Что не говорят твои губы..

− Дядя Фёдор. Темноволосый парень, чей взгляд до этого был прикован к монитору, заинтересованно взглянул на белокурое дитё, складывая брови в домик. − Кто? − Дядя Фёдор,, − Не называй меня так. Раздражённо поморщившись, Достоевский вновь отвёл взор на погасший экран, в отражении которого можно было прекрасно разглядеть негодующее лицо девочки. − Почему.. − Я в школе уже от этой клички нахватался, хоть ты меня не добивай. Нарочно ломая голос, мол обижен, Фёдор легонько вздрогнул от нахлынувших воспоминаний. Именно это время в своей памяти он хотел стереть бесследно. Уже было далеко за полдень. Осенний вечер наступает быстро. Только что светило скупое осеннее солнце - и вдруг, выглянув в окно, ты видишь, что всё покрыто тьмой. Сумерки опускаются в пять часов. Небо становится серо-голубым, постепенно голубой оттенок темнеет и превращается в синий. Ветви редких городских деревьев кажутся чёрными на фоне синего неба. С каждой минутой становится холоднее. Ветер, который днём играл с листьями и слегка перебирал волосы на голове у прохожих, разозлился из-за темноты и злобно пытается оборвать ветки на кустах и молодых деревьях. На небе зажглась звёздочка. Но вскоре на синем небе появились чёрные тучи и закрыли небосвод. Шумно застучали капли дождя. Люди спрятались в тёплых и светлых квартирах. А злой и грустный от одиночества дождь бродит по городу и заливает его холодными потоками воды. В такую негласную погоду Колю приспичило наконец съездить за несчастным зарядником в центр города, сразу после того как проводил Аню до дома. Удивительно что эти двое не пристрелили друг-другу колено по дороге обратно. И так свалив на весь вечер до техно магазина, старший Гоголь оставил своё чадо с Федей одних дома. Напарникам, как бы то они не хотели, уже послезавтра нужно было возвращаться на службу в дневную смену. Дабы заполнить ненавистный отчёт за прошлую неделю, Достоевский позаимствовал на один вечер домашний компьютер Яновского. − И как мне тогда тебя называть? − Как душе угодно, только не дядя Фёдор. Немного призадумавшись с характерным "хмммм", Аня в ту же минуту победно щёлкнула пальцами. − Фея! − И кроме этого. − Фёлка! − Нет. − Федюша? − Ты моя экономка что-ли? − Фиалка... − Предпочитаю ирисы. − Ну... Может тогда Феденька? −... У тебя фантазии нет чтоль.. − Тебя так Микки называл. Мне понравилось. Достоевский был самую малость обескуражен собственными мыслями, при каких обстоятельствах в разговоре Николай мог звать его так ласково. "Феденька". Но если задуматься, то это самое адекватное прозвище, что могла ещё придумать его сестра. − Ну-с, валяй. − Ура! Радостно жестикулируя всем чем только можно, Аня упёрлась ему на спинку кресла, заглядывая на монитор. − Феденька, а что ты пишешь? − Отчёт по работе. − томно вздыхая проговорил Достоевский. − Какой отчёт? Вопросительно сверкая разноцветными глазами, девочка легонько покачивалась из стороны в сторону, мешая этим брюнету. − Плановый, мы его каждую неделю пишем... Аня слезь. Послушно спрыгнув с кресла, девчонка пару минут постояла рядом с Фёдором, а затем жалобно посмотрела на аметистовые глаза напротив. Читая всё в чужом взгляде, парень удрученно выдохнул. − Можно. Вновь загоревшись энтузиазмом, Аня неуклюже залезла на чужие колени, про себя сравнивая тонкие ноги Федюши с массивными ляжками, на которых она также часто садилась пока старший брат смотрел фильм на компьютере. Достоевский одной рукой придерживал девочку, дабы та не упала, а другой продолжал клацать по мышке. − А зачем вы вообще его пишете? − Отчёты? Чтобы принимать любые осмысленные решения нам нужна информация. В простейшем случае, когда мы лично непосредственно участвуем в процессе или находимся физически в том же помещении, вся необходимая информация поступает к нам автоматом по аудиовизуальным каналам даже если мы этого не особо желаем. − Хрень какая-то. − Не то слово. Помолчав ещё какие-то тридцать секунд, оба залились звонким смехом. Фёдору были чужды братские или сестринские отношения. Он был единственным и последним сыном в семье, пока матушка его не покинула от тяжёлой болезни. Всё его детство прошло в компании самого себя и нескончаемых книг. Не то что бы парень так сильно желал иметь себе маленького брата или сестру, но именно в такие моменты когда что-то до мурашек весёлое и миниатюрное громко смеётся у тебя на коленях, становится сложно сдержать нарастающую улыбку и не потеребить светловолосое чудо по голове. Как же всё-таки она похожа на Колю. − А почему вы не скажете своему боссу, что устали от отчетов? − Боюсь в таком случае меня лишат работы. С горе пополам закончив писать последний пункт, Достоевский с неприятным удивлением вспомнил что его флешка осталась в прикроватной тумбочке. − Что-то случилось? − Флешку дома забыл... Какой смысл писать 3 три страницы доклада если его некуда перекинуть. − Флешка? А у нас есть одна флешка. Микки её из своей квартиры забрал. − Правда? Ань, можешь принести её? Получив в ответ громкое "Угу" девочка потопала в сторону комнаты Гоголя и так же быстро вернулась, держа в маленьких ладошках тёмно-синюю флешку. − Спасибо Ань. Торопливо усаживая девочку обратно на коленки, Фёдор вставил флешку в системный блок сразу открывая содержимое. На его большое удивление, в ней находились не отчёты за прошедшие три месяца, а куча фотографии сделанных дома, на улице, даже на природе. − А для чего...Микки использовал эту флешку? − Нам три года назад камеру подарили на новый год, и Микки все сделанные фотки ставил сюда. − Как интересно... Недолго думая, Достоевский кликнул на первое фото. Отчёт подождёт. На ней были изображены Коля и Аня прямо за новогодней ёлкой. Маленькие, совсем юные, наверное решили сразу попробовать новый подарок. Из-за неопытности фото вышло слегка размытым, но от этого не менее счастливым. На второй фотке также был новый год. А если точнее новогодний стол наполненный разного вида вкусностями. И мандаринами. От воспоминаний, что дарили фотографии, Аня радостно вскрикнула и начала подробно описывать при каких обстоятельствах были сделаны фотки. − О! А это мы здесь голубей в парке ловили! Нас потом какой-то дядя в форме выгнал. А здесь Микки со мной пирожки готовит! У меня между прочим, самые вкусные вышли! Тут мы на каруселях катаемся, а здесь... И так далее. На протяжении всего монолога девочки брюнет решил что эти оба вообще камеру из рук не убирали. Одна красочная фотка сменялась на другую, и у каждой имелась своя предыстория. На пятидесятой фотке находился только Николай, сфотографированный с...оголенной спины. По всей видимости, он был против того чтобы его снимали. Достоевский всегда знал что у его напарника в меру накаченное тело, но именно здесь это можно было разглядеть в полной мере. А у Коли талия ничё так... Чувствуя как собственные щеки предательски заливаются краской, Фёдор, не дав Гоголю младшей объяснить как было сделано фото, перелистнул на другое. − Эй.. − Кхм.. Можешь продолжать. Раз за разом оба белокурых на фотографиях по мере истечении времени взрослели, а вместе с ними улучшалось и качество. Много же времени Николай провёл за изучением фотокамеры. Теперь понятно почему Гоголь при любом удобном случае пытается навести объектив на Федю. Дойдя до семидесятой фотографии, аметистовые глаза широко раскрылись, а Аня подозрительно притихла. На фотке был изображен уже более-менее взрослый Николай, одетый в праздничный костюм. Прямо посреди большого бального зала, Гоголь кружился в танце с какой-то темноволосой девушкой, при обнимая её за талию. Незнакомка была одета не менее празднично. Красивое белое платье изящно сидело на её фигуре, а левая рука девушки лежала на его плече. Ахуеть не встать. Эт кто? − Ань.. А с кем это он танцует? Ань. − Таней... − Кто такая Таня? −.. Ну..Бывшая Микки... Они встречались два года назад, ходили вместе на свидания, она часто у нас ночевала... Они перестали общаться спустя полгода. Микки мне так и не объяснил, почему именно она его бросила, но после расставания Микки не мог найти себе места примерно год. Ходил темнее тучи и не улыбался. А ведь действительно. На фотографии Гоголь самым своим влюбленным взглядом смотрел на свою партнёршу. Она тоже не обделила его вниманием, улыбаясь при танце. От этой фотографии Фёдору стало как-то не по себе. Неприятное жжение в груди терзало его изнутри. Гетерохромные глаза были слишком наполнены любовью. Рука слишком нежно поглаживала чужую талию. Оба они выглядели уж больно гармонично. Страннее всего, то что Николай никогда за всё время их общения и не упоминал какую-то Таню. Парня странно перекосило. Его преследовали слишком навязчивые мысли наполненные неизвестной горечью, и даже, обидой. А почему обидно не понятно. Самая обыкновенная фотка. Тогда ещё влюбленная пара. Что в этом такого? Но именно что-то "такое" заставило с треском в костях перелистнуть фотографию, нервно скрипя зубами. "Почему-то ему эта Таня не понравилась" − Микки вроде говорил что удалит всё их старые фотки, но эту, наверное, упустил... "Или просто не хотел её удалять" − подумал про себя темноволосый. На всех последующих фотках, как и говорила Аня, Гоголь либо вообще отсутствовал, либо выглядывал где-то из-за угла, нечаянно попадая в кадр. И вид у него действительно не самый лучший. − Таня мне всегда казалась очень хорошей. Я и подумать не могла что они расстанутся..−промолчав ещё какую-то минуту, она с большей уверенностью добавила−.. Феденька, не оставляй моего брата, пожалуйста. После того как он устроился на работу, Микки всегда приходил домой счастливый, и мог часами о тебе рассказывать. Я не хочу чтобы братик снова грустил. Почему-то от каждой фразы, что проговоривала девочка, жжение в груди отзывалось лезвием по ребрам. Всё что она говорит − правда?.. −... Я попытаюсь.. Закрыв вкладку с фотографиями, Достоевский открыл свой отчёт, ставя прошлый диалог в большой тупик.

***

− Дорогие коллеги, у меня есть для вас небольшая новость! И вот уже все вернулись в столь любимый офис. Казалось Гоголь соскучился даже по крысам, что тырили у него еду всё это время. В это утро он встретил бабю Любу с таким счастливым лицом, с коим после выпускного не уходил. А Фёдор всё это утро пытался его образумить, держа подальше от несчастной уборщицы. Но на обеденный перерыв их всех собрали в одном кабинете для того чтобы огласить какую-то новость. Николай не терпеливо постукивал ногами в ожидании, а Достоевский не заинтересованно бросал взгляды на уже знакомые лица. − Я хотел сообщить Вам, что сегодня наши рядиполицейских пополняются вот такой прелестной особой! Дмитрий Васильевич указал на рыжеволосую девушку возле себя, что робко поглядывала на работников, уводя смущенный взгляд лиловых глаз куда-то в пол. Фёдора новость скорее удивила, нежели обрадовала. Серьёзно, девушка в участке? Нет, это не значит что ей здесь не место только потому что она девушка, просто на вид эта особа была слишком хрупкая для такой работы. Гоголь же новости обрадовался. Теперь есть кому старые анекдоты рассказывать! А то эти уже мухобойкой его отгоняют. Чтоб не выёживался. − Ну-ка милейшая, представьтесь. − М-м.. Меня зовут Юля.. Юл-ля Ванчилоская. Рада познакомиться.. Казалось несчастная прямо сейчас провалиться под землю от стыда. Так сильно багрело её лицо. − Ну-с, Юля. Добро пожаловать. Дабы не перечить прежним традициям, мы отдаем тебя на временное попечение... Николаю Васильевичу! Если выйдут некоторые трудности в работе, смело обращайся к нему. Он у нас работяга с опытом. От сей новости выпал не только блондин, но и брюнет. Ладно если б там Мише какому-то выдали, но Гоголю. Последний в свою очередь нервно улыбнулся и нелепо помахал новой напарнице. Увидев это Юля окончательно вспыхнула, прикрывая лицо ладонью. Заметив это, русский непроизвольно начинает нервно постукивать шариковой ручкой по столу, хмурясь в лице. Юля ему не понравилась. Или то что она поставлена с Колей в напарники. Это же неприятное чувство преследовало его позавчера после той фотографии. То же лезвие в груди и всё то же жжение. Когда все дружно поздоровались с новой работницей и уже расходились по своим рабочим местам, блондин энергично прыгнул в сторону новенькой, чтобы познакомиться лично. Девушка на все его действия дико смущалась и краснела при виде своего нового напарника. Как Гоголь перед Достоевским когда-то. Изредка бросая взгляд на эту парочку, Фёдор с наиболее недовольным видом выходит из помещения, оставляя ручку одну на столе.