Недомолвки

      Обычно аль-Хайтам появлялся в кабинете генерала махаматры лишь по двум причинам: рабочие вопросы и тактильный голод. Сейчас же он направлялся к Сайно, чтобы… банально поговорить. Привыкший руководствоваться логикой как в науке, так и в отношениях, аль-Хайтам искренне не понимал, что происходит между ним и Сайно последние две недели. Разногласий, а тем более ссор, у них за это время не случалось, потому для секретаря Академии поведение генерала оставалось тайной, покрытой мраком. Сначала Сайно начал отказывать ему в сексе, хотя раньше инициатором близости был он сам. Не сказать, что либидо обоих пробивало потолок, но пару раз в неделю они все же стабильно трахались. Однако сейчас, ложась в их общую постель, Сайно тут же отворачивался к стенке и засыпал. Ну или делал вид, что засыпал.       После недельного воздержания аль-Хайтам сам предложил Сайно заняться сексом, на что получил резкий отказ. И если отсутствие близости секретарь был готов потерпеть, — в конце концов, Сайно мог банально уставать на работе, — то с чужим нежеланием просто поговорить он был не намерен мириться. На банальный вопрос «как дела?» генерал выдавал холодное «нормально» и ничего более, хотя аль-Хайтам прекрасно знал, каким разговорчивым мог быть Сайно рядом с ним.       Складывалось стойкое ощущение, что все вернулось во времена их нахождения в деревне Аару, когда они не доверяли друг другу ни на грамм. Тогда аль-Хайтам бы лишь закатил глаза, мол, плевать, как ко мне относится «уважаемый генерал махаматра». Тогда, но не сейчас. Сейчас он не был готов вот так взять и потерять дорогого сердцу человека из-за каких-то недомолвок. Именно поэтому сейчас аль-Хайтам быстрыми и твердыми шагами направлялся к кабинету своего генерала. Каким бы ни был исход этого разговора, секретарь готов его принять.       Распахивая тяжелую дверь, аль-Хайтам был готов к чему угодно: Сайно мог сидеть за столом, перебирая папки с делами, мог дремать на стоящем в углу диване, как он часто делал после возвращения с долгосрочных миссий, в конце концов, генерала могло вообще не оказаться на рабочем месте из-за очередной вылазки в пустыню. Однако то, что сейчас видел аль-Хайтам не поддавалось никакому логическому объяснению. Головной убор и пояс Сайно валялись на полу, сам же генерал полулежал на диване, одной рукой блуждая по собственной груди, а другой обхватывая свой член через ткань шорт. Услышав хлопок двери, Сайно подскакивает, распахивая прикрытые ранее глаза и таращась на нежданного гостя.              —Какого…       —Неужели я настолько плох в постели, что ты решил заменить меня собственной рукой? — внешне аль-Хайтам абсолютно спокоен, но в его голосе явно сквозят ледяные нотки, — И вообще, что будет, если кто-нибудь узнает, какими непристойностями занимается генерал махаматра на рабочем месте?       Сайно пристыженно потупляет взгляд, инстинктивно пытаясь прикрыться всем подряд, лишь бы на него не смотрели так.       Для справки: Сайно точно помнит, как запирал дверь на замок, и появления кого-либо, а уж тем более аль-Хайтама, он точно не ожидал. И вообще, рабочий день секретаря должен был закончиться час назад, так какого черта он тут?! И Сайно уже хочет задать этот вопрос вслух, но оказывается прерван:       —Чего же ты стесняешься? Продолжай. А я посмотрю, — аль-Хайтам проворачивает замок на двери, а после вальяжно садится в кресло, предварительно пододвинув его ближе к дивану. Видя, как чужой взгляд бегает из стороны в сторону, а щеки лихорадочно наливаются румянцем, секретарь к собственному удивлению чувствует особенно сильный укол возбуждения, — Я сказал, продолжай.       Если бы Сайно спросили, что для него означает выражение «бабочки в животе», он бы точно привел в пример происходящее сейчас. Во-первых, аль-Хайтам никогда с ним так не разговаривал, а за пол года отношений генерал успел достаточно узнать секретаря, и подобного тона уж точно не слышал ранее. Во-вторых, сама ситуация, в которой он оказался, безумно возбуждала. Похоже, о наличии некоторых кинков у себя Сайно банально не догадывался. Решив отложить оправдания на потом и отдаться собственной похоти, Сайно возвращает руку туда, где она недавно находилась, и начинает неуверенно поглаживать себя через одежду.       —Нет, так неинтересно. Ты же хотел снять это позже, верно? Так снимай, — лицо аль-Хайтама—каменная маска, но в глазах медленно, но верно разгорается настоящий пожар.       Сайно поддевает пояс шорт большими пальцами и медленно тянет их вниз, обнажая нижнюю часть живота и выступающие тазовые косточки.       —Молодец, а теперь продолжай начатое, — чужая похвала действует на Сайно как самый настоящий наркотик. Возможно, у него мог бы встать только от того, что секретарь его хвалит.       Сайно обхватывает свой член кольцом из пальцев и переводит затуманенный взгляд на аль-Хайтама. Тот наблюдает за ним из-под полуприкрытых век, на бледных губах играет легкая усмешка. Генерал совершает пару поступательных движений и издает тихий полустон-полувздох, закатывая глаза от удовольствия.       —Не сдерживайся, я хочу тебя слышать. Тут хорошая звукоизоляция, — и кто Сайно такой, чтобы не послушаться? После новой череды толчков в свой кулак, он стонет уже громче, прогибаясь в спине.       —Дотронься до сосков, так будет приятнее, — на самом деле секретарю очень льстит, что его генерал так беспрекословно его слушается.       Льстит и возбуждает одновременно. Сайно второй рукой поочередно дотрагивается до набухших сосков, и вздрагивает, чувствуя, как из уретры выделяется еще больше предэякулята. Тем не менее собственных касаний становится чертовски мало. Очень хочется, чтобы кто-то помог. Кто-то, кто сейчас сидит в паре метров от него и спокойно наблюдает за происходящим.       —Коснись меня, — в перерывах между стонами выдавливает Сайно.       —Если ты хорошо попросишь, я подумаю, — аль-Хайтам лишь нарочито безразлично пожимает плечами, закидывая ногу на ногу.       —Пожалуйста, я очень хочу…       —Хочешь чего?       —Тебя… — уже чуть не плача от дикого желания, шепчет Сайно.       —Хм… Не-а. Думаю, ты прекрасно справляешься сам, — наигранно ласково произносит мужчина.       В голове генерала мгновенно рисуется картинка, как где-то в аду, на троне самого Сатаны, сидит его секретарь и, издевательски ухмыляясь, повторяет: «Думаю, ты прекрасно справляешься сам…». Аль-Хайтама же настолько забавляет чужое расстроенное выражение лица, что он не сдерживает смешок.       —Перевернись на живот и приподними бедра, — Сайно, хоть и глядит обиженно, вновь беспрекословно слушается, все же надеясь заполучить чужие прикосновения.       Однако аль-Хайтам лишь вкладывает ему в руку бутылочку лубриканта, которую еще давно заприметил в складке дивана. Его пальцы на мгновение соприкасаются с пальцами генерала, и по телу того тут же проходит волна дрожи, вызывая очередной стон. Собственное возбуждение уже неприятно упирается в ширинку, но секретарь сдерживается, загоревшись диким желанием видеть, как Сайно сам доведет себя до пика удовольствия.       —А теперь растяни себя, — раньше этим всегда занимался сам аль-Хайтам, но сейчас он просто зритель, коим сам себя нарëк.       Сайно неуверенно заводит руку за спину, наугад нащупывая нужное место, и вводит в себя один смазанный палец. Ощущения в принципе привычные, непривычно лишь то, что сейчас это делает он сам, а еще за ним пристально наблюдают. Генерал лопатками чувствовал чужой взгляд, и это заставляло узел внизу живота скручиваться еще сильнее. Через пару минут, входя в себя уже двумя пальцами, Сайно наконец нашел нужный угол, и всхлипнул, задевая простату. Наплевав на наличие опоры, он полностью ложится грудью на диван, протягивая вторую руку к своему истекающему члену. Чувствительные соски неприятно трутся о грубую обивку, но это, кажется, только сильнее стимулирует, и Сайно чувствует, что приближается к пику.       —Умница, — аль-Хайтам сильнее растягивает губы в ухмылке, хищно щурясь, — тебе хорошо сейчас? Приятно, что я смотрю на тебя, да? Приятно, что я возбужден из-за тебя?       На этих словах сердце генерала делает кульбит, и оглушительная волна оргазма накрывает его с головой. Содрогаясь всем телом, он падает бедрами на диван и зажмуривается до звездочек перед глазами.       Сайно вздрагивает, чувствуя как его резко переворачивают на спину, и удивленно распахивает глаза. Аль-Хайтам, уже перебравшись на диван, склоняется к его лицу, опаляя красные щеки теплым дыханием. Поцелуй выходит смазанным, но от этого не менее чувственным.       —Ты же хотел только смотреть, — язвит Сайно, но с готовностью обхватывает секретаря за шею, притягивая его ближе.       —Насмотрелся, — в своей манере отвечает мужчина. Коротко и ясно.       Генералу кажется жутко несправедливым наличие одежды на аль-Хайтаме, тогда как сам он лежит полностью голым, поэтому накидка и безрукавка быстро отправляются куда-то на пол к одежде самого Сайно. Руки секретаря тут же начинают беспорядочно гулять по чужому телу, в то время как губы оставляют дорожку влажных поцелуев от шеи и до груди. Когда аль-Хайтам накрывает рукой все еще расслабленный член, Сайно выгибается дугой и тихо стонет из-за сверхстимуляции. Организм, недавно получивший оргазм, реагирует на ласки слишком остро, от чего в уголках глаз скапливается влага, но сейчас генерала не волнует этот небольшой дискомфорт. Только не сейчас, когда его наконец касается любимый человек. Аль-Хайтам же продолжает блуждать губами по чужой груди, иногда задевая темные бусины сосков, отчего Сайно каждый раз вздрагивает. Спустя время генерал снова чувствует тугой клубок возбуждения внизу живота, и, отрывая мужчину от собственного тела, шепчет:       —Пожалуйста, войди в меня, — рубиновые глаза, потемневшие от желания, влажно блестят, а щеки налились темным румянцем.       Секретарь просто не может отказать такому Сайно. Быстро расправившись с узкими брюками, которые он проклинал последние пол часа, аль-Хайтам легко закидывает стройные ноги себе на плечи и аккуратно входит в генерала, который на это болезненно морщится. Он достаточно себя подготовил, но в пояснице все равно неприятно тянет. Секретарь, давая Сайно привыкнуть к ощущению наполненности, выцеловывает узоры на его бедрах, будто успокаивая таким образом. Через несколько томительных минут аль-Хайтам чувствует, как Сайно слегка ерзает бедрами, и принимает это за сигнал к действиям. Найдя нужный угол, секретарь набирает темп, каждым толчком выбивая из генерала стоны и всхлипывания. По красным щекам Сайно уже бегут слезы удовольствия, а сердце вновь и вновь заходится в дикой пляске. Аль-Хайтам удобнее перехватывает чужую талию, буквально втрахивая генерала в несчастный диван, и оставляет на любимых бедрах несколько засосов, в душе надеясь, что открытый наряд не сможет скрыть следы их близости. Чувствуя близящийся оргазм, генерал просит аль-Хайтама ускориться, и тот слушается, сильнее прижимая его к себе. Вскрикивая и выгибаясь, генерал кончает второй раз за сегодняшний вечер, и отголосками сознания понимает, что аль-Хайтам мгновенно изливается следом, обессиленно падая рядом.       Отдышавшись, Сайно сонно разлепляет глаза, чувствуя на себе чужой взгляд. Секретарь пристально смотрит на него, но не с удовлетворением, а с толикой волнения, вспоминая о первоначальной цели своего визита. Разговор, конечно, можно было бы отложить до прихода домой, но аль-Хайтам просто не может ждать. Да и сейчас, после двух ошеломительных оргазмов, Сайно вряд ли сможет что-то утаивать, такова уж человеческая психология.       —Сайно, что происходит?       —О чем ты? — генерал удивленно выгибает бровь, поворачивая голову так, чтобы видеть чужие аметистовые глаза.       —В последнее время между нами что-то явно не так, и я ума не приложу, почему, — аль-Хайтам искренне надеется, что в его словах не сквозит раздражение и обида, но, похоже, Сайно прекрасно все это чувствует.       —Я понял тебя. Тут такое дело… — повисает пауза, за которую аль-Хайтам успевает прокрутить в голове несколько вариантов дальнейшего развития событий, ни один из которых его не радует, — В общем, во всем виноват Кавех, — на этой фразе аль-Хайтам, если честно, выпадает.       При чем тут его уже бывший нерадивый сосед? Сайно же, отчаянно краснея, молча рассматривает собственные пальцы. Поведение генерала вызывает еще больше вопросов, ведь в таком состоянии он бывает крайне редко. Смутить Сайно в повседневной жизни тяжело, а чтобы настолько… Что же, черт возьми, произошло?       —Рассказывай.       —Мы сидели в таверне, и я сказал ему, что… ну знаешь, хочется чего-то нового в плане… секса, — очень тихо начинает Сайно, нервно поджимая губы, — и Кавех посоветовал мне на какое-то время отдалиться от тебя, чтобы наш следующий раз был… о, Архонт…       Генерал замолкает, прикрывая лицо рукой и давая понять, что дальше говорить не намерен. Однако аль-Хайтам и так все понял, так что в дальнейшем допросе Сайно просто не было смысла, хотя…       —Ладно, с этим понятно. Но почему ты решил заняться на рабочем месте подобными вещами? — голосом выделяя последние слова, спрашивает секретарь.       —Мне ведь и самому приходилось сдерживаться, а дома ты, вот и… Я правда думал, что закрыл дверь! — аль-Хайтам мысленно облегченно выдыхает, но на деле лишь сдержанно улыбается.       Злиться на Сайно он не может и не хочет, так что просто притягивает генерала к себе, утыкаясь носом в приятно пахнущую какими-то травами копну светлых волос. Тот тут же обнимает в ответ, тихо бормоча извинения в плечо аль-Хайтама.       —В следующий раз просто скажи, и мы попробуем, что захочешь, — поглаживая обнаженную спину, говорит секретарь, — и меньше слушай советы Кавеха, а то вытащить его из Гандхарвы для серьезного разговора будет довольно… проблематично.