Ночные кошмары

      Обычно все боятся ночи, темноты, когда не знаешь, что и кто тебя окружают. Когда воображение берёт власть над критическим мышлением. Тьма будоражит, взывает к первобытным страхам. При свете дня боишься иного, совсем иного. Особенно, когда ты взрослый. Боишься опоздать на работу, что цена за лечение будет непомерно высокой, боишься за близких людей. Так было раньше. Я ждал каждое утро как можно скорее, захлёбываясь в ночных кошмарах, выныривал в новый день и жадно дышал солнечным воздухом. Когда ты окружён светом — бояться иррационального в ночи кажется смешным, но это повторяется раз за разом. Жуткие ночные сны, из-за которых постельное бельё пропитывалось потом, я вздрагивал, метался по кровати, к утру подушка оказывалась на полу.       Джо водила меня по врачам, устав от моих криков сквозь сон. Мы перепробовали невролога, психиатра, даже к гипнотизёру ходили. Таблетки, спорт, тишина перед сном. Ничего не работало. Джо стала спать в отдельной комнате. Первое время я просыпался в её объятиях, она целовала моё липкое, от пота лицо, успокаивающе гладила по спине и шептала, что всё в порядке. А потом шла на кухню, чтобы сварить кофе.       Мы оба не высыпались. И причиной тому были мои кошмары. Со временем Джо всё реже и реже будила меня, сначала обзавелась затычками для ушей, потом то и дело ночевала у подруги, ну, как говорила тогда. Верил ли я? Да, наверное. Мне не хватало прикосновений её мягких губ ко лбу и аромата ночного крема, который она наносила на веки. И тогда стало казаться, что кошмары имеют власть не только по ночам, но и при свете дня. Они рушили то, что так сильно любил.       Я очень хотел обычную семью. Чтобы у нас с Джо были дети. Мы даже квартиру смотрели такую, чтобы из гостевой спальни сделать детскую. Но там в итоге спала Джо. Возвращаясь с поздно домой с работы, иногда заставал её задремавшей, в обнимку с мягкой игрушкой. И тогда, прикрыв глаза, через ресницы, старался разглядеть не просто Джо с плюшевым мишкой, а Джо с небольшим свёртком на груди. С нашей малышкой. Они обе ждали бы меня с работы и засыпали в трогательной позе, если я опаздывал. Знаю, что Джо тоже хотела ребёнка, наверное, ещё больше чем я. Замечал за ней, как она смотрит на женщин с колясками или на беременных, которым срок скоро разродиться. Тогда она, сама того не замечая, прикладывала ладонь к плоскому животу, слегла гладя.       — Пока ты не разберёшься с кошмарами, я думаю, что ребёнок — это плохая идея, — эти слова дались ей тяжело. В моменты близости она просила всегда использовать защиту, как бы не умолял. Тогда я верил, что ребёнок изменит меня к лучшему, что бессонные ночи у кроватки изгонят кошмары. Что у нас с Джо появится что-то общее в виде дочки. Коллеги на работе шушукались за моей спиной, сначала тихо, а потом громче и громче. Они видели Джо с другим. Он водил её в ресторан, где работает муж секретарши, покупал нижнее бельё в магазине, которым владела сестра Тэмми, из отдела кадров. Я делал вид, что не слышу их, что эти разговоры меня не касаются, что это какая-то другая Джо. Но по ночам... По ночам слухи оживали, я видел Джо в объятиях других мужчин, как она смеётся, прищурившись, танцует в одном купальнике у бассейна, в одном из тех, которые носила до нашей свадьбы. Открытая, дерзая, свободная. Я видел, как она раскована и счастлива там без меня. Пока я тону в зыбучих песках, пока меня разрывает на куски стая диких собак, её улыбка превращалась в надменный оскал, она видела мои мучения, но не пыталась их прекратить.       По утрам, снова просыпаясь в холодном поту, я ощупывал себя в страхе, вдруг, правда, меня разорвали на тысячу кусочков? Успокоившись и придя в себя, шёл помочиться, на обратном пути осторожно заглядывая в комнату Джо. Ночевала она сегодня дома или нет? Если Джо спала на кровати, я выдыхал, чувствуя прилив нежности к ней. Вот она, хрупкая милая Джо. Пусть между нами давно не было близости, но я уверен, что если проскользну к ней под одеяло, то она приятно удивится. Но если её не было кровати…Меня словно обливали холодной водной из ведра. Я сжимал дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. В глазах тут же появлялись образы из моих кошмаров.       А что, если она водила любовников и к нам в дом? Что если они трахались, а потом пили вино из наших свадебных бокалов и смеялись? Смеялись над глупым муженьком, который кричит по ночам от ночных кошмаров, который писался в кровать даже в студенческие годы, который до сих пор не понял, что жена ему изменяет. От этих мыслей жар приливает к лицу, хотелось броситься в комнату, вытащить всё содержимое шкафчиков и шкатулок Джо, водить по ним носом, как хищное животное, а потом, зарывшись в одежду, замаскировав запах, ждать её.       На негнущихся ногах я возвращался в свою спальню, стараясь прогнать эти дикие картинки из головы. Но они редко уходили. Я закрывал глаза и представлял, как став хищником, большим голодным тигром, жду свою жертву среди тряпок. Тогда ладонь сама скользила в сторону пениса, и я двигал рукой, в красках представляя момент, как она входит в дом, кладёт ключи в баночку на тумбочке в коридоре. Потом снимает туфли и неспешно разминает затёкшие ступни. Потом Джо зовёт меня по имени. Но я молчу. Она кидает сумочку на пол, ох уж эта дурная привычка, идёт на кухню, чтобы включить чайник. У неё наверняка затекла шея после работы за компьютером. Пока Джо идёт в свою комнату, то прокручивает в голове рабочий день, снимает блузку, чтобы закинуть её в стирку, снимает лифчик. И уже потом, с голой грудью заходит в комнату. Её поражает беспорядок на полу, она не замечает меня. На коже красные полоски от лифчика, Джо осматривается, ей страшно, и снова зовёт меня по имени. Она пятится из комнаты, пока не спотыкается об какую-нибудь из вещей. Вот тут выпрыгиваю я. Прижимаю Джо к полу, раздирая тонкую кожу острыми когтями. Она кричит от ужаса и боли. Запах страха только раззадоривает. Никто не придёт ей на помощь, как и она перестала приходить ко мне. Я вгрызаюсь в её лицо, раздираю на клочки грудь, не останавливаюсь, даже когда она перестаёт дышать. Теперь Джо знает, что я чувствую. Я сижу на кровати, откинув назад голову, улыбаясь, впервые за долгое время. Жарко дышу, наслаждаясь эякуляцией.       На работе мыслями то и дело возвращаюсь к той фантазии и у меня снова встаёт. В конце рабочего дня замечаю на себе сочувствующие взгляды коллег. Мне хочется узнать, что случилось, и я не придумываю ничего лучшего, чем закрыться в туалетной кабинке. Уборная выполняет также роль и курилки, здесь обсуждают проекты, делятся новостями и плодят сплетни. Сначала я не слышу ничего интересного. Футбольный матч, посиделки с родителями жены, грудь Карен из второго отдела снабжения. Уже собираюсь выйти, как слышу своё имя.       — Да, я тоже слышал, а он словно отношения к этому никакого не имеет.       — Может он не в курсах?       — Да ерунда, не замечать, как твоя жена уже почти полгода спит с другим мужиком! Это сильно, тут только слепой не заметит! Они смеются.       — А может оно и к лучше, ты его видел? Синяки под глазами во! А она ещё молодая, красивая. Будь я бабой, тоже бы от него ушёл.       Они меняют тему, обсуждают какую-то девчонку, с которой один из них познакомился в клубе. А я хочу смеяться вместе с ними, но в горле ком. И до сих пор не укладывается в голове — Джо хочет мне бросить? С работы выхожу одним из последних.       Медленно бреду по городу, особо не смотря по сторонам. Джо хочет уйти. Развестись. Оставить меня один на один с ночными кошмарами. Наша комнатка для гостей опустеет, не будет её вещей. Я останусь один в пустой квартире. Страх обволакивает меня всего, сжимая горло, на лбу и спине выступает холодный пот. Я медленно вставил ключ в замочную скважину, стараясь разогнать кошмары, прикрываясь светом дня. Но они уже глубоко проникли ко мне под кожу. Кладу ключи в баночку в коридоре, снимаю ботинки, аккуратно поставив их на полку в шкафу.       Автоматически замечаю на полу туфли и сумку Джо. Бреду в сторону кухни, медленно переставляя ноги. Оболочка, пустой человек. Джо готовит ужин. Она что-то напевает себе под нос, помешивая еду в кастрюльке. Я рассматриваю её пустым взглядом, она не замечает меня, потому что в наушниках. Джо готовит и вид у неё весёлый. Обычный пучок волос на затылке распущен и волосы волнами ниспадают на плечи.       Когда какая-нибудь непослушная прядка лезет в лицо, она с улыбкой заправляет ту за ухо. Хочется подойти со спины и поцеловать её в шею, чтобы она тихо вскрикнула от неожиданности, потом улыбнулась и мы, поцеловавшись, весело и игриво, как в первые месяцы после свадьбы, начали готовить ужин вместе. Я замечаю на краю стола пустой бокал из-под вина. Вот она — причина хорошего настроения. Уже собираюсь шагнуть в кухню, улыбнуться ей как можно приветливее и поговорить, как замечаю второй бокал в раковине. В итоге тупо пялюсь на них. У нас кто-то был? А может, он до сих пор не ушёл? И она готовит ему ужин. Что, если она не хочет уходить, а хочет, чтобы ушел я? И это уже не наша квартира, а Джо и её любовника? Я выдыхаю через сжатые зубы. Джо в хорошем настроении. Она не замечает и не слышит меня. Когда она отворачивается от плиты и замечает меня, стоявшего за её спиной, то вскрикивает, прижимая руку к груди. Джо тянется к ушам, чтобы вытащить наушники. Грудная клетка ходит ходуном, я чувствую её испуг на кончике языка. Стоит первому наушнику оказаться в её ладони, как я ударяю Джо ножом в живот. Она оставила его на столе, видимо, резалась овощи, к лезвию прилип листочек петрушки. Она вскрикивает, зрачки расширились от ужаса, я вдыхаю её страх, наслаждаюсь им. Как в замедленном кино она открывает рот, чтобы закричать, но тут я вгрызаюсь зубками глотку Джо, позволяя опьяняющему ужасу, вместе с кровью, проникнуть в меня. Сам того не замечая бью Джо в живот ножом ещё несколько раз, превращая его в кровавое месиво и продолжаю вгрызаться в шею. Вот какой на вкус страх.       Когда Джо перестает сопротивляться и кровь уже редкими толчками выходит из сонной артерии, я отступаю на шаг, рассматривая беспорядок, который мы устроили. За окнами уже темно. В квартире сгустились сумерки. Кажется, уже глубокая ночь. Я попробовал страх на вкус и мне впервые не страшно в темноте.