Друзья так не поступают!

Люська слизывал крошки с тарелки. Брусничный пирог был чудо как хорош! Матти с завистью смотрела — ей пирога не досталось в наказание. Однако Люська наказан не был, и чего ему отказываться? Тем более пирог мама Матильды еще и взбитыми сливками помазала! Ну, только дурак бы отказался. Поэтому, когда Матти после в комнате звонко выпалила «Предатель!», Люська оторопел. Кем, кем, а предателем он никогда еще не был. — Чего это предатель? — Того это! Мама тебе специально пирог подсунула, чтобы меня позлить. А ты взял! Люська не поверил своим ушам. Матти совсем глупая, что ли? Да пусть радуется, что Люська вообще с ней дружит. Кто, кроме него, стал бы водиться с тощей костлявой девчонкой? Еще и рыжей. — Друзья так не поступают, — припечатала Матти, отвернувшись гордо. Люська естественно сказал то, что сказал бы любой порядочный человек в такой нелепой ситуации: — Дура. А потом они подрались. Ну, как подрались — Люська получил ладошкой по лицу, и в ответ пихнул Матти в плечо. Та на пол уселась, но реветь не стала, зло только посмотрела. Книжные приключения пришлось отложить — какие тут кораллы северных морей, если в Матти бес вселился? Люська топал домой, с досадой щеку потирая. Ух, фурия. Аж следы от когтей остались. «Хоть бы не ядовитые были». Дома никого не было — ни мамы, ни бабушки. Тетка, естественно, дежурила, она поздно возвращалась. Люська обиженно в зеркало посмотрел, пока Бофер крутился вокруг ног, радостно махая хвостом. Вот уродина, пол лица располосовала, словно Люська с котами дрался. Ну, положим с одной кошкой. Бешеной. Звякнула дверь входная, и Бофер сразу помчался встречать. Значит, не бабушка. Мама? Не хотелось с ней сейчас столкнуться — опять будет обнимать и целовать. Люське сейчас поговорить хотелось, а не жалости. — Ты почему дома? — А ты? Люська на тетку посмотрел настороженно, а потом удивился. Лицо ее было разодранным, словно по асфальту повозили. Больно, наверное. — Отпустили сегодня, как видишь, — холодно сказала тетя, в зал идя, к старому латунному шкафчику. Там всякие медикаменты хранились. — Твоя очередь. — Да там… из-за пирога. Люська мялся, но все же выложил тетке все что на душе. Та хоть и не обнимала, и не жалела его никогда, зато слушать умела. — Друзья так не поступают, — согласилась она, перед зеркалом лицо обрабатывая. Сначала Люськино, потом свое. Бофер радостно лез на руки, мешался и выражал преданность. Люська вздохнул, а после просиял. Гордо произнес, радуясь своей задумке: — Тетя Клара, а давай ты мне сладкое запретишь, я Матти приглашу, и мы ее угостим? Тетка хмыкнула, головой покачала. Погладила Бофера, от чего у таксы случился приступ собачьего счастья: — Уверен? Я же понарошку запрещать не буду. Матери потом жаловаться не начнешь? Люська нос вытер деловито и замотал головой — не начну, мол. Ну и что, что Матти рыжая и тощая. Зато с ней в пиратов играть можно — капитан Рыжая Борода ей давался удивительно хорошо.