Для тебя, Совершенный [BL]

Глава 38. Но зелень мне нравится больше всего Жизнь вошла в привычную колею. Тан Гуан был не сильно удивлен просьбе своего племянника, так как Тан Фэй подготовил почву, лично рассказав о событиях ночи аукциона. Глава династии распорядился насчет внедрения изменений первого этажа пристройки, дабы Цин Цю могла чувствовать себя более комфортно и безопасно. Сяо Баю данный жест показался очень милым, и он незамедлительно искренне поблагодарил Тан Гуана. Ходили слухи, что глава даже немного покраснел. Со временем у детей было все необходимое. Сяо Бай взял привычку приносить Цин Цю разные игрушки. Он хотел дарить их и Шену, но тот решительно отказывался, фыркая — «Я уже не ребенок!». «Как же, как же» - думал Сяо Бай. Однако юноша решил, что дети самостоятельно найдут себе занятия по душе, стоит им лишь показывать разные направления. Шен был очень трудолюбивым. Он взял на себя обязанности Лю Цзиня и во всем помогал Лю Минь. И он, и Цин Цю таяли под заботой этой доброй женщины. Они оба думали: «Вот бы это была моя мама». Но вслух, конечно, не признавались. До поры до времени… Цин Цю любила проводить время во внутреннем дворике и часто лежала на траве. Если Сяо Бай заставал эту картину, то непременно ложился рядом, выпуская немного своей ци, так как знал, что детям она по душе (а кому нет?). Иногда они лежали молча, а иногда вели беседу – в обоих случаях им было комфортно друг с другом. Сяо Бай этого не помнил, но с того рокового момента, когда слепая девочка повернулась к нему на сцене, хотя она никак не могла почувствовать его присутствие, между ними словно возникла связь. Что-то неуловимое, но при этом сильное и надежное. Однажды, они лежали рядышком, и Цин Цю проявила любопытство, которое окружающие уже обозначили ее отличительный чертой. — Братик, дети говорят, что у меня волосы странного цвета. Что такое цвет? Я могу это понять? Или уже никак? - для Цин Цю мир никогда не был таким же, как для других. И не только потому, что она не видела его с рождения. Темнота была обусловлена как ее глазами, так и условиями в которых она жила прежде. Сяо Бай немного помолчал, задумавшись, но вскоре улыбнулся и повернулся лицом к девочке. — Цин Цю, мир очень большой и многогранный. В нем довольно много способов ощущать и чувствовать. Если ты не можешь использовать метод, которым пользуется большинство, тебе просто нужно найти свой собственный. Я сейчас объясню, садись. Проведи ладошкой по траве. Как тебе? - Сяо Бай уже сидел рядом с девочкой. — Мм, она мягкая, а еще, когда я лежу, то приятно пахнет, а утром слегка влажная» - Цин Цю погрузилась в приятные ощущения, ведь они также ассоциировались у нее с Сяо Баем. — Угу. Это зеленый цвет, - довольно улыбнулся юноша. «Зеленый? Зеленый, я поняла! Братик Шен, говорил, что твои глаза тоже зеленые, это правда?» - у девочки появился небольшой румянец. Прежде безликое слово приобрело для нее смысл и это было невероятно волнующе. — Да, мои глаза тоже зеленые, но немного по-другому. О! Наверное, как трава ночью, слегка прохладная. Пойдем, есть еще кое-что, - Сяо Бай взял девочку за руку и повел к ведру с колодезной водой. — Опусти руку вот сюда. Не бойся, она постояла на солнце, так что не ледяная. Цин Цю послушно опустила руку в воду: — Холодное, но вместе с этим приятное. Что-то такое успокаивающее, но при этом чувствуется сила. Сяо Бай подумал: «Эх, какое точно описание глаз дурака А-Цзиня», но вместо этого сказал: — Полностью согласен. Это синий. Нравится? — Очень нравится! Братик, а ты можешь еще показать? - Цин Цю металась между смущением и восторгом. Этот человек, которого, казалось, она чувствует сильнее, чем других, так просто и непринужденно делал ее мир гораздо шире. Ей почудилось, будто этот новый мир будет существовать только пока рядом Сяо Бай. И это было очень тревожное чувство. — Я попробую, но пока не очень много получится, прости. Пойдем к тетушке, - юноша взял ее за руку и повел в пристройку. Там он зажег свечу и поставил ее на столик. Затем он взял ладошку Цин Цю. — Не бойся, я не сделаю тебе больно. Есть два цвета, они имеют схожесть, но также большое различие. Так, давай вот отсюда. Как тебе? - он подвел руку девочки на безопасное расстояние о огня. — Теплое. Но не легкое тепло, а совсем слегка давящее, как будто плотное немного, - Цин Цю была очень сосредоточена и старалась максимально концентрироваться на своих ощущениях. — Ага, это оранжевый. А теперь, я подведу руку чуть ближе. — А сейчас горячо! Не больно, но совсем другое, как будто в оранжевый сильнее или его стало больше. — Именно! Это красный, - юноша задул свечу, — У огня есть несколько цветов. Красный сам по себе очень мощный, скажем так, если красного много, то это даже опасно. Иногда его считают агрессивным цветом как раз из-за того, что ты сейчас почувствовала. Как тебе, понятнее немного? - Сяо Бай действовал по наитию и скорее интуитивно, ведь он не мог узнать, как это воспринимается со стороны Цин Цю. — Это очень понятно! Огромное спасибо, братик, - девочка серьезно кивнула головой, но кое-что осталось не раскрытым, — Но…мои волосы? Какие они? Извини, если ты устал, можно в другой раз! Сяо Бай прикинул про себя и решил, что надо немного подождать. — Нет, я объясню сегодня, но давай сначала выпьем чаю? Тетушка, внеплановое чаепитие! — Да-да, конечно, молодой господин… - у Лю Минь было сложное настроение, с приходом детей и этот «благородный небожитель» стал вести себя как ребенок…как очень капризный ребенок… Спустя пару часов, проведенных в беседке за разговорами, Сяо Бай вывел Цин Цю во внутренний дворик, так как решил, что солнцепек позади. — А теперь подними руки и приподними голову. Что чувствуешь? — Мм, теплое…Но не такое как оранжевый. Очень нежное тепло. Будто окутывает полностью все тело. И хочется улыбаться, - сказала девочка и сразу же претворила свои слова в жизнь. Юноша опустил ее руки и оставил ладони в своих собственных. — Солнце бывает разным. Бывает как оранжевый, а летом даже как красный. Но вот такое, как ты сейчас почувствовала, оно твое. Твои волосы вот такого цвета. Нравится? - юноша мягко улыбался, вглядываясь в лицо девочки. Она чувствовала тепло его ладоней, ощущала на себе любящий взгляд, и ее сердце забилось как никогда прежде, а из почти прозрачных глаз выступили слезы. В этот раз она плакала не беззвучно. Всхлипывая и собрав остатки воли в кулак, она наконец смогла сказать: — Нравится, очень нравится! Но зелень мне нравится больше всего!