Позволь согреть тебя

Он нашёл её на крыше школы. Она сбежала туда на перемене и тихонько плакала, сидя на холодном покрытии. Чонин смотрел на неё издалека. Он стоял возле двери и держался за ручку. Отвернулся, поставил ногу на первую ступеньку. И вдруг закрыл дверь и сделал несколько шагов к ней. И остановился. Что он может сказать ей? Что может спросить? Надо ли спрашивать что-то? Может, лучше так и стоять вот здесь, недалеко от входа, а потом так же незаметно уйти, как он и пришёл: она его не видела и не слышала. Ким Ёнсук плакала тихо, но Чонин слышал её всхлипы. Они были похожи на мяуканье его кошки по утрам, когда она жалобно просила приласкать её в объятиях. Сравнивать всхлипы с мяуканьем весьма остроумно и в то же время нелепо. Чонин отогнал это сравнение. Из-за чего она плакала? Пожалуй, этот вопрос интересовал его больше всего. Он подошёл к ней и сел рядом. Уроки уже закончились. А она всё плакала и плакала. — Тебя проводить? — спросил Чонин. — Кажется, прозвенел звонок с последнего урока. Ким Ёнсук подняла голову. Нашла в рюкзачке носовой платок и вытерла им лицо. Ёнсук не смотрела на Чонина, но и не смущалась его присутствия. Он был её другом. Познакомились они недавно на кружке по шахматам. Чонин неплохо играл в шахматы и решил записаться на кружок. Он перевёлся в новую школу в этом году. Ему исполнилось восемнадцать лет, а он всё никак не мог привыкнуть к переездам. Прежняя школа и друзья остались где-то там, за спиной. Писали ему всё реже, а спустя месяц и вовсе перестали. От этого было тоскливо на душе. Но ничего не поделаешь: надо привыкать к переменам. — Покрытие холодное, — сказал Чонин, глядя на ноги Ёнсук, обтянутые чёрными колготками. Он был не уверен, что они тёплые. — Вставай. Я провожу тебя. Он не знал, где находится её дом да и не спрашивал об этом. В школе они общались немного: изредка обсуждали домашнее задание или контрольные тесты, на кружке по шахматам делились выученными комбинациями. Она была не сильно разговорчивой, больше тихой и какой-то печальной. Он видел, как она плакала после шахматного кружка, но тогда не подошёл к ней. Она шла за ним, потупив голову. Чонин предложил понести её рюкзачок, но она покачала головой и прижала рюкзачок к своей груди. На Ёнсук была белая шапочка, белая куртка и белые варежки на руках. Волосы у неё были длинные и чёрные, а глаза большие и печальные. Вокруг глаз синяки. Она мало спала. Они шли по улице, освещённой огоньками. Светящиеся гирлянды висели на дверях магазинов, обвивали фонарные столбы, мостики, крыши. В воздухе пахло уличной едой. Снег хлопьями валил с неба и неслышно падал на одежду. Завтра обещали потепление. — У меня папа неделю назад попал в аварию. Мама позвонила и сказала, что ему стало хуже, — проговорила Ёнсук. — Мне так страшно!.. Я не хочу, чтобы папа… Она захлебнулась слезами. Чонин сжал кулаки, резко повернулся и поймал Ёнсук в объятия. Он тесно прижал её к своему телу, обхватил руками и сказал: — Этого «чтобы» не произойдёт! — А если… — протянула Ёнсук, разинув рот. Она всхлипнула и уткнулась лицом в его грудь. Куртка промокла от её слёз. Ёнсук успокоилась. Чонин убрал руки с её спины. — Чуть-чуть осталось. Я сама дойду. Спасибо, — отрывисто сказала она и побежала домой. Чонин посмотрел на неё. Перевёл взгляд на небо. Хлопья снега падали на его лицо и превращались в капельки воды, скользящие по щекам и подборку. Скоро Рождество. Вот бы с её отцом всё было в порядке. Прошла неделя. Ёнсук пришла в школу бодрая. Наконец-то она выспалась. Подумал Чонин, глядя на неё. Она заплела свои длинные густые волосы, роскошные косы спускались по её плечам. Заметив на себе его взгляд, она улыбнулась. Чонин улыбнулся в ответ. На уроке ему передали записку. Она была от Ёнсук. «Папе стало лучше. Я ходила к нему вчера. Спасибо, что утешил меня в тот день. Я очень тебе благодарна». Он смотрел на её аккуратный почерк и перечитывал записку. Перевернул её и написал коротко: «Хочу проводить тебя сегодня». Похлопав по плечу своего друга, он сунул ему в руки записку и велел передать Ёнсук. Чонин следил за тем, как записка попала к её подруге, а потом к самой Ёнсук. Она развернула её. Чонин смотрел на её спину. Её плечи дрогнули. Она кивнула, слегка повернув голову в его сторону. Скоро Рождество. А он ещё не признался ей. — Сегодня холодно, — проговорил Чонин, когда они шагали по парку. Снега было немного. Он припорошил дорожку и ветки деревьев. Летом в парке было оживлённо, шумел фонтан, люди сновали туда и сюда, играли в мяч или просто лежали в теньке. Чонин вынул из кармана какую-то вещицу и вложил её в руки Ёнсук. Это оказался брелок с фигуркой лисички. — Что-то вроде подарка на Рождество, — сказал Чонин. Он поправил шарф и улыбнулся. У него получилось сделать маленький шаг к своей мечте. Ёнсук разглядывала лисичку ярко-рыжего цвета и вдруг сказала: — На тебя похожа! — и разлилась звенящим смехом. Чонин закатил глаза. Да, да, подумал он, на кого же ещё. У него и волосы красного цвета. Были когда-то. Сейчас больше похоже на оттенок яблока в карамели. Ёнсук повесила брелок на рюкзачок и догнала Чонина. Он о чём-то размышлял с серьёзным лицом. Шёл быстро, Ёнсук едва за ним поспевала. Она схватила его за руку и громко сказала: — Помедленнее! Чонин очнулся. Пошёл медленным шагом. Ёнсук отпустила его руку, но тут Чонин обхватил горячими пальцами её холодную ладонь. Почему она была сегодня без варежек? — Ты знаешь, какой праздник на носу? — спросил Чонин так, будто говорил о какой-то тайне. — Знаю. Рождество, — отвечала Ёнсук. — Хочу загадать желание, чтобы папа выздоровел и чтобы мы всей семьёй собрались дома за праздничным столом. — А я хочу, чтобы ты стала моей девушкой, — сказал Чонин, стискивая её руку крепче. — Давай встречаться. — Вот так внезапно! — удивилась Ёнсук. — Да. Чего тянуть. Я уже больше не могу. Ты мне очень сильно нравишься. Я надеюсь, что тоже нравлюсь тебе хотя бы чуть-чуть. Он посмотрел на неё ласковым взглядом. На его щеках показались глубокие ямочки. У Ёнсук сердце затрепетало в груди. Что же делать? Ответить на его признание? Он только что сказал, что она ему нравится. И не просто нравится. А очень сильно. И он ей нравился. Возможно, тоже очень сильно. Или даже больше, чем очень. — Я согласна. Давай встречаться, — сказала она ясно и чётко. — Точно согласна? — уточнил Чонин, сделав серьёзное выражение лица. — Да. — Точно-точно? — Да, — повторила Ёнсук. — Ты мне тоже нравишься. Чонин потянул её под деревья. Она испугалась. Но Чонин не дал ей убежать. Он не задумал чего-то слишком уж пугающего. Завалился на траву, усыпанную снегом, и прижал Ёнсук к себе. Обнимать её было неудобно из-за рюкзачка на её спине. Чонин помог ей снять его. — Тебе не холодно? — Нет. Я это специально придумал, чтобы погреться в объятиях друг друга. — Можно было греться стоя, — сказала Ёнсук. — А так ты можешь заболеть. — Ты сидела на холодной крыше в рубашке, юбке и колготках и не простыла. Я уж точно не простыну. Тем более мне становится тепло, когда я тебя обнимаю. — И мне тоже тепло, — проговорила Ёнсук нежным голосом и коснулась губами его шеи. Вышло это случайно или нет, Чонину об этом думать не хотелось. Её губы были слегка шершавыми, но горячими. — Чонин, я… я хотела бы… — пролепетала Ёнсук и залилась краской. Её бедра нечаянно задели бёдра Чонина. Ёнсук приподнялась. Она зашевелилась, задвигала руками и ногами, ища более удобное положение, но лишь усугубила ситуацию. Их бёдра сталкивались всё чаще и чаще. Чонин стискивал губы, чтобы не застонать. Надо было схватить Ёнсук и резко отодвинуть от себя. Но он этого не хотел делать. Она опускалась на его ноги, делала волнообразное движение вперёд или же просто прижималась к его паху. Как же это было прекрасно. Словами не описать. Чонин зажмурился от наслаждения. Увидев на его губах улыбку, Ёнсук потёрлась о его пах. Чонин обнял её, легонько надавил на поясницу, чтобы она наконец легла на него. Она так и сделала. Не стала больше сопротивляться и отдалась своим чувствам. Чонин двигался вместе с ней. Сначала движения у них получались робкие. Она двигала бёдрами вверх и вниз. Чонин делал то же самое. Он даже вспотел от интенсивных движений тазом. Она чувствовала его твёрдость и давила на неё так, чтобы ему было не больно, а приятно. Её лицо было на уровне его лица, когда она продвигалась вперёд и вверх. Её тёплое дыхание на мгновение коснулось его губ. — Я хочу тебя поцеловать, — сказал Чонин, когда их взгляды встретились. Она замерла. Его взгляд говорил о том, что он не шутит. Губы у неё были обветренные. Утром Ёнсук забыла смазать их гигиенической помадой и теперь жалела об этом. Знала бы она, что будет целоваться, привела бы себя в порядок. Но теперь думать об этом было поздно и глупо. Он хотел её поцеловать и ему было всё равно, какие у неё губы. Нежные или шершавые. Его взгляд был прикован к ним. И думал Чонин только об одном, скорее бы коснуться этих губ. Он надавил рукой ей на затылок. Она опустила голову, согнула руки в локтях, держа Чонина за плечи. Не успела втянуть носом воздух, как он коснулся её губ своими. Чонин нежно провёл по губам языком и запустил его в рот Ёнсук. У неё не осталось сил держаться за его плечи. Она упала на него, уронив руки по бокам его тела. Опёрлась ладонями об землю, слегка приподнимаясь и делая движение бёдрами вверх. Они целовались и двигались плавно. Она ловила его губы и целовала, смыкая свои обветренные губы на его таких же обветренных. Наступал вечер. Воздух стал холоднее. Движения стали более резкими и частыми. Чонин запустил руки под её куртку, но ему было этого мало. Он резкими движениями вынул её рубашку из брюк и коснулся ладонями её горячего тела. Она сильно прижалась к его паху, подвигалась на нём и упала без сил. Чонин вынул руки из-под её рубашки, поправил куртку и обнял Ёнсук. У него в штанах творилось такое!.. — Ой, — промолвила Ёнсук, потёршись щекой о его горячую и слегка шершавую щёку. — Ой-ой, — ей стало так неловко, что она машинально обхватила бёдра Чонина сильнее, а потом поняла, что совершила оплошность, и покраснела ещё больше. Хотя куда уж там! Она и так была красной, как переспелый помидор. Щёки огнём горели. — Ой, — сказал Чонин. У него трусы промокли от спермы. — Очень громкий и серьёзный «ой». И он засмеялся. Ёнсук улыбнулась. Её успокаивало то, что Чонин тоже был смущён. Пару минут они ничего не говорили. Он приходил в себя после того, что они совершили. Ему казалось, что это было маленькое преступление. Или же проступок. Или же… Это была всего лишь очень, очень неловкая ситуация, в которую он попал по собственной воле. И Ёнсук тоже. По собственной. Она хотела этого. И он хотел. Желал этого не меньше неё. Обстановка была подходящей: звёздное небо над головой, лёгкий холодок… Как тут не погреться в объятиях друг друга? Но в какой-то момент их объятия переросли во что-то большее, чем просто объятия. Ничего. Они смогут преодолеть смущение. Чонин похлопал Ёнсук по спине. Она подняла голову с его плеча. У него шея затекла, пока он лежал на холодной земле. Да и поясница чуть-чуть побаливала. Чонин отодвинул Ёнсук и посадил рядом с собой. Он сел, согнув колени и обхватил их руками. Нужно было подумать над тем, что между ними произошло. — Я только что перестарался, — проговорил Чонин тихим хрипловатым голосом. — Нет. Это я перестаралась, — сказала она. Щёки всё ещё горели. — Ты ни в чём не виновата. Это я всё… полез к тебе ни с того ни с сего. Прости за это. — Никто не виноват, — ответила Ёнсук. — Просто мы так хотели. И наше желание исполнилось. Мы сами его исполнили. Она была права. Он безумно хотел к ней прикоснуться. Прижать к себе сильно, почувствовать приятную тяжесть в животе от соприкосновения их тел. — Мне нужно идти домой, — сказал Чонин, вставая. Он протянул руку Ёнсук. Она ухватилась за неё, и Чонин мигом поднял Ёнсук. Она посмотрела в его глаза. Не хотелось, чтобы он так быстро ушёл. Вот бы ещё часок-другой погулять с ним. А, может быть, попробовать ещё раз пообниматься. Ей очень понравилось это необычное, но весёлое занятие. От него у Ёнсук поднялось настроение. Она потягивала губы в улыбке и застенчиво опускала глаза. Чонин поймал её за подбородок. — Я бы погулял ещё с тобой. Самому не хочется уходить, но после того, что мы сделали… Понимаешь, у меня там… Ну… там… — мямлил Чонин, по-глупому улыбаясь. Он думал, что Ёнсук догадается. Она не глупая девушка. — Большая проблема. Мне нужно помыться. — Ах это… — обронила Ёнсук. Она поняла, что он имел в виду и покраснела ещё сильнее. Чонин погладил её щёки. Поправил шапочку на её голове и провёл пальцами по её волосам. Она была очень симпатичной, когда смущалась. — Встретимся ещё раз? — спросила Ёнсук. — В этом парке. Я живу тут недалеко. Видишь книжний магазин? А рядом с ним поворот. Вот на той улице я и живу. Первый дом справа. Если захочешь, приходи. Только сначала позвони мне. Вдруг меня дома не будет. Мой номер телефона ты знаешь, — сказала она скороговоркой. — Приходи обязательно. Я буду тебя ждать. — Спасибо за приглашение. Обязательно приду, — повторил он её слова. — Беги домой. Вон какие щёки красные. Замёрзла небось? Ёнсук отрицательно покачала головой. — Они красные не из-за холода, а из-за того, что я смущена. — Вот как, — ответил Чонин и замялся. Он не знал, что ещё сказать. Пожал руки Ёнсук и пошёл к выходу из парка. Он остановился в паре шагах от неё. Ёнсук не двинулись с места. Смотрела ему вслед. Этот парк был обычным парком для неё, но сегодня он стал необычным. Он стал волшебным местом. Чонин ласково улыбнулся ей и помахал рукой. Она скромно кивнула. На Рождество к ним кто-то позвонил в дверь. Ёнсук в нарядном платье синего цвета с блёстками побежала открывать. Чонин с красными от мороза щёчками стоял у ворот. На его ресницах поблёскивали снежинки. Ёнсук схватила его за руку и повела домой. Её мама вышла в прихожую и всплеснула руками. — Я рассказала маме, что мы встречаемся, — прошептала Ёнсук ему на ухо. Чонин улыбнулся, скидывая ботинки. Под его пальто кто-то шевелился. Ткань иногда вздымалась. Он расстегнул пуговицы на пальто, распахнул половинки и взял в руки маленького котёнка белого окраса. Он был такой крошечный, что почти полностью умещался в руке Чонина. Глаза у Ёнсук загорелись. — Чонин… это же!.. Это котёнок! — завизжала она вне себя от радости. И чмокнула Чонина в щёку. Она протянула ручки, чтобы подержать котёнка. Чонин осторожно передал его. — Ёнсук, Чонин, идёмте за стол, — сказал господин Ким, выйдя в прихожую. Ёнсук обернулась к нему и показала котёнка. — Не понимаю, как он угадал, — сказала она. — Я очень хотела котёнка на Рождество. Господин Ким посмотрел на дочь заботливым взглядом, потрепал её по голове и посмотрел на Чонина. Чонин смутился, но взгляда не отвёл. Господин Ким тепло улыбнулся. — Идёмте, — повторил он и скрылся в дверях гостиной. Ёнсук гладила котёнка и улыбалась. Ей стоило подумать над подарком для Чонина. Она ничего не приготовила для него. Чонин прошёл вперёд. Ёнсук схватила его за руку, оттянув полосатый свитер, и поцеловала в губы. Хоть у неё и не было подарка, она могла заменить его нежным поцелуем. Чонин держал её за подбородок и целовал. Из гостиной могли выглянуть её мама или папа, но Чонина это мало беспокоило. Он думал лишь о Ёнсук. Он с трудом оторвался от её губ. Хотелось целовать её подольше, но родители ждали в гостиной. Котёнок спрятал головку в руках Ёнсук. — У меня есть кошка. Недавно она родила котят. И я решил подарить тебе этого милого пушистика. Когда меня не будет рядом, он будет напоминать тебе обо мне. — Ты очень милый, — сказала Ёнсук, глядя на Чонина. — А ты красивая. Очень-очень. Твои родители заждались, идём скорее. — Подожди. Чонин, я хотела сказать тебе!.. — Что такое? — испугался Чонин. Ёнсук засмеялась. — Погреешь меня в своих объятиях сегодня вечером? — спросила она и подмигнула ему.