию? Помнится, ты и сейф Лестрейджей умудрился обчистить… Родольфус потом долго нудел на эту тему.       — Хватит болтать, — процедил Северус, устав от одного лишь скрипучего голоса Долохова.       — Так дерись, — усмехнулся тот. — Представляешь, как тут все будет великолепно полыхать?       Если бы поиски Антонина завершились успехом, архив бы уже наверняка горел — хватило бы одной искры для колоссального пожара не хуже чем от Адского пламени. Но, очевидно, поиски еще не были окончены.       — Не хочешь? — в нарочито-веселом голосе Долохова Северус начинал улавливать хорошо знакомые недобрые интонации — предвестники грядущего взрыва.       Они шли в темноте, лишь время от времени прорезаемой заклятиями, по-прежнему разбивающимися о щит или уходящими в вышину зала, казавшуюся бесконечной, словно не ограниченную потолком, как любое приличное помещение. Северус затруднялся сказать, сколько времени пятился, но, судя по болтовне Долохова, совсем недолго, и был очень удивлен, когда стеллажи вдруг перестали давить на него с боков.       — Теперь-то ты наконец поведешь себя как подобает мужчине, а не сопливому мальчишке?       Терпение Долохова определенно было на исходе. Очень не вовремя Министерство снова тряхнуло — на этот раз не так сильно. Еще года три назад, до уплаты застарелого долга жизни, Северус бы вне всяких сомнений повелся на подначки Антонина, знавшего, куда его побольнее ткнуть в попытке вывести из и без того хрупкого душевного равновесия. Но не теперь: долги розданы, и он доказал всему магическому миру — и, что важнее, себе — свою смелость.       — Дам тебе последнюю возможность сдаться, — как можно спокойнее ответил Снейп, разворачиваясь боком и занимая удобную позицию.       Антонин рассмеялся — зло и скрежещуще, будто неудачно мелом по доске чиркнули.       — Не много ли ты о себе возомнил? Выбраться отсюда тебе будет куда сложнее, чтобы ты там ни придумал с этими взрывами. Имей в виду, на твоей совести будет очень много смертей.       — С чего ты взял, что это моих рук дело? — глумливо улыбнулся Северус, хотя Долохов и не мог его разглядеть. — Твой сын оказался еще тупее, чем ты думаешь. Ведь наверняка ты запретил ему записывать рецепт зелья, основным ингредиентом которого стало сердце Люциуса.       Как бы Снейп ни старался, окклюменция не помогла преодолеть желание поиздеваться над Долоховым, чье больное место он теперь тоже знал. В одном старик был прав: разозлить противника, лишить твердой почвы под ногами, было хорошей тактикой.       Снейп ждал первого удара и просто увернулся от проклятия, что было несложно, с учетом, что ориентироваться Долохову приходилось сейчас в основном на его голос. Сместившись чуть в сторону со своего прежнего места, Северус сам на пробу бросил Обездвиживающие чары, впервые не боясь попасть в драгоценные фолианты Хайда. Раньше времени.       Антонин не только успел отразить заклятие, но и запустить у себя над головой шар голубоватого слепящего света. Холодное свечение неожиданно и сильно ударило по привыкшим к темноте глазам. Закрывшись рукой, Северус наугад взмахнул палочкой, надеясь отразить следующее заклятие, и снова отскочил в сторону в попытке все сильнее отвести Долохова от стеллажей и самому оказаться к ним спиной.       В Министерстве, не говоря уже об архиве, действовал запрет на аппарацию, и это значительно усложняло ситуацию, лишая Северуса мобильности, так что сейчас ему приходилось выкручиваться в попытке найти удобную позицию. Наконец, улучив момент, он исхитрился разбить шар света, разлетевшийся во вновь наступившей темноте, вдруг ставшей другом, тысячами и тысячами осколков. Случись подобное в иной ситуации, Северус бы залюбовался представшей перед ним картиной. Теперь же ему пришлось вновь скользнуть в сторону… Еще полшага, и Снейп бы непременно напоролся на алую вспышку Crucio, брошенного Анотонином навскидку — старик начинал по-настоящему злиться.       Северус и сам не очень хорошо оценил свою позицию — понял он это, только услышав треск дерева и показавшийся оглушительным шорох листов, похожий на голоса. Снейп непроизвольно передернулся от внезапно накатившей на него тревоги, не имеющей ничего общего с дуэлью. Да, у него был план, довольно подлый, завязанный на чужой привязанности, но, кажется, он не до конца осознавал, на что именно подписался.       Слова всегда были оружием — практически живым. Словом можно подбодрить, словом можно подарить человеку надежду и низвергнуть его в пучину отчаяния. Словом можно убить, но нельзя вернуть к жизни.       Слова же, обращенные в заклинания и магические тексты, становились совершенно особенными — они в полной мере оживали. И сейчас Снейп понял разом две вещи: почему Эдвард Хайд настолько дорожил вверенными ему книгами, манускриптами, а подчас и просто обрывками пергамента и что только что его, Северуса, стараниями были погублены не просто знания, а нечто большее.       За спиной жалобно застонал стеллаж, по всей видимости от мощного проклятия получивший серьезные повреждения и начавший заваливаться на соседний.       Оглянуться значило подставиться Долохову…       — Что же ты, С…       Договорить Антонин не успел, странно захрипев. Среди медленного тоскливого скрежета Северус различил звук падения волшебной палочки на каменный пол — звонкий, отдавшийся в ушах, — а следом, напротив, глухое падение тела.       Из темноты на него смотрели фосфоресцирующие глаза, в которых без труда можно было прочесть боль, схожую с родительской от утраты ребенка, и неприкрытую ярость.       Далеко не в первый раз в жизни Северус понял, что нужно бежать.

      IV

             — Да что у них там происходит?! — возмутилась Джинни после второго толчка.       — А может это быть делом Фреда и Джорджа? — с осторожной надеждой поинтересовалась Гермиона, которой все происходящее совершенно не нравилось.       Гарри и Джинни хохотнули в унисон и одинаково нервно.       — Никто не знает, что припасено у них в арсенале.       — Эй, вы, спасители мира, — сердито одернул их Робардс, — кончайте трепаться, мы почти на месте. Поттер, доставай Мантию — пойдешь на разведку.       Насколько все могло оказаться проще, будь у каждого из них по чудесной Мантии. Или хотя бы галлон Оборотного зелья. Или...       — Мисс Грейнджер, — прорычал у нее над ухом Гавейн, — потом будете домовиков считать.       «Говнюк», — прочитала Гермиона по губам Джинни. Гарри, пользуясь моментом, накинул Мантию.       — Будь осторожен, — торопливо предупредил Кингсли, — они наверняка там все уже переполошились.       По собственному опыту Гермиона знала, насколько бесполезно ждать от Гарри осторожности. Он даже за недолгий срок службы умудрился выполнить десятилетнюю для обычного аврора программу попадания в неприятности.       Потянулись долгие минуты ожидания. Робардс то и дело смотрел на карманные часы, Джинни насупленно смотрела на Робардса, Кингсли нетерпеливо крутил в пальцах палочку, а Гермиона с трудом подавляла в себе желание начать ходить туда-сюда.       В этот раз Гарри решил не лезть на рожон и сделал ровно то, чего от него ждали. Выглядел друг неожиданно оживившимся, и это вселяло надежду.       — Их там всего шестеро, мы с ними на раз-два управимся, — зачастил он, выпутываясь из Мантии. — И все беспокоятся — и наемники, и судьи.       Кингсли и Робардс не торопились разделять его оптимизм.       — Один вход, — Министр задумчиво провел рукой по лысине, — если не считать прохода на судейские скамьи...       — Я прошел как раз там.       — Давайте разделимся, — проворчал Гавейн, пряча часы. — Мы с Поттером зайдем из коридора, а вы — через служебные помещения. И не торопитесь действовать.       Несмотря на напряженность ситуации, Гермиона отметила ироничный взгляд Кингсли, брошенный на главу Аврората. Судя по рассказам Гарри и Рона, их начальник не отличался особой сдержанностью, и уж наверняка три дня бездействия и оскорбление, нанесенное Долоховым, не прибавили ему терпения. С Кингсли было проще: они были давно знакомы и успели пройти через многое, к тому же за Министром не водилось необдуманных поступков. Гарри же наверняка успел приспособиться к работе с начальником.       Гарри и Джинни ограничились долгим взглядом и коротким прикосновением рук, словно обещали друг другу не прощаться надолго.       — Идемте, — мягко прервал их прощание Кингсли. — Скоро увидимся.       Гермиона еще крепче сжала палочку и кивнула помрачневшей подруге. Бруствер пошел вперед — он точно знал, куда держать путь. За спиной постепенно затихали шаги Гарри и Робардса...       К счастью, идти оказалось недалеко и вскоре они оказались во внутренних помещениях Визенгамота: несколько кабинетов секретарей, большая комната для совещаний — сами судьи, очевидно, предпочитали работать в более комфортных условиях, чем могли предложить нижние этажи Министерства. Кингсли методично осмотрел все кабинеты, каждый раз вынуждая девушек караулить снаружи.       — Я вот понять не могу, — не выдержала Джинни, — ты нас так оберегаешь или наоборот?       — Перестань, — шикнула на нее Гермиона.       Подруга закатила глаза, но спорить не стала.       — Пошли уже. Гарри и этот мрачный хрен наверняка на месте.       Конечно им всем побыстрее хотелось покончить с происходящим. Гермиона понимала, что с их проникновения в Министерство и тем более с освобождения авроров прошло совсем мало времени. И уже через несколько минут все будет кончено — так или иначе. Драки всегда длились считанные минуты, пусть и казались бесконечными.       Гермиона искренне надеялась, что у Северуса уже все было кончено. Причем благополучно для него.       На подходе к судебному залу уже были слышны звуки переполоха. Насколько Гермиона знала, среди членов Визенгамота в основном были волшебники и волшебницы почтенного возраста, повидавшие на своем веку немало. Наверняка некоторых из них не пугала гибель — не после всего, что выпало на их век, в особенности за последнюю пару десятилетий. Еще они все были британцами, и их едва ли по-настоящему могли испугать какие-то там иностранцы. Похоже, недавние взрывы стали своего рода катализатором...       Кингсли, прижавшись спиной к стене возле открытой массивной двери, ведущей в зал, украдкой выглянул и сделал упреждающий жест своим спутницам.       — Что там? — нетерпеливо прошипела Джинни.       — У стариков порох еще остался, — одобрительно кивнул Бруствер с усмешкой, прервав наблюдения. — Этим идиотам повезло, что здесь нет Боунс, — Министр одернул сам себя, вновь становясь предельно серьезным. — Трое внизу, еще трое торчат на трибунах.       Он изобразил на стене воображаемую схему зала, трижды ткнув пальцем в места, где должны были торчать наемники.       — Мы можем попробовать незаметно подобраться к каждому из троих... — задумчиво прошептала Гермиона.       — Именно, — согласился Бруствер. — Но будьте осторожны, слышите? Если поймете, что не получается, — не рискуйте.       Бруствер вызвался расправиться с наемником, стоящим ниже и дальше всех от их убежища. Переглянувшись, Джинни и Гермиона тоже высунулись в зал в поисках своих жертв.       — Ты — направо, я — налево? — со вздохом спросила подруга.       Гермиона кивнула. Кингсли успел выскользнуть в зал, двигаясь на удивление легко для человека его комплекции. Дезиллюминационные чары хорошо его скрывали, и лишь присмотревшись можно было заметить размытые очертания.       На трибунах почти не было судей. В основном они столпились в центре зала, тихо или не очень переговариваясь между собой. Прислушавшись, Гермиона смогла отчетливо различить возмущения и сетования на отсутствие магии. А вот иначе!..       Пригнувшись, она практически ползком стала пробираться к наемнику, стоящему на два яруса амфитеатра ниже. Со стороны было заметно, что он показательно держит палочку на виду. Уже подобравшись ближе, Гермиона заметила, насколько мужчина нервничает — постоянно покачивается с пятки на носок, оглядывается по сторонам и постукивает себя пальцами по плечу.       До цели оставалось совсем немного — Гермиона уже была на одном с ним ряду, — когда наемник вскинулся и поднял палочку. Не разбираясь, что послужило причиной, Гермиона ударила ему в спину, совершенно не заботясь об этичности своих действий. Не успев ничего сделать, наемник рухнул вперед, перевалившись через барьер на нижний ярус.       В зале поднялся переполох, судьи загомонили подобно вспугнутым птицам. Высунувшись из убежища, Гермиона успела увидеть, как появившийся из пустоты Гарри обезоружил ближайшего к нему наемника.       — Всем лежать! — взревел Робардс, не уточняя, к кому именно обращается — захватчикам или судьям, некоторые из которых почли за лучшее выполнить приказ во избежание неприятностей.       Джинни и Кингсли не стали медлить... У подножия амфитеатра засверкали заклятия — двое оставшихся наемников не собирались сдаваться просто так и поспешили скрыться в гомонящей толпе судей, попутно отбиваясь от Гарри и Робардса.       Гермиона как будто наблюдала происходящее в замедленной съемке. Вот Кингсли сбежал по лестнице и начал проталкиваться в центр в попытке не дать наемникам причинить вред беззащитным людям. На нее вдруг навалилось усталое отупение, но ноги сами по себе понесли ее в гущу событий.       Но когда они с Джинни на пару подоспели, все было кончено. Один из наемников лежал лицом вверх, лихорадочно вращая глазами. Второй же, напротив, уткнулся носом в пол, а над ним стоял крепкий старикан в пурпурной мантии.       — То-то же, — самодовольно усмехнулся он, покачивая в руке трость с массивным набалдашником. — Что-то ты долго, Гавейн.       — Извини, отец, — виновато буркнул глава Аврората, избегая смотреть на судью Робардса.       Джинни прыснула в кулак, но вид у нее был абсолютно ошалевший.       — Эти трое уже не поднимутся, — с укором глядя на сына, продолжал Робардс-старший, указав тростью на неподвижные тела в таких же, как у него, пурпурных мантиях. — А с вас, Бруствер, мы потребуем отчета позднее.       — Мне нужно найти Северуса, — при виде мертвецов Гермиона будто очнулась, вспомнив, что ничего на самом деле еще не кончено, и потянула Джинни за рукав.       — Я с тобой, — кивнула та, по обыкновению не задавая лишних вопросов.       — Куда это вы обе собрались? — спросил появившийся откуда-то сбоку Гарри.       Гермиона собиралась ответить честно, но подруга ее опередила, воздержавшись от лишних подробностей:       — Нужно найти Снейпа.       Дернув глазом, Гарри тяжело вздохнул.       — Ладно, я с вами. Не отпускать же вас одних.