of suns & moons

– Всё потому, что я люблю тебя, – бормочет он и чешет затылок, внезапно застеснявшись, и, вопреки своему обычному взрывному характеру, – он говорит тихо, почти будто с трепетом, и в уголках его рта танцует мягкая улыбка; не совсем уверенный, разрешено ли полностью раскрыться. Мысли Саске резко обрываются. – Я не могу поверить, что не понял этого раньше, это так очевидно: вот почему я никогда не хотел ни с кем ходить на свидания, пока тебя не было, и, кроме того, — – Чт…. что ты только что сказал? Наруто моргает, раз, другой, и его щеки слегка розовеют. Он смотрит на пустую бутылку в своей руке, перекладывает ее из одной руки в другую и качает головой. – Я никогда ни с кем не встречался, – говорит Наруто и не смеется. – Даже после войны, когда за мной бегало много девушек — некоторые из них были даже очень хорошенькими, понимаешь? Его волосы отбрасывают тень на лицо и закрывают глаза, из-за чего по ним невозможно читать. Саске всегда находил прибежище в этих голубых радужках, выплескивая эмоции, которые застревали у него на языке и никогда не покидали его рта. – Хината снова призналась мне в любви в прошлый День Святого Валентина и связала мне шарф — красный, очень мягкий и красивый, – продолжает он, и горький смешок срывается с его губ, едва слышный, как будто он не уверен, говорит ли правду. В груди Саске появляется жжение, уж очень знакомое, и он не двигается и никак не реагирует. Он давно знает, что Хината чувствует к Наруто, в этом нет ничего удивительного, никакой магии, все в деревне это знают. И теперь, похоже, Наруто тоже знает — в конце концов, это был вопрос времени. Он старается не обращать внимания на тихий голос в глубине своего сознания, который становится громче по ночам, когда он вот-вот заснет; он позволяет голосу нашептывать ему на ушко горько-сладкие надежды только тогда, когда его защита ослабевает и перед его глазами ярко сияет изображение глупо ухмыляющегося мальчика со светлыми волосами и глазами цвета неба. – Тебя не было, – продолжает Наруто, и это звучит как обвинение, когда слова слетают с его губ. – Все мы ходили к Ичираку, ну, за исключением Шикамару, он провел весь день с Темари — в любом случае, в тот день мне было очень одиноко, хотя многие девушки пытались привлечь мое внимание, а потом Сакура сказала мне привести Хинату домой. Саске наблюдает, как Наруто сглатывает. Это очень изящное движение, его кадык подпрыгивает вверх-вниз, и Саске стыдится собственной наивности. Он знает, что пути назад для него нет, никогда не было и никогда не будет. – Мы почти не разговаривали, пока шли, но я заметил, что она пристально смотрит на меня, а когда я оглянулся, она покраснела и отвела взгляд. Ничего необычного, да? Что ж, но когда мы пришли и я хотел попрощаться, она вдруг схватила меня за руку — и призналась мне. На мгновение воцаряется тишина, пока Наруто, кажется, погружен в свои мысли, и Саске подумывает уйти. Он не хочет знать, что будет дальше, он не хочет дарить Хинате ее счастливый конец, не тогда, когда — когда — – Потом я вспомнил ее первое признание, – делится своими мыслями Наруто и бросает взгляд на Саске сквозь несколько прядей волос, не поворачивая головы, и Саске чувствует себя обожженным, чувствует, что его слишком хорошо читают, и трусливо отводит взгляд. (И это то, что у него получается лучше всего) – Знаешь, как я отреагировал? Саске прикусывает губу. На его языке ощущается привкус меди. – Меня на самом деле не интересует твоя жалкая любовная жизнь, Наруто. На этот раз Наруто смеется, но для ушей Саске это звучит поверхностно. – Никак, – все равно говорит он, – я вообще никак не отреагировал. А потом она бросилась в атаку на Нагато и чуть не погибла, а я пришел в ярость, потому что чувствовал себя таким виноватым. – Это действительно тупо, даже по твоим меркам. – Она была готова умереть за меня, понимаешь? Она сказала это сразу после своего признания, и, мягко говоря, я был в шоке. После того как она выздоровела, мы больше никогда не говорили об этом, и со временем я подумал, что она потеряла ко мне интерес. Но этого не произошло. – Какой же ты догадливый ублюдок. Он знает, что должен заткнуться, сказать что-нибудь вроде поздравлений и быть лучшим другом, каким он и должен быть, но что-то ноет в его сердце, и он не может заставить его остановиться — – Когда она сказала, что все еще любит меня, и что со временем ее чувства ко мне даже усилились, я снова испытал это чувство. Теперь я знаю, что это чувство вины, что я зациклился на вере в то, что я чем–то обязан ей за то, что она всегда думала обо мне, заботилась обо мне, и когда я увидел шарф, который она связала для меня — все часы, которые она, должно быть, потратила на вязание — мне захотелось попробовать. Я был многим ей обязан. Саске сжимает кулаки, в нем нарастает гнев, и он кисло проглатывает его целиком. Здесь нет места таким чувствам, напоминает он себе. Он не обязан чувствовать себя так, словно у него что-то украли. – Я принял ее шарф, а затем наклонился, чтобы поцеловать ее, – продолжает Наруто грубым голосом, и Саске чувствует тошноту в животе. Затем Наруто качает головой и вытирает лицо, внезапно становясь очень усталым. – Но пока ее губы были на моих, и я практически чувствовал, насколько она счастлива, и насколько я — нет. Мягкость ее губ, ее тело, прижатое к моему, — все это казалось мне неправильным. Саске хочет ударить Наруто по лицу. Он не хочет слышать ни о какой другой девушке — он мог бы жить с Хинатой, наследницей Хьюга, всегда дружелюбной и нежной, каким Саске никогда не будет. Они были бы хорошей парой, они могли бы быть счастливы. Верно? – Думаю, именно тогда я наконец понял это. Я не мог любить ее, потому что уже любил кого-то другого. Я спросил себя, когда это началось, и, честно говоря, я не могу точно сказать. Должно быть, это происходило медленно, на протяжении многих лет, и теперь я достаточно храбр, чтобы сказать тебе, и алкоголь, вероятно, мне в этом помогает. Наруто тихо смеется, а затем поворачивает голову и смотрит на Саске глазами, которые ничего не скрывают; дыхание Саске застревает в легких, и он проклинает себя за то, что хотел быть причиной этого сияния в голубых-голубых глазах Наруто. – Не утруждайся, – цедит Саске сквозь зубы, но не может заставить себя оторвать взгляд. – Мне все равно, кого ты хочешь поцеловать. – Я знаю, – отвечает Наруто, и на секунду Саске кажется, что выражение глаз Наруто едва заметно меняется. – Все в порядке, и я никогда больше не буду говорить об этом, но на этот раз я должен сказать тебе, или я взорвусь прямо сейчас. Саске фыркает и проглатывает язвительный ответ, клокочущий у него в горле. – Тогда продолжай. – Закрой глаза, – требует Наруто, и кажется, что его беспечное отношение снова вернулось, как будто он сидит там, заложив руки за голову, с кривой усмешкой на губах. Саске чувствует раздражение. – Да пошел ты, Наруто. Я домой. Прикосновение кончиков пальцев Наруто к его бедру небрежно, как будто это не заставляет кожу Саске тосковать по тому, чего он не должен чувствовать, и что ему не должно не хватать. – Давай, ублюдок, мне... мне легче сказать тебе, если твои глаза закрыты. – Прекрасно, – шипит он и скрещивает руки на груди в попытке почувствовать себя более защищенным в этой ситуации, которая доставляет ему дискомфорт и делает его уязвимым. Это очевидно, но ему все равно. В течение нескольких секунд ничего не происходит, и Саске начинает думать, что Наруто насмехается над ним, но затем в воздухе происходит небольшое изменение, и он пытается расслабиться как можно лучше с нервно бьющимся сердцем в груди. – Как я уже сказал, есть причина, по которой я никогда ни с кем не встречался в те годы — и теперь это довольно очевидно для меня, потому что это ненормально, когда люди думают об одном и том же человеке каждый день, когда они просыпаются, когда они ходят по улицам, ища малейшее сходство в других или ночью, когда они лежат в постели, и этот человек – последнее, о чем они думают перед тем, как заснуть, — даже когда упомянутый человек находится за много миль отсюда, пытаясь стать сильнее. Бутылка Наруто слишком громко ударяется о стол, и Саске приходится заставить себя закрыть глаза. – Пока не открывай глаза. – Заткнись. Комната наполняется колебаниями, и это также отражается в следующих словах Наруто. – Не сердись на меня, Саске, пожалуйста. – Тогда, наконец, покончи с этим, идиот, и я не буду. – Обещаешь? – Наруто! – рычит он, начиная чувствовать нетерпение, и слышит смех Наруто, его теплое, вызванное алкоголем дыхание овевает его лицо. У него от этого кружится голова. – Ладно, ладно, – шепчет Наруто. – Я делаю это. Сейчас. По-настоящему. И когда Саске делает следующий вдох, на его губах оказывается другой рот, теплый и мягкий, с любопытством покусывающий его губу, и сердце Саске замирает. Когда он выдыхает, прикосновение исчезает. Глаза Саске резко открываются. – С днем рождения, Саске, – говорит Наруто, но это громче, чем шепот, раздающийся в пространстве между ними, спотыкающийся и неуверенный, и его щеки окрашиваются в малиновый цвет — – Это в тебя я влюблен. Ты не обязан отвечать, и между нами ничего не должно измениться. Я просто хотел, чтобы ты знал. Теперь ты можешь идти домой, если хочешь. Саске кашляет, и есть вероятность, что его лицо тоже становится немного темнее, чем обычно. Он медленно переваривает то, что только что произошло. – Что, если я захочу, чтобы все... отличалось от того, что есть сейчас? – Прошу, ты сказал, что не будешь злиться... – Я не злюсь, усуратонкачи, я хочу... я имею в виду, я... Саске вздыхает. Он трет переносицу и пытается найти нужные слова в хаосе, который Наруто оставил ему в ту секунду, когда тепло его губ исчезло с его собственных. Он никогда не был силен в словах, он чувствовал себя увереннее на языке молний и огня — – Ты хочешь сказать, что не ударил бы меня, если бы я снова тебя поцеловал? Наруто прикусывает нижнюю губу, проводя языком по чувствительной коже там, и зрение Саске на долю секунды окрашивается красным. Это исчерпывающий ответ, думает он. Он все равно отвечает. – Я не могу обещать, но, я думаю, ты мог бы попробовать и посмотреть, что получится. На этот раз в голосе Саске слышится долгожданная легкость, и Наруто легко подхватывает игривый тон. – Это то, с чем я могу справиться, – улыбается Наруто, переполненный радостью, и хватает Саске за воротник, притягивая его к себе для еще одного поцелуя. И Саске не возражает. (Начнем с того, что он никогда не возражал)