Эта проклятая флора и фауна

Покалывание по всему телу становилось невыносимым, распространяясь жгучим ощущением при каждом прикосновении туники к коже. Тем не менее, он продолжал двигаться, отыскивая расщелины между огромными скалами, уходящими в багровое небо, где он устроил себе временное логово, которое быстро стало ему необходимостью, так как он кое-что понял… С тех пор как он прибыл в это место, он столкнулся с множеством мутировавших монстров и растений с подозрительными последствиями. Вообще, все живые существа в этом мире были весьма подозрительными. Гигантская змея с двумя головами? Она плюется ядом-афродизиаком. Плотоядное растение, которое может вырвать свои корни и просто ходить? Оно распыляет споры афродизиака. Речная вода, которая очень слабо касается корней сухого дерева, почти не отличающегося от всех остальных? Конечно, это афродизиак! С самого момента прибытия ему приходилось снова и снова подавлять токсины, проходящие через его тело, с помощью своей ци, пока он сражался с монстрами и восстанавливался после энергетической утечки, которая привела его сюда, постепенно истощая и без того скудную духовную энергию. Добравшись до пещеры, он с тяжёлым выдохом опустился на землю, расстёгивая наручные ремни и узел пояса. Когда он направился к своей импровизированной спальне, на земле остались следы скомканной одежды. Будь проклята здешняя флора и фауна! Он даже не мог с чистой совестью сражаться от чистого сердца. Каждый раз, когда он что-то резал, ему каким-то образом удавалось распылить яд-афродизиак! Яд, кровь, желудочный сок, споры и даже вода — нужно было поаплодировать творчеству, количество было разнообразным и бесконечным. Если бы это было странным маленьким садом в Шэньси, он бы даже подумал о том, чтобы начать бизнес по продаже средств для создания ночного настроения, но где он был? Здесь, застрял в нелепом месте, пока не получит нелепый меч, способный разрезать ткань по измерениям. Чхон Мён взял ведро с водой, которое он наполнил утром, плеснул водой на раскрасневшееся лицо и воспользовался возможностью вытереть пот. Несмотря на то, что он был спрятан в ледяной пещере, с прядей волос по коже стекала вода, он чувствовал только тепло, идущее из глубины его ядра и охватывающее всё его тело. Это был самый коварный метод, с которым он сталкивался, работающий в паре с его духовной энергией; чем больше он пытается устранить её, тем больше усиливается эффект. Он попытался расслабиться на импровизированном коврике, на котором проводил ночи, решив медитировать, вместо сна. Если долго ждать, то всё должно пройти само собой, говорил он себе, устраиваясь поудобнее. Через пару часов он понял всю тщетность своих усилий. Мало того, что это было бесполезно, так он ещё и продлевал свои страдания, словно это была пытка. Каждое движение ткани по коже сводило его с ума, а беспокойство приносило больше вреда, чем пользы. Он издал хныкающий звук, сжимая кулаки. Сдерживаемое напряжение не давало ему покоя, если бы только он мог выместить его на себе, ударив по чему-нибудь! А вместо этого: единственный способ разрядки? Нет, он не должен действовать импульсивно, иначе яд может даже пересилить его чувства… С другой стороны, он, сам того не осознавая, начал слабо покачиваться бёдрами о коврик, гоняясь за мимолетностью облегчения в каждой кости. По позвоночнику пробежала приятная дрожь. Забудь об этом! Чхон Мён быстро встал, внезапно почувствовав, как волна адреналина толкает его руки расстегнуть узел брюк с неуклюжестью, рождённой отчаянием. К тому времени, когда ветер поцеловал его голую кожу, руки уже начали ощупывать тело, пытаясь успокоить чувство срочности. Он обхватил рукой член, вздрогнув от этого ощущения. Сдержанно вздохнув, он с силой погладил свой член, упираясь в него с затаенным дыханием. Напряжённые мышцы медленно начали расслабляться, от порыва ветра по коже побежали мурашки. Через несколько мгновений он почувствовал, что его сознание ненадолго прояснилось. Он с сожалением посмотрел на тёплую жидкость на коврике, понимая, что потом придётся переделывать свою работу, но не слишком заботясь об этом. Он начал задаваться вопросом, почему он не сделал этого раньше, когда это было так просто. Уже захлёстнутый чувством потребности, он закончил снимать брюки и даже развязал узел внутренней одежды, проводя рукой по мягкой коже груди, оставляющей след тепла при каждом прикосновении. Разумный выбор? В любом случае, разум был не тем, что он привык делать. Поэтому он перестал беспокоиться об этом, сел в более расслабленную позу, опустил плечи и вытянул ноги. На этот раз он даже издавал тихие, прерывистые звуки, перекрывая неровный стук своего сердца. Снова и снова, он поглаживал свой член, пока не наступила кульминация. Когда ему показалось, что этого недостаточно для стабилизации ци, он даже согнулся в коленях и осторожно ввёл в себя смоченный слюной палец, где, как он помнил, должна была находиться мужская точка удовольствия. Шершавые мозоли на пальцах натирали нежные стенки, задевая маленькую выпуклость, слишком чувствительную, такую невыносимо притягательную. Трение было даже немного болезненным, когда стало очевидно, что слюны недостаточно, но его это уже не волновало, он мог только продолжать, остекленевшими глазами и затуманенным сознанием, гнаться за разрядкой. Перекатываясь на коврике, он слышал слабые отголоски собственного голоса, доносившиеся из пещеры, пока солнце не зашло за горизонт и не показалось вновь.