Любимый кот

      Джисон что-то готовит, снуя вокруг плиты, пока дочь рисует, сидя за кухонным столом.       — Пап, а сколько время? — спрашивает девчонка, сидя на высоком стуле и болтая ногами.       — Правильно говорить: «Который час», — поправляет её Джисон.       — Пап, а который час? — быстро схватывает Айя, продолжая рисовать что-то в альбоме.       — Почти восемь вечера, — отвечает мужчина, снимая кастрюлю с плиты и направляясь к раковине.       — А если точнее?       — Девятнадцать пятьдесят три, — вновь поглядывая на настенные часы, говорит Джисон. — Зачем тебе, милая?       — Скоро отец придёт. Мне нужно успеть дорисовать картину! — щебечет девочка.       Джисон только головой качает, нежно улыбаясь. Ему, между прочим, тоже нужно успеть, но…       Щелчок замка заставляет вздрогнуть обоих, и Айя бежит к входной двери со счастливым криком: «Отец пришёл!», запрыгивая на руки Минхо, едва его заприметив. Она целует его в щеку и жмётся к крепкому плечу.       Джисон облокачивается о косяк, стоя между кухней и коридором, и нежно улыбается. Он засматривается, пока Минхо тепло целует в щёки дочь, и отмирает, когда его самого чмокают в нос. Тихо посмеиваясь, шлёпает обратно, потому что ужин ещё не готов.       Минхо опускает дочь на пол, чтобы она забрала альбом и убежала в детскую дорисовывать, а сам подходит к Джисону, обнимая со спины.       — Я соскучился, — шепчет Минхо, оставляя невесомый поцелуй на шее омеги, где красуется метка.       — Мы виделись утром, — напоминает Джисон, но сам ощущает тепло внутри, слыша такие важные слова.       — Этого достаточно, чтобы соскучиться по тебе.       И это обыденные слова. Вот уже пять лет — почти столько же, сколько и Айе — на протяжении каждого дня Минхо говорит ему, придя после работы, что скучал, но каждый раз как новый.       Быть может, у Джисона запоздалые реакции, но только после свадьбы он стал ощущать бабочки в животе, когда Минхо рядом. Это странно, это необычно и удивляет, что до сих пор.       Это были первые дни замужества, когда Джисон, смотря на уже своего альфу, который готовил ужин, впервые за тридцать лет ощутил приятный трепет внутри к этому человеку, невзирая на то, что знакомы с детских лет. Очень схоже с пятиминутной волнительной влюблённостью, но не мимолётная она.       У Джисона внутри фейерверки и под ложечкой сосёт. Странно. Он всегда ощущал подобное ко всем, кроме…       — Минхо, — шипит Джисон, играясь, пока его плечи покрывают поцелуями, — я же готовлю.       — Прости, — лепечет альфа, но продолжает оставлять ласковые касания губами на чужих плечах.       Джисон тихо хихикает, уклоняясь, но больше не ругает. Поворачивается лицом к Минхо, откладывая нож, которым нарезал овощи, и обнимает его за шею.       — Такой нетерпеливый, — улыбается омега.       — Твоя вина, — хмыкает Минхо.       У Джисона глаза на лоб лезут и брови вместе сводятся.       — С чего бы? — хмурится он.       — А зачем ты такой красивый, — смеётся альфа и целует.       Джисон улыбается ему в губы, но быстро отлипает, стоит дочери появиться в проёме двери.       — Кхм, — Айя выглядит серьёзной. — Я понимаю, что все эти взрослые штучки присущи родителям, но не при детях же! — она топает ножкой, складывая руки на груди.       — Ты права, — кивает отец, стараясь подавлять смешки. — Мы с папой ведём себя безрассудно, но сейчас же исправимся, — обещает он и, чмокнув Джисона в губы, быстро уходит с кухни.       — Куда это он? — прищуривается Айя.       — Переодеваться, — с улыбкой отвечает Джисон. — Неприлично же в уличной одежде садиться за стол.       Айя кивает, вздёргивая подбородок, и садится на стул, облокачиваясь о него ладонями и закидывая бедро, прежде чем забраться полностью.

***

      Вкусно поужинав и посмотрев какой-то невзрачный триллер, Джисон укладывает Айю спать. Однако стоит ему пересечь порог спальни, как оказывается на лопатках.       Минхо нависает сверху тут же, чтобы страстно поцеловать Джисона. И не то чтобы омега сопротивляется. К нему не приставали уже несколько недель и, как себя оправдывает альфа, из-за забот на работе. Джисон не обижается и не злится. Понимает. А учитывая, что помимо основной работы Минхо часто что-то делает по дому, доёба и быть не может.       Джисон честно представлял себе семейную жизнь иначе, где Минхо, такой заёбанный, просто придёт и рухнет спать. Он ведь был на месте альфы, работая в той же фирме, но в филиале, и точно знает, как выматывают люди, как обессиливает заполнение бумажек. Не сказать, что ему многим легче в качестве домохозяина, но вне социума, исключая омег на детской площадке, точно легче.       И тем не менее Минхо всегда тут, чтобы помочь. Он с удовольствием отпускает Джисона побыть в окружении друзей и выпить в баре с Феликсом и Чонином.       И словно ничего не изменилось за годы. Джисон тусит с друзьями, как и двадцать лет назад. И никто не пишет смс, не нагнетает сообщениями: «Когда домой?» или чем-то подобным. Джисон, если честно, сам волнуется. А вдруг чего? Минхо не пишет. И каждый раз, срываясь домой, его встречают удивлённые взгляды, мол, чего так рано, или вовсе два сопящих на диване тела, уснувших под мультик.       Джисон всё равно волнуется. Пишет сам. Пишет, что скоро будет; отправляет кружочки или фото и просит Минхо делать то же самое. Он правда старается быть беззаботным с друзьями, отрывается, но в моменте уходит в тихое место и звонит Минхо. Не потому что не доверяет или не может расслабиться. Нет. Потому что Минхо и Айя точно важнее всего на свете. И это привычка.       Минхо рад этой привычке. Он всегда отвечает и с ласковой улыбкой смотрит на веселящегося в клубе Джисона. Обещает: всё в порядке и он может не спешить. Джисон не спешит, но дома всегда оказывается до двенадцати, что не скажешь о Минхо.       Минхо время от времени тоже пропадает с друзьями. И сутками. Да. Это окей для Джисона.       Несмотря на то, что его альфа отсутствует по два дня, омега, хотя и переживает, не бесится и не злится. Он знает, что Минхо на рыбалке. Это его тихое и уютное место. Его отдушина. Суть не в том, чтобы словить рыбы — у него даже блесны самодельные и наживки нет. Суть в уединении.       Ещё будучи подростком, Джисон не осознавал, сколь это важно, но точно знал, что важно. Он по глупости прыгнул с пирса в воду, и его отругал Чан, что тот рыбу пугает, а Минхо только улыбнулся. Он сказал, что рыбу пугает шум, а не прыжки с буны. Чан злился, но Минхо устраивало, что все молчат. Только спустя время Джисон понял, что всё наоборот.       Минхо нужна тишина время от времени, чтобы оставаться собой. Нужно что-то переосмыслить, что-то обдумать и к чему-то прийти. Рыбалка ни к чему. Это повод. Не причина. Минхо даже не умеет ловить рыбу. Закидывает леску без крючка и наживы и сидит, думает.       Минхо не звонит и не пишет. Он не в мире насущном, когда на рыбалке. Он в своём собственном. И это нормально.       Они умеют отдыхать отдельно, но всё ещё нуждаются друг в друге.       Джисон не скучает по Минхо, когда он уезжает раз в несколько месяцев. Он возится с Айей, точной его копией, и счастливо смеётся, обнимая её. И Минхо так же хорошо проводит время без Джисона, когда он отсутствует. Играет с дочкой и действительно классно проводит время.       Конечно, оба скучают, но ведь есть время, чтобы провести его друг с другом.       Или нет?       Минхо впивается в губы Джисона, медленно спускаясь к шее и усыпая её бабочками-поцелуями, пока омега выгибает спину, подставляясь под ласковые касания. Джисон раздвигает бёдра шире, плавясь от нескромных поглаживаний, и тихонько скулит, стоит Минхо коснуться его члена сквозь ткань штанов.       Вся одежда летит к чертям, омега остаётся полностью обнажённым. Минхо не спешит избавиться от мешающих вещей. Он обвивает губами головку члена омеги и мажет пальцами по колечку мышц, просунув руку под бедром. Минхо втягивает щёки, насаживаясь на орган полностью, и пропускает его в горло. Толкает пальцы во влажную дырочку и играет с ней, сгибая и разгибая их.       Джисон тихо стонет и извивается, шепча что-то неразборчивое.       — Бельчонок? — ласково зовёт альфа, на секунду выпуская орган изо рта, но тут же обволакивая языком.       — Я хочу… Хочу кончить, — хрипит Джисон, выгибая спину, когда пальцы задевают простату. — Пожалуйста, Хо-я… Пожалуйста.       Минхо улыбается, несмотря на то, что губы его растянуты, и начинает двигать головой и пальцами активнее. В последний момент отстраняется, позволяя кончить себе на лицо, и облизывается, словно кот.       Джисон тяжело дышит, хихикая в ответ, потому что кончить на лицо Минхо не пошло — мило. Он действительно выглядит так, словно кот объелся сметаны, и всё стекает по усам, а вернее, по подбородку.       Минхо улыбается, облизывая алую головку, а затем проводит языком по подбородку. Джисон запускает руку в его волосы, чтобы притянуть и поцеловать. Минхо лужицей тает от ласковых касаний, чуть увлекаясь, и вздрагивает от тихого стука в дверь.       Альфа быстро стирает всё, что было на губах, и подскакивает с постели, пока Джисон натягивает на голую задницу штаны. Минхо открывает, щёлкая замком, чтобы пустить Айю.       — Папа, — восторженно кричит девчушка, заползая на кровать, — а ты знаешь…       — Я ненадолго, — бубнит Минхо, уходя.       Айя нечасто к ним заявляется, но так бывает. И почему-то она приходит очень не вовремя. Чувствует, что ли?       Минхо всегда нежно улыбается в такие моменты и внутри тушит пожар, сбегая в душ. Он отдаёт всего себя фантазии, стоя под тёплыми струями воды, представляя образ Джисона в голове, водя ладонью по до боли твёрдому члену.

***

      Минхо возвращается, когда Айя уже сопит на плече Джисона, и аккуратно берёт её на руки, чтобы унести в её комнату.       Минхо долгое время с нежностью смотрит на дочь, которая тихонько лепечет что-то во сне, а после возвращается к Джисону, ложась рядом и крепко прижимая к себе.       Минхо очень его любит. Когда нежно обнимает и невесомо целует в макушку, думает, что счастливчик.       Быть может, так и есть.       И скорее всего, оба фактора сразу.       Едва ли как-то иначе.