Параллельная реальность

В Хогвартсе Дин пел в хоре, и хотя его голос утратил ангельскую чистоту, он все еще был способен впечатлять. Исполняемый экспромтом микс из садистских частушек и рождественских гимнов вселял в обывателей бодрящее изумление. — Ты лучший поющий олень в мире! В ответ Дин, удерживая высокую ноту, потыкал в Драко копытом, мол, а сам-то. Но Малфой предпочитал быть ржущим оленем. — Вот поэтому тебе никогда не стать Санта-Клаусом, — сказал он, когда закончилась очередная радостная песнь, в которой как-то неожиданно для слушателей все умерли. — Когда люди смотрят на Пауля, они думают: «Возможно, этот тип убивал людей, но, наверное, это были очень плохие люди». А когда они смотрят на тебя, они думают: «Возможно, он мучает котят». — Ой-ой-ой! Меня осуждает олень! Как теперь жить! — поганец изобразил конвульсии и безвременную кончину. Пауль не обращал на них внимания. Он раздавал прохожим китайские сувениры, которые Драко купил оптом за копейки у пакистанца в маггловском Лондоне. Малолетние маги лезли к щедрому старику, как тараканы. Похоже, они снова начали превращаться в сенсацию, на сей раз со знаком плюс. — Ты с этой работой писать-то не разучился? — спросил Дин, доставая перо и свитки, когда они сели ужинать в суши-баре. — Нет, что ты. Каждый день пишу Маккинзи: «Группа в таком-то составе патрулировала такие-то улицы. Происшествий нет». — Отлично, сейчас будешь писать приказ о назначении своим постоянным заместителем вот этого волшебника на основании вот этой бумажки. Скопируй тут абзац полностью. — Он раскатал свиток. Пауль удивленно поднял брови. — В чем подвох? — поинтересовался Малфой. — Это один из первых приказов по департаменту, он устарел, но формально не отменен. Если того требует оперативная обстановка, руководитель группы может устанавливать любые… — Давай еще короче, — отмахнулся Драко. — Нет, ты от этих патрулирований точно отупел, — сказал Дин и спер у него из тарелки креветку. — Короче, согласно этой бумажке, ты можешь назначить Пауля хоть Папой Римским, но это будет действительным только внутри твоей группы. Он нагло спер у Драко еще одну креветку, демонстративно обмакнул в его же соус и сунул в рот. У него была своеобразная манера самоутверждаться, но Малфою было без разницы. — Замечательно, — он придвинул к себе бумагу и пергамент и бодро заскрипел пером. Пауль смотрел на них, как на полоумных, но тактично не вмешивался. — Ты дал тот амулет старику? — вдруг спросил Дин, и Драко чуть не посадил кляксу. — Нет. — А кому? — Зачем тебе? — Не могу выбросить из головы. Он не мог правильно сработать. Мне интересно, кому ты его дал. — Ну раз интересно, думай дальше. Драко попытался сосредоточиться на переписывании. Все равно пояснить он ничего не мог даже обтекаемо. Хотел бы, но нет, это было немыслимо. — Ла-а-адно, как скажешь. Значит, это кто-то, кого ты точно знаешь. Кто не бегает, не прыгает, не дрочит, не трахается, не... — Дин патетически воздел палец вверх, — … не трахается с тобой, но бывает в опасных ситуациях. Ты доверяешь ему, он доверяет тебе, но вы не трахаетесь. Я бы мог предположить, что это Пауль, но Пауль не носит на шее всякие отвратительные камни. А этот носит. Но не трахается с тобой. У меня нет версий. Пауль, а ты что думаешь? Под конец речи Малфой хотел его убить. Он примерз к стулу, ожидая вердикт Пауля, но тот только картинно развел руками. — Ла-адно, — снова потянул Дин, — чисто теоретически можно предположить, что это гоблин. Но из гоблина ты бы не стал делать тайну, верно? Так кто это? — Может, ты просто не такой умный, каким себе кажешься? — ухмыльнулся Драко. — Такой-такой, — ничуть не усомнился Дин. — Просто скажи, эта загадка точно имеет решение? — Да. — Ладно, значит, я его найду. — Дерзай. — Малфой прищурился. Угроза подставить Поттера, вроде, миновала. Но даже в такой полушутливой форме вспоминать о нем было больно. Накануне, как раз после беседы с ним, Драко, прихлебывая из горла вермут, думал о жизни. А конкретно о том, что Поттер — неблагодарная, невежливая, недружелюбная скотина, несущая одни неприятности. И в этот момент его вдруг осенило. А ведь герой не сделал ничего обидного! Вернул амулет, — ну так Драко еще в школе терпеть не мог, когда брали его вещи. Отказался от помощи — но это ведь при нем Малфой на свадьбе Лавгуд блеснул фразой: «Полегче, не надо путать вежливость с альтруизмом». Даже то, что он старался не попадаться на глаза, Малфой раньше счел бы за праздник. Ведь так было всегда: Поттер бесил его, он бесил Поттера. Откуда герою было знать, что Драко вдруг приспичило любоваться его рожей? Решение проблемы открылось ему во всей своей элементарности. Надо признаться. Сказать Поттеру, что тот ему нужен. В самом деле, что он сделает? Посмеется? Драко посмеется вместе с ним. Разболтает гриффиндорским дружкам, и в конторе начнутся шуточки, что он мечтает подставить зад герою? Что ж, выйдет еще более нравоучительная история, чем та, которую придумал Дин. Перед мелким поганцем было неловко, но — и что? Полстраны абстрактно мечтает трахнуться с Поттером, одним мечтающим больше, одним меньше. Повод сказать: «Видите, я и в этом перешел на сторону большинства. Все, как вы хотели». Был, конечно, еще вариант. Поттер поделится с лучшим другом, а тот расскажет его жене. От этой мысли на несколько секунд стало нечем дышать, но это было как боль от занозы после драки Бомбардами. Пустяки. Малфой представил, как сидит через стол от Поттера, смотрит в холодную зелень глаз и говорит «Я тебя люблю». Картинка всплыла в мозгу так детально, как будто это происходило в реальном времени, — как всегда при их мысленных разговорах. И он понял, что Поттер не станет смеяться. Он посмотрит пристально, словно ему не похрен, и точно так же прохладно и по-деловому спросит: — Давно? И все. Можно наврать с три короба. Отшутиться. Можно не дать озвучить вопрос. Но Поттер все равно задумается. Поищет изменения в его поведении, покопается в памяти и поймет. А когда поймет — исчезнет из его жизни, потому что ответ слишком одиозен. Имея привычку сношать все, что нравится, Драко не интересовался чужой мотивацией. Не все ли равно, если это перепих на одну ночь? Но даже он держался бы подальше от человека, который запал на него, потому что застал в подобный момент. Правильный, как таблица умножения, Поттер гарантированно сочтет это дичью. Он не посочувствует. Он будет брезгливо избегать встреч всю оставшуюся жизнь. Малфой подумал еще немного, и перед ним открылась бездна. Он сам должен избегать Поттера. Потому что рано или поздно он, как любой влюбленный идиот, себя выдаст. А это запустит неизбежную последовательность: вопрос, поиск ответа, отвращение. Оставался еще один вариант. Попытаться объяснить всю эту идиотскую ситуацию целиком. Свое состояние, чувства, страхи. Поттер любопытный, он выслушает до конца. Что он сделает потом? Будет вежливо держать дистанцию. Малфой решил, что прибережет исповедь на самый крайний случай. ______________ Спасибо всем, что читаете и комментируете! Если захочется больше драрри, пообщаться или просто задружиться, велкам в твиттер https://twitter.com/hogwart22534354