Параллельная реальность

Когда он вернулся за полночь провонявший продуктами горения, вымотанный и злой, в квартире было пусто и стерильно. Ни Поттера, ни палочки, ни записки. Город за окном его логова переливался огнями. Малфой скинул плащ и ботинки, восстановил защиту дома, достал из недр дивана одеяло, завернулся в него с головой и отрубился. Через полчаса он с криком вынырнул из клубов черного дыма в домашнюю реальность. Сел, наколдовал стакан воды и вылил себе на лицо. Сознание прояснилось, и руки перестали дрожать. Ему лет пять не снился огонь. Он был уверен, что уже и не приснится. Дело было давнее — когда-то он не спас Крэбба. Теперь история едва не повторилась с Дином. Повторно он засыпал под мысли о Поттере, вцепившемся в его предплечье. Самонадеянный говнюк попал в глупое положение и, как обычно, вышел сухим из воды. Официального расследования не будет. Что ж, хватит и неофициального… «Я собираюсь в это лезть?» — сам себе удивился Драко, но удивление было не то чтобы искренним. Произошедшее его задело. Он словно получил разом две оплеухи. Одна, связанная с безопасностью Дина, была болезненной. Когда Вундеркинд аппарировал, в помещении еще взрывались бутылки с каким-то с горючим, снося тонкие внутренние перегородки. Сам он не пострадал, зато Пауль чуть не поседел, когда на ключ-карте возле Дина стали исчезать стены. Вторая оплеуха была оскорбительной и касалась Поттера. Когда-то давным давно, когда трава была зеленой, а родители — молодыми и счастливыми, Драко воображал себя его другом. Гриффиндорский олух похерил эту мечту на корню — и кто бы мог подумать, что она успела пустить корни куда-то в подсознание. А теперь снова напомнила о себе неуместной симпатией и желанием опекать. Наутро нехватка Поттера ощущалась более остро. Было очевидно, что если он прибрал за собой — значит, мог. Следовательно, жив, здоров, деятелен. Но хотелось снова подставиться под зеленый взгляд, лично убедиться, что с ним все в порядке. Инцидент был странным. В здании нашлась куча из восьми трупов. Если бы не дело Монтегю, это, несомненно, было бы самым крупным убийством за год. Благодаря Дину, покойники не успели сильно обгореть, и с опознанием никаких сложностей не возникло. Все они были по ту сторону закона, но преступления были имущественными. Ничего такого, за что бы стоило убивать. Взрыв, произведенный по таймеру, — но, видимо, как-то криво, — должен был похоронить их в пожаре. Невовремя явившийся Дин чуть не сгорел за компанию. Другой на его месте так бы и сделал. А Вундеркинд полагал, что ничего примечательного не случилось, и бесился от каждого виноватого взгляда. Вишенкой на торте в эту историю вписался Поттер. Ни биографии убитых, ни устройство самодельной бомбы не проясняли, при чем тут он вообще. Конечно, Поттер оставался знаменитым, но больше ничем не блистал. Как и Лонгботтом, он превратился в популярного добряка с отнюдь не запредельной зарплатой и банальной семьей. В политику он не лез. Задержанные у него не калечились, а осужденные получали наказание по нижней границе кодекса, как правило, искренне раскаявшись. Кому нахрен он мог понадобиться? Теперь, чтобы держать руку на пульсе, нужно было иметь связи в полиции, и Драко не то чтобы очень законно, но максимально аккуратно занялся их налаживанием. К вечеру он стал размышлять о том, что надо послать Поттеру сову. В воскресенье пролистал светскую макулатуру в поисках информации о герое и придумал шесть уместных поводов обратиться к нему по работе. Посмеялся над собой, поужинал с напарниками, полетал на метле над Лондоном и завалился спать. В понедельник Дин героически добыл ему копию отчета Поттера о пятничной операции. Из него следовало, что из здания он аппарировал самостоятельно, ни с кем не сталкивался, трупов не видел и сам взрыв не застал. Последнее Драко не волновало: что и почему там взорвалось, ему расскажет Дин, когда разберется. Раздражало только, что зазвездившийся герой не удосужился предупредить его о своем вранье, хотя понимал, что от каждого из них потребуют детальный отчет. Он что, Мордред раздери, обязан теперь угадывать, как лучше спасать геройский имидж?.. Но даже привычное раздражение не гасило жажды видеть Поттера… Вечером они сидели своей группой в «Метлах» в углу, на отшибе, подальше от слишком ярких ламп. Дин с карандашом читал огромный талмуд по зельям, Драко и Пауль молча заливали за воротник. — Что-то изменилось с прошлого раза, — сказал Пауль. — Да, — ответил Драко. В прошлый раз, когда над столом стала витать тема беспросветного одиночества, Пауль пошутил, что если бы Драко был другого пола или он, Пауль, другой ориентации, то они бы усыновили Дина и у них вышла бы отличная семья. Подобная шутка с его стороны равнялась примерно подвигу, так что Малфой потянулся к нему бокалом и сказал: — Чтобы быть семьей, это все неважно. Пауль чокнулся с ним своей бутылкой эля: — А что думает молодое поколение? — Семья отстой, — ответил Дин. — Когда у меня будет крутейшая алхимическая лаборатория в Европе, мы будем жить коммуной! Свободно творить и обмениваться идеями! — Мне в его возрасте уже рога пообломали, — тихо сказал Пауль, кивнув в сторону Дина, а Малфой только криво улыбнулся, потому что его биография и так была всем известна. Сейчас та невеселая посиделка казалась почти идиллической. — Расскажешь? — односложно спросил Пауль. — Влюбился, — отмахнулся Драко. Он ожидал, что Пауль скажет: «Не хочу знать подробности!» или «Только не при ребенке». И удивился, когда тот спросил: — Он хороший человек? — Да, — без раздумий ответил Малфой. — Очень. — Я рад. Буду держать за тебя кулаки. Драко покачал головой: — Бесполезно. — Любовь отстой, — внес свою лепту Дин. — Вот подожди. Когда какая-нибудь прекрасная ведьма похитит твое сердце, тогда мы тоже над тобой посмеемся, — добродушно пообещал ему Пауль и сбавил тон. — Все так плохо? — Не похитит! За моим сердцем приглядывает моя голова! Малфой изобразил пальцами пистолет, поднес к виску только им здесь понятным жестом. — Я его знаю? Малфой кивнул: — Его все знают. — Неужто его ослиное превосходительство? — Дин умудрялся одновременно следить за беседой и вдохновенно строчить что-то на полях. — Предупреждаю, это зоофилия. Малфой представил себе интим с министром и заржал. Потом они обсудили предстоящий четвертьфинал и моду на блестящие мантии, и он сквозь зубы попросил Дина об еще одном амулете, потому что предыдущий он так и не проверил и… в общем, надо сделать новый. — Ты что, его потерял?! — возмутился Дин. — Да можно сказать, что выбросил, — Малфой уткнулся лбом в ладони, но Дин ударил его кулаком в плечо, и все снова стало терпимо… В понедельник им дали дело о моральном ущербе — на редактора «Пророка» прямо во время съемки осыпалась штукатурка. Естественно, все жалели, что не кирпичи. Беда была в том, что дом принадлежал первому помощнику министра, и тот был уверен, что это чья угодно вина, но только не его. Итого нужно было найти кого-то, кто отвечал бы за состояние дома и при этом не был помощником министра. Бонус: терпеть визиты чинуш и поливание дерьмом в прессе. Драко с Паулем по поводу задания только вздохнули. У Дина же горели глаза — он бегал по семейному и министерскому архивам и исследовал планы дома. Малфой подозревал, что он собирался напихать туда жучков. Ну или, как знать, зафанател ренессансной архитектурой? День бежал за днем, приближая совещание. «Еще немного», — убеждал себя Драко. Он увидит Поттера, и все так или иначе разъяснится.