Ты же останешься со мной?

Конец. Это однозначно был конец, и Сяо прекрасно понимал это. Он не бессмертный, но смог продержаться в этом мире дольше своих товарищей. За свою жизнь якша сделал многое, много хорошего, и много ужасного. Много ужаснейших, непростительных вещей. Конечно не желая этого, но всё же сделал. Именно за эти дела, карма преследовала его. И после очередного сражения, тьма захлестнула адепта. Захлестнула с головой, и он ничего не мог с этим сделать. У него не было причин оставаться в этом мире, не было даже желания там быть. Поэтому он спокойно принимал свою кончину. Но вдруг тьма немного рассеялась, и сквозь неё Сяо услышал мелодию. Это были не крики к которым он привык, это были чистые и прекрасные звуки флейты. Музыка не просто просачивалась сквозь боль, она прогоняла всё тёмное, что хранил в себе адепт. Тьма уходила… ... Сяо пришел в сознание. Он помнил, что случилось вчера, не в силах поверить в это. Он не знал кто играл на флейте вчера, а просто мечтал ещё раз услышать эту мелодию. Несколько дней подряд якша приходил на то место, и ждал, но никто не пришёл. Тогда Сяо расспросил Моракса о том, кто это мог быть, и гео архонт предположил, что силы неизвестного музыканта должны быть сильнее чем собственные силы адепта, значит это кто-то равный архонту, и скорее всего это анемо архонт Барбатос. — А вы не знаете как я могу с ним связаться? — Возможно он услышит тебя, если ты обратишься к его статуе. — ответил адепту Моракс. — Хорошо, я вас понял. Спасибо что уделили мне своё время. Сразу же после этого разговора Алатус отправился в Мондштадт к статуе Барбатоса. Там он простоял несколько минут, которые казались ему часами. Он не знал что нужно, или что можно сказать. В итоге он смог произнести только два слова: — Спаси…меня… Он не решился говорить больше, а просто ждал. Ждал чуда, верил что сейчас должно произойти что-то, на что он так надеется всей своей душой, черной и использованной душой, которая готова расколоться в любой момент. И чудо произошло. Позади адепта появилась фигура. Это был Барбатос. *Спустя несколько месяцев* — Сяо, я же вижу, что ты не спишь, можешь не притворяться и открыть глаза! — сказал Барбатос, смахнув волосы со лба адепта, лежащего у него на коленях. Сяо открыл глаза, и первое, что он увидел, было лицо Венти в пару сантиметрах, от его собственного лица. От неожиданности Якша вздрогнул, и даже зажмурился. — Неужели ты и правда думал, что я не вижу? Или боялся, что я уйду когда проснешься? Не волнуйся, я буду рядом. Столько, сколько хочешь. То, насколько сильно архонт понимал его чувства поражало Алатуса. Это был уже не первый (и однозначно не последний) раз, когда бард говорил о нём так, будто видел Якшу насквозь. Но это было логично, если посмотреть со стороны. Венти — архонт, а Сяо всего лишь адепт. Но он в любом случае хотел бы понять Вена также, как он понимал его. — Спасибо… — произнес Алатус, снова открыв глаза. — Хех, я рад, что ты в порядке. Может тогда сходишь со мной на фестиваль морских фонарей в этом году? Говорят там будет продаваться отлично вино! — Венти уже успел сводить якшу на праздник в Монштадте, но видимо он не собирался на этом останавливаться. — Я бы с радостью, но карма… Разве она не будет сильнее мешать в большом скопление людей? — его грехи снова мешали ему жить, и даже после нескольких столетий, это всё ещё ранило. — Ну что ты? Я же буду рядом, так что карма пропадет, не волнуйся! — это были именно те слова, которые адепт так жаждал услышать. Сяо был рад, что теперь он может отдохнуть, что может избавиться от кармы хоть ненадолго, и провести с Венти время, не думая о кошмарах, или о том, что он может кому-то навредить. Он надеялся, что они смогут побыть вместе, не обращая внимания ни на что, кроме друг друга. *Спустя ещё какое-то время* (Пометка для тех, кто хочет включить песню) —Барбатос мёртв, Сяо. — Эти слова, тихо произнесенные Джун Ли, прогремели как гром для Алатуса, и после них не раздалось ни звука. Наступила гробовая тишина. Воздух стал тяжелее, он, казалось, хотел удушить всё живое, что находилось в комнате. Возможно, если бы напряжение хоть немного увеличилось, стекла в окнах лопнули. Сяо не мог произнести ничего. Рассудок помутился, в голове всё смешалось, а окружающий мир перестал для него существовать. НЕТ. Этого просто не может быть. Сяо не мог утратить цель своей жизни. Только не снова. Он думал, что у него не осталось ничего, что возможно потерять. Но это случилось. Он потерял единственную причину оставаться в этом мире. Он потерял ВЕНТИ. Что? Горькая слеза скатилась с щеки адепта… Разве он мог плакать? Разве он УМЕЛ плакать? Если всему, что дорого для Алатуса суждено исчезнуть, то он должен исчезнуть сам. Тьма внутри него пылала как никогда раньше, и он отправился на место, где карма в первый раз по-настоящему отступила. На то место где он в первый раз встретил Венти. Нет, внутри него не было надежды, что всё повторится, а бард вернётся. Внутри него бушевали эмоции. Они были подобны урагану, что срывает всё на своём пути. Они перемешивались, оттенки создавали новые цвета, и разобраться в них было невозможно. Карма разрывала его, слёзы застелили глаза, но якша не сопротивлялся. Он сдался, не в силах подняться после очередного удара, его тело и душа были слишком измотаны и не готовы принять ещё одну потерю. Но вдруг ему показалась фигура Барбатоса. Возможно это истощенный разум сыграл с ним злую шутку и показал очертания возлюбленного в последний раз. Но что если нет? Если есть хоть малейший шанс ещё раз встретить Венти, Алатус будет бороться за него ценой своей жизни. Адепт попытался подняться, стать чуть ближе к той фигуре. Эта манящая фигура так близка, и недосягаема одновременно… Его тень приблизилась. Неужели это явь? Сяо смог подняться, и тут же бросился в раскрытые объятия архонта. — Это ты, Венти? — Сяо боялся открыть глаза, вдруг всё происходящее сон? Так что он прижался к нему и ждал ответа. — Да, я рядом, милый. — с улыбкой ответил архонт— Не бойся, открой глаза. Барбатос вытер слёзы с глаз якши, и он решился посмотреть на него Это был бард. ЕГО бард. Музыкант который спасал его множество раз. И он спас его снова. Сяо узнавал каждую знакомую черту в портрете. Он был прекрасен. Барбатос был в своей божественной форме, и оттого казался ещё лучше. Но что-то было не так. Да, цвет глаз и кончиков косичек изменился. Теперь они были не изумрудные, а фиолетовые. — Венти, что с тобой случилось? — А, ты про это. — архонт покрутил свою косу в руке. — ничего особенного, можешь не волноваться. — Скажи… Как ты выжил? — Сяо, запомни. Я мёртв для этого мира, мёртв для всех людей и богов, возможно даже мёртв для себя. Но я буду жить ещё вечность ради тебя. Только ты знаешь что я жив, и ты сохранишь нашу тайну, я уверен. Если я предложу тебе покинуть Ли юэ, ты согласишься? — Да. — Сяо произнёс эти слова, и казалось он мог почувствовать их вкус. Он не был уверен, вкус свободы или надежды, но точно что-то противоположное вкусу снов, которые ему приходилось есть. Возможно, с точки зрения морали, скрыть факт жизни архонта и не было правильным решением, но Алатус даже не рассматривал другие варианты. Для него это был единственное верное действие. И никто не вправе винить его за это. Он выбрал Венти, а Венти выбрал его. Это всё, что ему нужно было для счастья. Даже если весь мир не согласен.