Что для моря значит штиль

Несмотря на внешнюю безобидность голубых зданий центра, здесь никогда не бывает спокойно — нет-нет, да кто-нибудь пробежит мимо, крича что-то человеку впереди, у каждого черного входа стоит группка курящих мужчин, у парадного на скамеечках примостились женщины, а о тренировочной части и говорить нечего — то на улице, то в здании наткнешься на привлекательного полуголого курсанта, разглядывать которых у Тэхена сил уж нет. Поэтому в середине дня во время обеда он прячется на радиостанции — двухэтажном здании, обитом темно-синими панелями. Здесь в такое время почти не бывает народу. Старшие коллеги оставляют лишь одного-двух новичков на экстренный случай. Тэхен тяжело оседает в одно из кресел, расположенных по кругу, здесь все экраны и столы прижаты к стене, поэтому все рабочие места повернуты друг к другу спиной, так что Ким чувствует уединение, не вынужденный смотреть на стажера, что, хоть и посматривает на Кима, однако выгнать незнакомца не решается. Только что Тэхен столкнулся в раздевалке с невероятно красивым юношей и в течение минуты нагло разглядывал его пресс, его руки, а, о боже, эти ключицы… Он хлопает руками по лицу и стонет, вжимаясь лбом в колени. Его щеки полыхают румянцем, а сердце волнительно стучит. Как бы он не отпирался, увиденное ему пришлось по вкусу, однако комментарий своей жертвы разглядываний вернул Кима обратно в его котел стыда и отвращения к себе: — Чего так пялишься, гей, что ли? — Ким не нашелся с ответом и быстро покинул раздевалку, а потом отчаянно искал, где приткнуться в одиночестве, пока не прибрел сюда, думая лишь о том, какой же он все-таки идиот. Из чужих уст его ориентация прозвучала так мерзко и злобно, хотя Тэхен не может быть до конца уверен, что не надумал себе этого, но все равно он точно уверен, что быть геем в обществе мужчин — слишком отвратительно и должно порицаться. А ведь он думал, что сможет избавиться от своих наклонностей и, наконец, стать нормальным парнем. Он трет голову пальцами, ероша еще мокрые после бассейна волосы, когда слышит возню с места курсанта и какой-то писк машины у главного экрана. И вправду, что-то произошло — на экране красным локатором загорелась точка и появилась строка бегущих цифр — координат сигнала. Бедный стажер, впервые столкнувшись с сигналом бедствия, впал в панику: подскочив с места, он напрочь забыл о своей рации и стал носиться взад-перед у экрана, хвататься за голову, трясучими руками боясь нажать хоть что-то на компьютере и все испортить. К счастью для него, именно незваный незнакомец как раз-таки знал, что делать. На радостях, что нашлось занятие, способное отвлечь его буйную голову от самокопаний, Тэхен принялся за дело. Поскольку его мама все его детство проработала радисткой на острове, где жила их семья, Тэхен не поддался панике и первым делом выхватил из-за пояса новичка рацию, чтобы передать новость по линии ушедшим на обед радистам. На листе бумаги он записал координаты и, не поколебавшись, надел наушники с микрофоном, как только сигнал повторился. Новичок, ошеломленный его действиями, тихонько встал за креслом Тэхена и прислушался, полный интереса узнать, что скажут по ту сторону. Радиосигнал выдавал скрежет и шелестящий шум помех, словно на него наваливался грохот штормовых волн, пока слух двух парней не различил более четкий голос. — Коял-1, прием, говорит Мадонна, — некто обращался по кодовым именам, Тэхен подтвердил сигнал, хотя и не знал, как именно шифруется их спасательная база. Пока Ким уточнял причину сигнала и характер бедствия, на радиостанцию прибежали другие радисты, что тут же забрали у курсанта все оборудование и сами быстро влились в работу. Тэхена согнали с кресла, и парень мялся за спиной сотрудников, как и новичок-радист до этого. Он не знал, ему нужно уйти или остаться, чтобы доложить обо всем, что он успел узнать у попавшей в шторм баржи. Некто коснулся его плеча, и это было осторожное, мягкое прикосновение к рукаву его кофты, а не грубый толчок от сильной радистки, согнавшей его с места с бранью. То был приятного вида мужчина с короткой бородкой и улыбчивыми глазами. — Ты хорошо справился, — он отвел Кима подальше от шума, царившего у главного экрана, и предложил присесть рядом в другой части большого помещения. — Значит, уже видел это оборудование раньше? — Да, моя мама принимала сигналы, а отец работал на маяке острова, где мы жили, — ласковые глаза мужчины и его интерес в них располагали к разговору, и Тэхен пускай и неуверенно, но открылся, от волнения из-за чужого внимания натягивая вниз рукава и то и дело неловко потирая пальцами затылок. Они не говорили о том, что привело Кима сюда, но курсанту показалось, что гора сошла с его плеч. Возможно потому, что его восхищенный внешностью человека напротив взгляд принимали с улыбкой, а не с отвращением и насмешкой. А возможно и потому, что напротив был не недалекий молодой курсант, а просто Ким Сокджин, очень приятный и умный парень. *** Одна из самых занимательных тренировок по задержке дыхания — попробовать держаться над водой с завязанными руками и ногами. Намджун вычитал её на сайте американской военно-морской базы по подготовке морских котиков и поделился ей с Юнги во время рядовой тренировки плавания на длинные дистанции. Сам старший инструктор уже стал скучать от однообразных практик. Уже на протяжении месяца курсанты делают одно и тоже по его указке, развивая мышцы и укрепляя тело, но дело пока так и не дошло до настоящих испытаний. Во времена Юнги «школа жизни» по экстренному внедрению в спасательный быт началась у них рано не по расписанию, из-за неожиданных нагрузок подростки страдали судорогами, переутомлением, хронической пониженной температура тела и постоянным обезвоживанием. Именно поэтому Юнги все тянул, не желая брать на себя ответственность за более опасные тренировки, но с предложением Намджуна решил, что пора все же вытаскивать жабок из тепличных аквариумных условий и кидать, наконец, в родное болото. Некоторые курсанты, которые и не слышали о подобных практиках, были поражены приказом инструкторов и сделали шаг назад, отказываясь брать веревки. — Как мы сможем плыть, если будем связаны? — Чонгук в недоумении уставился на старших, вертя в руках плотный шпагат. — Отталкиваясь от дна, — спокойно ответил Юнги, наблюдая, как толпа молодых людей взбунтовалась, отказываясь идти на верное утопленничество и вставать на прямую дорожку в медпункт, да и то, если успеют откачать. Чимин присел на корточки возле сваленных в кучу шпагатов и неуверенно тронул одну веревку, там была, несомненно, крепкой, толстой и грубой. От нее на коже точно останутся царапины и синяки. Он тоже не пылал желанием подчиняться и выполнять такую тренировку. Но вот он снова смотрит на Юнги, стоящего с ровной спиной совсем рядом с ним, и ловит его взгляд, испытующий, но твердый. Паку тут же вспоминаются ободранные до костей, кровавые и обмороженные до черноты пальцы, которыми Юнги рыл ледяной затвердевший снег, растеряв перчатки еще по дороге в гору, крича до сорванных легких от адской боли и усталости, пока спасал Чимину жизнь. Пак в инстинктивном желании вновь убедиться, что с руками любимого все в порядке, опускает на них взгляд, и Юнги словно догадывается, о чем он думает, поэтому неловко отступает и складывает руки на груди, пряча ладони от взора. Чимин вздыхает, но с твердой решимостью берет веревку и поднимается. Он решает принять этот вызов на испытание, которое, возможно, докажет Юнги, что он тоже чего-то стоит и, что более важно, приведет его, Чимина, обратно домой, который он потерял давным-давно. — Все, кто откажется, могут не приходить завтра! — крикнул Намджун вслед курсантам, что, побросав веревки, церемонно направились к выходу из бассейна. Но даже угроза не заставила курсантов остановиться, и более трети потока навсегда покинула их ряды. Оставшиеся в стороне от перебранки тренеры с разрешения начали показывать курсантам, как правильно завязывать узлы друг другу, чтобы не перекрывать ток крови. Пока происходила возня, Юнги стоял в стороне рядом с Намджуном, заполняющим журнал навесу. Ким в гневе и негодовании ставил крестики напротив имен тех курсантов, что ушли, пока Мин задумчиво жевал щеку да рассматривал глубину бассейна. Десять метров — самая глубокая часть. Он помнит, как сам проходил эту тренировку с веревками, только вопрос там стоял не «хочешь-не хочешь», а «сдюжишь или пойдешь на дно». Многие ребята после такой тренировки мучались с кошмарами. А все потому, что тренер не дал им грамотного руководства, когда просто спихнул с края в бассейн и уже там, в панике, юнцам приходилось приспосабливаться самостоятельно. — Старший инструктор, вы решили показать всем пример? — с улыбкой поинтересовалась тренер, почему-то забыв свой флирт с другим коллегой, который так и не пошел с Мином на контакт. Юнги кивнул, уже будучи в плавательном костюме еще с начала тренировки, и попросил её связать ему руки, с ногами он справился самостоятельно, давно наловчившись вязать морские узлы. — С радостью, — она шустро подскочила в нему с веревкой наперевес. Чимина затошнило от этого смазливого подката, и он показал, как засовывает два пальца в горло, рассмешив Тэхена. Ким был единственным, кто хотя бы отдаленно знал об их отношениях, поэтому шутку понял и подпихнул друга в плечо. — Эта тренировка является частью подготовки спецназа, и цель её состоит в том, чтобы не утонуть в течение пяти минут. За вами будет вестись наблюдение, поэтому здесь вы в безопасности, — инструкторы за спиной Юнги кивнули, каждый был вооружен всем необходимым для быстрого погружения. — Сейчас я покажу, как это делается, но мне также нужен доброволец, чтобы на нем продемонстрировать все ошибки, которые вы не должны повторять. Очевидно, никто не хотел быть первым, они-то и согласились на это под большим давлением и угрозой вылета, пока один лишь Чонгук в задумчивости не вышел вперед. Он был озадачен, пока не представляя, как вообще ему удастся выплыть на поверхность крепко связанным, но попробовать хотелось. Его целью было стать лучшим на курсе, чтобы его имя оказалось на слуху спасательной бригады, и они брали его с собой на задания, ведь далеко не всем здесь удастся заполучить работу. — Отлично, курсант, как тебя зовут? — Чонгук, сэр. — Чонгук, хорошо. Смотри, прежде всего, ты не должен паниковать. Все, что от тебя требуется, это напрячь тело, чтобы уйти на дно, а затем с силой оттолкнуться ногами и всплыть на поверхность, глотнуть воздуха и снова на дно. Я не смогу тебе ничего говорить, да и ты сам ничего не услышишь, когда начнешь, поэтому запомни: чем больше стараешься держать голову над водой, тем больше вероятность, что ты утонешь, — Чонгук кивнул и посмотрел на воду перед собой, собираясь с силами для прыжка. Все курсанты смотрел на него с тревогой. — Вытаскивай меня через 5 минут, — кинул Юнги Намджуну за его спиной и, дождавшись кивка спасателя, погрузился под воду. Чонгук все еще был на поверхности, и он вместе с остальными в шоке наблюдал за старшим инструктором. А если не всплывет? А если судорога? Все не на шутку забеспокоились, когда поняли, что мужчина замер на дне, каким-то чудом удерживаясь там под давлением десяти метров воды. Пока Чонгук стоял у мелководья, всего пять метров, инструктор погрузился в самую глубокую часть бассейна. Намджун нервно сверялся с наручными часами с того места, откуда только что исчез Юнги, и, когда прошла целая минута, уже готов был прыгать, пока Мин наконец не появился на поверхности, но не адолго. У мужчины была всего одна-две секунды, чтобы вдохнуть как можно глубже, прежде чем тяжесть тела снова потянула его на дно. Увидев, что с инструктором все в порядке, Чонгук прыгнул следом. Погружался он не так долго, с его ростом в почти два метра он быстро достиг дна и поначалу выпрыгивал из воды слишком часто, целых три раза за минуту, чтобы справится с паникой и отрегулировать дыхание. Когда он погрузился в четвертый раз, то решил замереть, напрягая ноги и плечи, и посмотреть, почему же старший инструктор так долго находится на дне. Они оба были в очках для плавания, поэтому могли хорошо видеть в кристально чистой воде огромного бассейна, и, присмотревшись к дальней левой стене, раскрыл секрет. Для того, чтобы долго держаться под водой, Юнги просунул правую ступню под железное кольцо — крепеж, к которому прицепляют лестницы или грузы для тренировки задержки дыхания. Благодаря объему своих легких, спасатель мог долго время не всплывать, а, прислонившись к стенке, задумчиво смотреть вдаль, казалось, инструктор мыслями был далек от этого места и был неподвижен, как скала. Наконец, заметив курсанта, Юнги указал ему головой наверх, и Чонгук кивнул, послушно всплывая, чтобы вновь насытиться кислородом. Всего через две минуты тренировка его была завершена и Чонгук наконец понял, что ему было крайне мало этого времени уединения и тишины. Теперь он отлично понимал инструктора Мина. Остальные курсанты начали, как забавная макрель, прыгать в воду по шесть человек на мелководье, и многие после полученного опыта переменили свое отношение к этой тренировке. Конечно, некоторые не смогли совладать с собой, так и не справились с паникой, кто-то пострадал от судороги, у кого-то разыгралась головная боль от давления воды, но вышло без крупных происшествий. Говоря о Чимине, он сам не на шутку перепугался в первую минуту, старался освободить руки и поначалу ему не удалось как следует оттолкнуться от дна, только м третьей попытки, но он был горд собой и еще половину дня слушал восторженного Тэхена, который считал, что как минимум покорил Килиманджаро, и из пяти минут раздул историю на целый увлекательный рассказ.