Новая песня

      Хан в очередной раз закатил глаза, стоило ему прочесть комментарии Стэй о его сольных песнях. Да, зачастую он писал песни о несчастной любви (Хотя Джисон был категорически не согласен с тем, что та же Volcano была в категории песен о несчастной любви), из-за чего у многих людей, которые слушали его сольники появлялись вопросы, что же он такого пережил, раз пишет такие песни. А Хан лишь отмалчивался или вовсе отшучивался.       По официальной версии агентства для СМИ и фанатов, он никогда не был в отношениях. Частично это было правдой, ведь Джисон действительно никогда не был в отношениях с девушкой. Ну а про свою не самую традиционную ориентацию Хан и сам не спешил распространяться — он как никто другой был знаком с таким явлением как гомофобия. Всё-таки Хан прожил пока что существенную часть своей жизни в Малайзии, которая была одной из самых гомофобных стран в мире, где к таким, как он, мягко говоря, относились не очень хорошо.       Джисон помнил, как ему постоянно приходилось прятаться и прикусывать язык, чтобы не выдать своей ориентации. Даже его родители со старшим братом до сих пор не знали, что Джисон предпочитает парней девушкам в романтическом, ну и что скрывать, в сексуальном плане. Нет, возможно они что-то подозревали, но у них не было никаких подтверждений. Ну а Джисон ничего не подтверждал им.       Но даже несмотря на такую обстановку, у Хана были отношения, пока он жил в Малайзии. Они были вместе целых два года, но сейчас Джисон прекрасно понимал, что его тогдашний партнёр был ещё тем абьюзером и манипулятором. Старше на три года и весь такой идеальный во всём, шестнадцатилетний Ли Раххим с лёгкостью вскружил голову неуверенному в себе тринадцатилетнего Джисона.       И Хан в первые месяцы действительно чувствовал себя любимым. Раххим тогда постоянно хвалил его старания в музыке и, как тогда казалось Хану, поддерживал его. Это теперь, после работы с психологом и из-за общего взросления, Джисон понял, что Раххим всегда со снисхождением смотрел на старания Хана и похвала его была пропитана ядом, ведь он всегда говорил, что Джисон конечно молодец, но лучше ему бросить всё это и заняться чем-то стоящим.       А дальше Раххим начал показывать своё настоящие лицо, в конце концов насильно склонив Джисона к интиму. Была боль, угрозы и страх. Хану было максимально противно от себя и этого мира. Хана буквально изнутри убивало то, что он никому не мог рассказать обо всём происходящем, ибо тогда пришлось раскрыть свою ориентацию, что грозило просто катастрофическими последствиями для жизни Хана. Так что приходилось молчать, а на вопросы родителей и брата огрызаться — нечего им лезть в его жизнь.       Джисон так же пытался уйти от Раххима, но каждый раз получал пощёчины с ударом по животу и угрозы об уничтожении всей жизни Хана, если тот только попробует уйти от Раххима. И Джисон молчал и терпел. А затем Ли сам бросил Хана — нашёл новую игрушку. И Джисон вздохнул с облегчением. Нет, ему было жалко несчастного паренька, который попался в лапы этого чудовища с красивым лицом и сладким голосом, но становиться героем он не собирался — сам еле вырвался из его лап.       К тому моменту Джисон стал замкнутым, неуверенным в себе пятнадцатилетним юношей с начинающейся депрессией, намёками на прогрессирующую социофобию и любовью к музыке. Оставаться в Малайзии Джисон не хотел и, спустя несколько ссор с родителями, добился шанса на прохождения прослушивания в одно из корейских айдол-агенств с условием, что если он не пройдёт, то вернётся обратно и забудет про свою мечту заниматься музыкой. И Хан вернулся в родную Южную Корею в полном одиночестве.       Хан, после пережитого, закрылся от людей. Да, он смог пройти прослушивание и начать тренироваться. Но кое-что мешало Джисону полностью раскрыться — теперь он был язвительным и очень колючим подростком, который просто хотел писать музыку. И по возможности вновь начать доверять людям и не видеть в каждом действии в свою сторону подвох. И Бан Чан был первым человеком, которому Джисон смог довериться. Затем в их дуэте с Чаном-хёном появился и Чанбин-хён, с которым они стали 3RACHA. И Джисон чувствовал себя счастливым…       А затем Чан начал собирать группу своей мечты, и Хан познакомился с ним. Ли Минхо был… внеземным. Прекрасный танцор и просто очень добрый парень, старше Хана на два года, заставил сердце Джисона за долгое время знакомо, влюблённо, встрепенуться.       Джисону по-прежнему было больно и страшно полностью открываться людям — из новых знакомых лишь Чану-хёну он смог доверить свой главный секрет и рассказал об своих неудачных отношениях. Чан, мягко говоря, был в шоке от рассказа младшего. Он ни в коем случае не осуждал Хана, поскольку у него, выросшего в Австралии и обладающим не только толерантными родителями, но и бисексуальной ориентацией, было понимание того, что Хан был жертвой этой истории. И Кристофер пообещал хранить секрет Джисона, параллейно помогая тому выбраться из нынешнего состояния. И терпел изредкие вспышки агрессии Хана в его сторону, потом спокойно разговаривая с ним.       И Минхо-хён тоже помогал Хану полностью раскрыться и вновь начать доверять людям. И постепенно Джисон вновь расцветал и открывался своим новым друзьям.       Сейчас, вспоминая всё это, Хан лишь вздыхал и превращал свои тяжёлые моменты из прошлого в топливо для песен. Больше он не был тем сломанным четырнадцатилетним парнишкой, который был совершенно один со своей бедой и не имел возможности рассказать, что его тревожить хоть кому-то.       Сейчас ему было уже двадцать три. Он известный айдол и продюсер, имеющий прекрасных друзей и поистине великолепного парня. Минхо-хён дарил Хану всю свою любовь и всегда поддерживал Джисона, ни разу не обесценив его чувства. А Хан по-настоящему любил его и просто не мог уже представить своей жизни без своего Минхо-хёна. А Раххим, что ещё несколько лет приходил Хану в кошмарах, навсегда остался в прошлом и больше никогда не доберётся до него — старые знакомые из Малайзии, с которыми Хан поддерживал общение, сообщили ему, что Ли посадили на очень долгий срок. Джисон тогда выдохнул полной грудью — этого монстра заперли, и он больше никому не навредит.       — Да уж… — вздохнул Джисон, посмотрев ещё несколько комментариев Стэй. — Неужели у меня действительно всегда грустная любовная лирика?       — Без обид, но это так, — хмыкнул Феликс, отвлекаясь от своего телефона, в котором до этого добивал очередного босса. — Такое ощущение, что ты не умеешь писать о другой любви.       — А вот и умею! — Хан был искренне возмущён. — У меня уже даже есть новая песня для SKZ-RECORD о счастливой любви!       — Да ну? — Феликс даже отложил телефон в сторону. Сейчас они сидели в комнате отдыха в агентстве и отдыхали между репетициями к продвижению нового камбека и подготовкой выступлений для премий в конце года. — А почему молчал? Я же твой солнечный близнец! Ты должен был мне рассказать!       — Я немного стесняюсь… — Хан как-то сник.       — Почему?       — Эта песня… Она о наших отношениях с Минхо-хёном… И записал я её с Минхо-хёном вместе…       — Это же просто великолепно! — Феликс аж припрыгнул на месте от восторга. — Уверена, что она вышла просто великолепной!       — Ликс, мне немного страшно её выкладывать, — признался Джисон, — Ты же прекрасно знаешь, что мы находимся в одной из стран, где к представителям ЛГБТ относиться не очень хорошо и нам приходиться скрываться. И я боюсь, что люди поймут, что эта песня не просто о любви, а о существующих отношениях между мной и хёном…       — Расслабься, Сони, — Феликс сразу же обнял его, старясь подбодрить. — Никто не поймёт. А если поймёт, то ничего не сможет доказать. Вы с хёном не светитесь нигде, а ваше взаимодействие все воспринимают как фансервис, так что всё будет хорошо.       — Да, ты прав… Спасибо что успокоил.       — Не за что!

***

      Лежа на кровати, в объятиях Минхо-хёна, пока на ноутбуке шёл «Твоё имя», Джисон полностью наслаждался жизнью. Два часа нашла свет увидела их с хёном «Want so BAD», которая, несомненно, наделает много шума, ведь это долгожданная всеми совместная песня Джисона и Минхо.       Так что, предварительно отключив свои телефоны, парочка решила посвятить свой редкий выходной лишь друг другу.       — Сони, ты у меня такой талантливый… — Минхо нежно поцеловал Хана в макушку. — Мой самый лучший эйс.       — Ну хватит тебе… — Джисон заметно смутился.       — Не хватит, — лукаво усмехнувшись, Минхо поцелуями начал спускаться вниз. — Я люблю тебя и всегда буду повторять тебе то, что ты самый настоящий талант. И мой любимый котёнок. Твоя новая песня вышла просто великолепной.       — Ты тоже принял в ней огромное участие, хён, — Джисон аккуратно запрокинул голову назад и посмотрел в глаза Минхо, что прервался с поцелуями. — Если бы не ты… Если бы не твоя любовь и не поддержка, то эта песня бы никогда не появилась. Ты делаешь меня таки счастливым, хён…       — Ты меня тоже, Сони… Ты делаешь меня самым счастливым на этом свете, — Минхо оставил ещё один поцелуй на лбу Хана, заставляя того тихо рассмеяться, и начал напевать строки из их новой песни, пока Джисон довольно жмурился и чувствовал себя самым счастливым и самым любимым человеком во вселенной.

В тот момент, когда я впервые увидел тебя, я понял, что это судьба Ты — моя судьба (ты — моя судьба) Бессмысленная нервотрепка — пустая трата времени Это всегда ты