Красные, словно кровь

Аякс сломан. Он разбит на мелкие кусочки, которые отчаянно пытается собрать воедино, едва ли имя шанс на успех в этом деле. Однако даже сейчас он ярко улыбается, давясь противным комом в горле. Сколько Аякс себя помнит, он всегда улыбается. Даже когда больно. Даже когда Дилюк ломает его своими собственными руками. Он уничтожает все, что покажется Аяксу красивым. Он каждый миг делает ещё больнее чем раньше, пересекая все существующие и несуществующие пределы. Дилюк аккуратно убирает выпавшую из рыжего хвоста прядь волос, и неожиданно жадно целует. Будто бы и вправду пытаясь проявить какое-то подобие эмоций. Целует долго, вжимая в стену и заставляя забыть о существовании возможности вдохнуть воздух, однако потом сразу безразлично проскальзывает взглядом по красным от слез глазам, не имея ни малейшего желания заглянуть в них. Аякс просто игрушка. Красивая, послушная куколка, не стирающая улыбку с лица. Потому что улыбка - последнее что у него осталось. Полная безнадёжности, на грани истерики, эта пропитанная ложью эмоция не даёт ему забыть себя. Ибо нет улыбки - нет Аякса. Это правило. А Дилюк наоборот необычайно безразличен и холоден. Это тоже правило. Они настолько разные, насколько вообще могут быть разными люди. Дилюк убийца. Он любит марать руки в чужой крови и кажется больше его вообще ничего не интересует. Он убивает без разбора, детей, женщин, мужчин... И всех, кто дорог Аяксу в первую очередь. Старых друзей, просто хороших знакомых и конечно же остатки семьи, что окончательно ломает парня. Больно. Куда больнее чем собственные ранения, видеть кровь сестры, растекающююся на пол и не иметь возможности сделать хоть что-либо. Аякс улыбается, захлебываясь слезами и неразборчиво шепчет извинения перед телами братьев. За то что он ебаный трус. За то, что не может и слова вставить поперек холодного взгляда алых глаз. Аякс улыбается, словно идиот, трясясь в истерике, борясь с желанием умереть здесь же, вместе с теми, кто был ему дороже всего. Но он знает, что не сделает этого. Не сможет. Он действительно жалок. Полное безразличие на лице Дилюка на мгновение заставляет потеряться в пространстве и тупо смотреть в глаза напротив в попытках нащупать там хоть каплю сожаления, однако Аякс почти сразу бросает попытки и истерично смеётся, запрокидывая голову и стискивая кулаки настолько сильно, что выступают капли крови. И Дилюк снова целует его. На этот раз спокойно, даже холодно. Просто целует, не вкладывая в это действие такого яркого желания, как в прошлый раз. Теперь он знает, что уже получил в свободное пользование куклу по имени аякс. Он словно подтверждает тот факт, что ему все равно на смерти этих людей. Что он убил их просто так. Просто ради того, чтобы ещё раз убедиться в собственной полной власти над рыжим. Тогда Аякс окончательно убеждается в том, что Дилюк грёбаный садист без капли жалости и совести. Даже его отвратительно красивые волосы того же цвета, что и свежая кровь. Это Аякс считает до ужаса символичным. В кошмарах Аякс беспрерывно повторяет имена братьев, раз за разом переживая их смерть, которую подсознание наполняет все новыми подробностями. То событие ударяет насколько сильно, что он не в состоянии даже подняться на ноги. Но он все равно улыбается. Теперь улыбка пропитана болью. Душевной болью и ответственностью за смерть семьи, которую Аякс сам на себя возложил и никто с него не снимать не собирается. Дилюку либо действительно все равно на все его страдания, либо он просто мастер не показывать этого. Но, как бы то ни было, не перестающий биться в истерике Аякс, кажется выплакавший всю воду, что была у него у организме не вызывает на его лице никаких изменений, что в очередной раз заставляет рыжего захлебнуться отрывистым безумным смехом. Он кричит Дилюку в лицо, пытаясь вызвать хоть какую-то эмоцию, вместо гребаного безразличия, однако получает лишь пощечину и горячую ладонь, сильно сдавливающую тонкую шею. Больно. Снова ещё больнее, чем раньше. Дилюк ставит тарелку с чем-то сьедобным перед Аяксом, прямо на холодный пол и тот в очередной раз сравнивает себя с собакой. Отвратительной, грязной, нелюбимой собакой. Он снова, как и в предыдущие дни, не может проглотить ни кусочка, ибо любая еда тут же выходит обратно, заставляя заходится в хриплом кашле, почти выплевывая внутренности. От голода он едва ли может соображать, однако одна мысль все же приходит в голову. Сейчас он уверен в том, что хотел бы умереть. Сейчас он бы вырвал этот чертов нож из рук Дилюка и разрезал бы себе горло, падая рядом с сестрой. Сейчас он действительно отчаялся зацепиться хоть за что-то в этом мире. Аякс находит в себе силы швырнуть тарелку в стену и хватается за осколок трясущимися руками. Последнее движение, которое неожиданно требует собрать все оставшиеся силы, которых практически нет и от запястья, выше по руке красуется надрез, из которого хлещет кровь. Красная, как волосы Дилюка. Снова безумно больно. Перед глазами черные пятна и Аякс чувствует, что теряет связь с реальностью, проваливаясь в пустоту. Больше он не улыбается. Больше он никогда не будет улыбаться.