model

      Утреннее солнце, как наглый воришка, начинает пробираться сквозь щели между штор, лучами разрезая комнату на части. Свет нового дня окрашивает белые, как снег, стены в сочный персиковый цвет. Но за этим зрелищем некому наблюдать, потому что временные жильцы этого номера еще сладко спят, разделяя одну кровать и, кажется, один сон на двоих.       Парни похожи на ангелов, на безумно красивых ангелов, и, словно в облаках, они лежат под пушистым одеялом, прижимаясь друг к другу обнаженными телами. В маленькой спальне стоит звонкая тишина, но изредка ее нарушают звуки просыпающегося города. Сейчас эти двое вовсе не вписываются в образ всегда оживленной, активной Японии. Не смотря на это кажется, что ничего не сможет нарушить покой их сонного царства. Однако лучи солнца постепенно подбираются к лицу Чанеля, чтобы засветить ему в глаза, намекая о том, что уже пора улыбнуться новому дню.       Чанель морщит нос, стараясь открыть глаза, и когда у него это получается, перед его взором предстает картина, от которой на секунду перехватывает дыхание. Парень как завороженный смотрит на спящего рядом с ним Сехуна. Кожа на его лбу покрыта капельками пота, от чего она блестит. Видимо ему было жарко с Чанелем, еще и под одеялом. Но почему же тогда Сехун не вылез из-под него, а лежал, практически не двигаясь? Этот вопрос не долго волнует Пака, ведь он понимает, что сделал бы все в точности так же.       Пунцовое пятно на острых, вздымающихся ключицах О вызывает у Чанеля ухмылку. Напоминание о том, что произошло несколькими часами ранее на этой мягкой кровати. Парень знает, что ему влетит от Сехуна за эту отметину. Ведь у него завтра должна быть фотосессия в Милане, и кто знает, может ему скажут сниматься без верха, а этот засос явно вызовет много нежелательных вопросов. Но Чанель просто не мог противостоять своему собственническому инстинкту, и его можно было только благодарить за то, что оно единственное.       Будто ощущая через сон пристальный взгляд парня на себе, Сехун сглатывает накопившуюся во рту слюну, от чего адамово яблоко у него теперь выделяется сильнее. Воздух срывается с его слегка опухших и искусанных губ, а Пак оказывается в прострации. Воспоминания о бурной ночи как градом начинают бить в голову, и парень ловит себя на мысли, что сейчас ему больше всего на свете хочется повторить ночное рандеву. Но он не находит в себе сил на то, чтобы потревожить сладкий сон возлюбленного.       Парень наклоняется ближе к лицу спящего и слегка касается его губ своими, после чего отправляется на поиски махрового халата. Выйти на балкон раздетым ему не позволяет статус. Если его увидят в таком амплуа, то хорошего ждать не придется. Найденный в гостинной халат накрывает мускулистое, смуглое тело, которое теперь двигается к месту назначения. С этого ритуала начинается каждый день Пака. Парень уделяет по утрам двадцать минут на разговоры с собой. Так он строит планы на день и решает внутренние проблемы, о которых никто больше не знает. Прохладный ветер вздымает пряди волос на лохматой голове Чанеля, освежая его мысли и способствуя быстрому погружению в себя.       Модельный бизнес сверкает золотом во всех источниках СМИ. Эту стереотипную оболочку видят все. И только люди, посвятившие себя миру высокой моды, знают, что это такое на самом деле. Внутри фэшн-индустрии было мерзко, потому что она давно прогнила, как залежавшийся фрукт. Быть моделью — это самый каторжный труд. За каждый свой успех ты обязан расплачиваться частью собственной жизни, а в итоге — ты просто перестаешь принадлежать себе. Одна ошибка, малейшая, способна разрушить жизнь в секунду, да так, что останется только заколоть себя ге****** и умереть от передоза.       Чанель устал. Он прошел через многое, но готов был сейчас отказаться от всего ради возможности пожить в спокойствии, без постоянных преследований, вспышек камер и грязных слухов, распускаемых специально, ради ажиотажа и привлечения всеобщего внимания.       Сейчас Сехун лежит с ним в одной кровати, а через пару часов улетит в Милан, и неизвестно через сколько времени они вновь встретятся здесь, в их личном раю. Паку действительно надоело это. Он не может быть с любимым человеком 24/7, как этого просит нутро. Не может спать с ним в одной кровати, прижимая к себе его точеное тело. Не может вот так просто каждое утро будить Сехуна поцелуем в губы.       Мозг всеми путями пытается найти хоть какой-то выход, но в голову не приходит никаких идей, кроме как подстроить их с Сехуном смерть и начать жизнь с чистого листа. Мысли прерывает родной голос:       — Чанёль, ты здесь?       Парень оборачивается и видит, как укутанный в одеяло О пытается пролезть в дверь балкона.       — Доброе утро, Сэнни. — Пак подходит к сонному Сехуну и протягивает ему свою руку.       Через секунду младший оказывается в объятиях Чанеля. Его руки со спины обнимают бесформенную из-за одеяла фигуру, а ладони парней теперь заключены в замок. Паковский подбородок удобно располагается на плече О.       — Как спалось?       — Сладко, Чанель, только с непривычки все болит. — Парень шипит, ерзая в руках старшего.       — Нам надо встречаться чаще, чтобы у тебя ничего не болело, не думаешь?       — Все верно, но если ты хочешь обсудить это, то пошли в номер, я без одежды под одеялом.       — Под мои халатом ее тоже нет, если что.       Чанель освобождает тело Сехуна от объятий, но не размыкает замок их ладоней и тянет его за собой обратно в номер. О роняет одеяло где-то на пути в спальню, и от прохладного воздуха его сливочная кожа покрывается мурашками. Парень на секунду жалеет о том, что забил на одежду и вышел на балкон так. Но лишь на секунду.       Старший садится на белую мятую постель и опускает Се к себе на колени так, чтобы видеть перед собой еще сонное лицо, усыпанное веснушками.       Руки младшего смыкаются где-то за шеей Пака, а ноги обвиваются вокруг его спины. Взгляд Сехуна встречается со взглядом напротив, от чего у обоих губы моментально расплываются в улыбке.       — Есть контакт! — Смешно кивая головой, произносит Чанель.       О пытается сдержать смех, но у него это не получается, поэтому комната заливается самыми любимыми звуками Пака (после сехуновских стонов, естественно). Через несколько секунд старший осторожно укладывает ладони на порозовевшие щеки любимого, от чего тот перестает смеяться и закрывает глаза, ведь он знает, что это значит. Чанель поддается чуть ближе и накрывает сехуновские губы своими. Он пробует на вкус каждую, нежно сминая их, и делает это медленно, растягивая удовольствие. За окном уже выстраиваются пробки, сигналят машины, кто-то выясняет отношения — привычная суета вновь окутывает Японию.       Полдень. Голова Сехуна покоится на чанелевской груди, в которой огненное сердце отбивает ритм их любви. Все лениво, обоих не оставляет желание вот так весь день валяться на кровати в объятиях друг друга, разбавляя их поцелуями и интимной близостью. Им хорошо вместе. Они встречаются чуть больше года, но знают друг друга с раннего детства. И даже учились в одной школе. У них всегда было много общего. Собственно, профессию они выбрали одну и ту же. И никто из них не удивился, когда на очередном светском вечере, после показа новой коллекции, они поцеловались в мужском туалете. Такое бывает, когда человек тебе по судьбе и вы все равно волей не волей сталкиваетесь, где бы не оказались.       Но из-за работы видеться часто не было возможности. Несколько раз в месяц — это уже достижение. Поэтому все свободное, если можно так сказать, время они висели на телефоне и обсуждали свой день. Но кому такая жизнь рано или поздно не надоест?       — Чанёлли. — Сехун чуть приподнимается и опирается на локоть. — Ты ведь поговорить хотел, но мы отвлекись слегка. — Парень хихикает.       — Если бы ты вышел ко мне в одежде, этого не произошло бы! — Старший демонстративно закатывает глаза.       — И снова я виноват, а ты не обалдел ли? — Се наклоняется к паковскому плечу и вцепляется в него зубами. — Вот тебе!       Чанель злобно шипит, потирая укус рукой. Но в тот же момент гнев уходит с его лица, а на губах появляется грустная улыбка.       — Я хочу, чтобы так начинался каждый наш день, а ты?       — А что я? Ты же знаешь, что я хочу того же, что и ты. Но возможно ли это… — О проводит рукой по своим волосам, собирая их в пучок, и чуть оттягивает вверх.       — Давай умрем?       В комнате наступает тишина. Слова Чанеля заставляют Сехуна ненадолго задуматься. Почему-то парень не был удивлен такому предложению, будто сам об этом думал не раз.       Его голос звучит неуверенно, однако убедительно:       — Я всегда боялся смерти, но…       — Подожди, О, ты не о том подумал! — Чанель в панике начинает махать руками, вводя младшего в полнейший ступор. — Я хотел предложить тебе имитировать нашу смерть… Переехать жить сюда, в Японию, начать с чистого листа, но вместе.       — Ты не думал попробовать себя в писательском деле? Говоришь так, будто романов начитался, что за абсурд? Как ты собираешься это организовать?       — Вообще, я думал стать писателем после нашей смерти, не очень прибыльная профессия, но это не столь важно. А насчет организации я уже все придумал. Типичная автомобильная авария, машину в кювет, поджечь, и вуаля — мы мертвы.       — А если не получится?       — Скажи мне 'да' или 'нет', остальное все будет на мне, все проблемы я решу.       22:50 новости на местном канале. Диктор читает срочные известия: в десять часов вечера в автомобильной аварии погибли известные модели, одни из самых популярных представителей фэшн-индустрии Пак Чанель в возрасте 26 лет и О Сэхун в возрасте 24 лет. Выражаем соболезнования близким парней. Обстоятельства аварии выясняются следствием. Известно лишь то, что парни прилетели в Японию на дружескую встречу. По словам очевидцев, которые видели их в кафе около шести часов вечера, парни сидели примерно час, пили кофе и о чем-то разговаривали, иногда к ним подходили фанаты, которым они давали автографы. После чего двое сели в машину и поехали в неизвестном направление. Следствие позже выяснило, что у них были рейсы на самолеты в Милан и Париж и скорее всего они вместе отправились в аэропорт.

***

      Ночь опускается на тихий городок Кавадзу. Закончился еще один день новой для Чанеля и Сехуна жизни. Повсюду пахнет цветами кавадзу-дзакуры. Именно в этом месте март самый чудесный. Улицы пестрят розовыми вишнями, птицы поют, принося чувство спокойствия. Ты буквально соединяешься с природой и дышишь вместе с ней. Это место всегда вдохновляло японских писателей, поэтому для Чанёля Кавадзу — это самый верный вариант. Мечта провести здесь всю оставшуюся жизнь поселилась в сердцах парней в первый же день. И они намерены ее исполнить.       Чанель стал писать романы, как и хотел. Сехун же устроился в кафе недалеко от дома, в котором подавали мороженное с васаби и лапшу удон с сакурой. Он проводил там почти весь день, с раннего утра и до заката. И возвращался с работы всегда в одно и тоже время. Постоянность — это то, чего не хватало им в жизни. Она уж точно не надоест парням.       Чанель сидит на кухне в ожидании прихода Сехуна. На плите свистит чайник, отвлекая его от чтения. Парень убирает чайник с конфорки и заваривает чай, который любит Се. Из прихожей доносится звук открывающейся двери.       — Чанель, я дома, — кричит с порога младший, попутно снимая ботинки.       Через несколько секунд в проходе появляется парень с пакетом в руках и с яркой улыбкой на лице.       — Я принёс нам лапши на ужин. Выпросил у шефа остатки. Ты не проголодался ещё? Я вот дико есть хочу, сегодня без обеда.       — Иди переодевайся, я накрою на стол. Чай уже заварился.       Парни сидят за столом друг на против друга и поедают лапшу. Удон с сакурой из «***» был всегда очень вкусный. Поэтому Сехун смакует, жадно всасывая лапшу в свой рот. Чанель же больше смотрит на парня, чем ест. Лапша потрясающая, но О намного лучше. Тарелка напротив пустеет, но Пак берет это дело под свой контроль и перекладывает в нее свою еду. Глаза младшего округляются, а щеки быстрее втягивают лапшу.       — Сам ешь! Ты её даже не попробовал и мне перекладываешь. А ну, рот открыл быстро. — Парень протягивает Паку палочки с намотанной на них лапшой. — Скажи «ааааа».       Чанель послушно открывает рот и, словно ребенок, ест с рук младшего.       — Очень вкусно, О. Передай шефу большое спасибо от меня. Но я не сильно голоден, а ты сегодня без обеда, поэтому заслужил плотного ужина. Меньше говори, больше кушай.       — Если твой желудок разбудит меня посреди ночи, то знай, что утром ты проснешься без ушей, любимый.       Тусклый свет торшера освещает исписанные тетрадные листы. Чанель пишет свои романы по старинке, разве что вместо пера у него автоматическая ручка. Перед сном парень решил прочитать Сехуну новую главу своей будущей книги. Но не успев дослушать ее до конца, младший засыпает, сидя на диване. Заметив это, Чанёль замирает, откладывая рукопись в сторону. Парень думает о том, как сильно устает О на работе, жалеет ли он, что тогда, почти год назад, согласился на авантюру, по сути променяв роскошный дом на маленькую квартирку в 30 квадратов.       — Нет, Чанель, ни капли.       Пак вздрагивает, пугаясь голоса из темноты. Понимание того, что это были слова О приходит к нему не сразу.       — Я что, сказал это вслух?       — Ага, — зевая, отвечает младший.       Парень встает с дивана, немного пошатываясь. Почти не отрывая ног от пола, он медленно подходит к Чанелю, берет его за руку и тянет за собой в спальню.       — Пойдем спать, Ушастый.       Старший гасит торшер. Квартира погружается во мрак.