Стакан солёной воды

«Winter rains down on the ashes,

Mother makes fuel from the bones,

Murder rips gods from the masses,

Murder brings,

Murder brings.»

***

«Где я, чёрт возьми...?» Это первый и, уж точно, не последний вопрос, что появился у Узи, как только она открыла глаза. Невероятно сильная снежная пурга сбивала с ног, покрывала коркой дисплей, заставляла тщетно отвернуться от свирепого ветра. Босые ноги наполовину находились в остром и ледяном снегу, из-за чего в них быстро застыло масло, переставшее обогревать поражённые конечности. Она была в ужасном состоянии, её как будто только что с кровати подняли — от яростной обстановки вокруг защищали лишь домашняя чёрная футболка и короткие тёмно-розовые шорты, даже шапки с собой не оказалось, из-за чего красивые фиолетовые волосы хлестали по пикселям глаз, перекрывая и так скудный обзор. Слабо оглядевшись, Узи громко зашипела от «обжигающего» холода, который пронизывал каждый проводок её крошечного тельца. Ухватившись ладонями за плечи, девушка замялась на месте, пытаясь съёжиться и дать хоть какой-то обогрев паникующей системе. Вокруг снег, снег и только снег, воющая метель не давала рассмотреть хоть что-то дальше несуществующего носа, а маленькие ступни немели с каждой секундой. Подняв голову кверху, работяжка попыталась понять, день ли сейчас или ночь, но всё было слишком непонятно, в тумане. Как и её нахождение здесь. Только что спокойно сопела в родной кроватке после стольких приключений на пятую точку, думая, что наконец-то она сможет отдохнуть от наплыва ужасных, и не только, событий, но даже родной процессор её подвёл, воспроизводя подобный кошмар. А кошмар ли это? Или же её утащили из бункера, пока она спала? Это похищение или спасение? Может быть, всё вместе. Над подобными вопросами думать никаких сил не было, а покидали они дрона очень стремительно. Чем дольше она стояла на одном месте, тем меньше у неё выходило обработать окружение и происходящее. Выдохнув пар изо рта, производимый пока ещё функционирующим ядром, Узи вытянула голову вперёд, предприняв очередную бесполезную попытку наладить сенсор зрения. Зажмурив глаза на стеклянном дисплее, девушка словно боднула воздух, придавая себе толчок и делая небольшой шаг вперёд, еле вытащив одну ногу из снега и плюхаясь в другую груду следом. Холод был невыносим. Ядро работяжки не сможет слишком долго выносить подобные температуры без тёплой одежды, в которой она всегда ходит. Поэтому, несмотря на неожиданность подобных условий, действовать нужно было очень быстро. Узи сжала линии зубов и сделала ещё один толчок головой, от чего второй шажок выдался легче первого, хоть нога и всё равно уходила глубоко в снежные сугробы, подсознательно допуская каждый раз, что что-то может утащить её через секунду. Не опуская рук с плеч, девушка немного сгорбилась и продолжила идти подобными рывками. Через шагов так семь она даже привыкла к такому передвижению, однако расслабляться не давал чудовищный холод и безумно сильный ветер, затормаживающий и без того изнурительно тяжёлый процесс. «Ну почему именно я? Если это кошмар, почему мне так…холодно?» Внешнее покрытие начало обрастать тоненькой ледяной коркой. Было понятно, что с каждой минутой она будет увеличиваться, механизмы ржаветь, а конечности замедляться. Уткнувшись глазами в землю, которую под белым слоем было не разглядеть, Узи громко мычала и хрипела, стараясь не терять самообладание. Это просто плохой сон, от которого она скоро проснётся. Вот только…насколько «скоро»? Этот вопрос ударил в голову не слабее порыва вьюги, от чего девушка, между делом, сняла ладонь с плеча и, закатив глаза, куснула себя за палец. Никакого эффекта, она ничего не почувствовала. Это заставило в очереди отрывистых вдохов и выдохов облегчённо выпустить пар изо рта, однако тут же пришла и другая, менее радужная идея, что это просто палец онемел и перестал что-либо чувствовать. Вся ситуация выматывала с каждой секундой всё больше и больше, каждый новый шаг давался всё тяжелее и тяжелее. Хрипение и стоны заменили искусственный процесс дыхания, а ноги переставали потихоньку слушаться. «Грёбаная-», работяжка вытянулась вперёд, сильно разозлившись на саму себя из-за медлительности, которую она не могла контролировать, «-хренова-», Узи сжала ладони в кулаки, точно готовилась кому-то врезать, «-ДРЯНЬ!». Издевательский толчок ветром сзади вывел девушку из равновесия, из-за чего она совсем потеряла координацию и, замотав руками по сторонам, очень неприятно грохнулась лицом в так надоевший ей снег, который будто начал её поглощать, как только она в нём оказалась. Он заползал за тонкую длинную футболку, покрывая белый и гладкий корпус серовато-грязной застывшей субстанцией, провоцируя судороги и бесконтрольную дрожь во всём теле. Узи была готова завыть из-за отвратительных ощущений и даже притупить свои попытки хоть что-то сделать, однако инстинктивный взмах рукой вверх, в знак протеста напавшей слепоте, заставил замёрзший в снегу дисплей показать вместо глаз два огромных нолика. Упав, она лежала на животе, погрузившись вглубь сугробов, но ладонь нащупала что-то не настолько приторно мягкое и ледяное, как всё вокруг. Волосы были все пропитаны льдом и грязью, теряя свой кристально чистый фиолетовый цвет, который ей очень нравился. Забыв о гигиене и протолкнув себя на пару сантиметров вперёд, всё ещё лёжа, работяжка с огромным интересом начала изучать найденный объект на ощупь, даже несмотря на ядовито лизавший всё её тело снег и нескончаемый гул в слуховых сенсорах, из-за чего те хотели просто лопнуть, дабы ничего больше в жизни не услышать. Это «что-то» было похоже на смесь металла и стекла, но сама стеклянная поверхность, по ощущениям, была вдребезги разбита. Не глядя, Узи провела ладонью выше, насколько это позволяла растяжка, и нащупала нечто шелковистое и прямое, что срасталось со всей остальной частью объекта. Интерес поборол её, и, собравшись со всеми силами, девушка убрала ладонь со штуковины и уткнулась конечностями в твёрдый слой снега, вытаскивая себя наружу. Девичья мордашка вынырнула из сугроба, отряхивая мотанием головой излишки его остатков, словно игривый щенок. Хлопнув пару раз глазами, работяжка устремила взгляд на такой манящий её предмет, который она щупала минутой ранее, однако конечный результат поверг её в ужас. «Какого..? Боже мой…» — рот открылся в недоумении и шоке, а ноги сами начали отталкивать тело назад, словно пытались спастись бегством. Голова. Её голова. Она практически ничем не отличалась от оригинала, лишь за исключением исцарапанного и пробитого дисплея, словно намекающего на будущее. Эти повреждения явно нанёс кто-то — следы от когтей покрывали лоб двойника, показывая внутренние механизмы и провода, явно ползущие к давно умершему мозгу. Приступ странной тошноты прошёлся по силиконовым трубкам внутри Узи, а уже, в какой-то мере, переставший её беспокоить холод усилился в несколько крат. Она приложила руку к животу и попыталась нормализовать такое ненужное сейчас вентилирование ядра, стараясь справиться с рвотными позывами. Всё это было просто невыносимо. И пурга, которая словно вела дрона сюда, это понимала. Огромная вьюга начала потихоньку отдаляться, обзор восстанавливаться, а гул затихать. С трудом оторвав взгляд от разодранной головы самой себя, Узи устремила взгляд вперёд, надеясь понять, где она находится. Чем меньше было в воздухе снега, тем дальше начинала видеть дрон-рабочий. Белые слои под ногами начали будто потихоньку уползать вниз, облегчая физическое состояние, но, после увиденного, моральное девушка вернуть обратно не сможет. Зажав рот рукой, Узи громко всхлипнула и просто не могла поверить глазам. Под огромной Луной, теперь уже сильно освещающей территорию, как огромный уличный фонарь, были горы трупов. И все они похожи на неё. Поднявшись на ноги, девушка схватилась ладонями за волосы и нервно задышала, оглядываясь по сторонам. Умоляв метель закончиться, чтобы увидеть, куда она идёт, работяжка даже не могла подумать, что пожалеет об этом и захочет вернуть скудное зрение обратно, дабы забыть то, что она сейчас лицезрела. Головы, руки, ноги, целые тела; в разной одежде, разного роста, но все, как один, были похожи на неё. Ушедшая вьюга дала понять, что дрон находилась на огромном, просто бескрайнем поле из снега, и оно было сплошь заполнено лишь этим. Раньше ей казалось, что башни демонтажников выглядели до дрожи жутко, но представшая перед девушкой картина не могла передать этот животный страх. Демонтажники. Как бы она хотела увидеть ребят, которых нет с ней сейчас рядом. Всё ещё пытаясь заверить себя, что это всё не по-настоящему, Узи отдала бы всё, чтобы увидеть родного и доброго Эн’а, мысли о котором заставили чуть-чуть согреться; неуравновешенную, но преданную Ви; даже пресловутую Джей, с которой работяга до сих пор не в ладах. Из снега торчали оторванные конечности, некоторые даже всё ещё искрили; повсюду виднелись растрёпанные фиолетовые волосы, половина из которых были покрыты фирменной чёрной шапкой или порванными прядями валялись тут и там. Всё было разбросано невпопад, будто кто-то совсем маленький и неуклюжий решил поиграться и случайно рассыпал коробочку с чем-то очень важным. Огромные столбы из трупов выглядели, как целые колонны — однотипные тела сливались воедино, изображая завершённую стадию агонии некогда существовавших дронов. Дав себе пощёчину, Узи вновь зажмурилась и отчеканила сама себе, на каждое слово качая миниатюрным кулаком: «Это не по-настоящему, это просто кошмар, это не по-настоящему, это не я, этих рабочих никогда и не было…» Постукивание зубов было слышно за километр, шаг назад не заставил себя ждать, а аварийное отключение системы вот-вот вступило бы в силу, окончив бы страдания Узи вечной безмятежностью. Она была потеряна. Ей просто некуда идти, вокруг нет конца и края, а любая мотивация двигаться вперёд улетучилась так же быстро, как тепло, что покинуло её тело. Работяжке всё резко стало понятно, и от осознания безнадёжности хотелось просто упасть и больше не вставать. Она — одна из всех них, все они были здесь и никто не прошёл дальше этого места, падая замертво от переохлаждения сервоприводов, а после бедняг заносило снегом. Возможно, сейчас бы стоило вспомнить различные героические сказки, что пускали пыль в глаза маленьким детям, которые верили, что в жизни всё возможно. Сказки, где главный персонаж никогда не сдавался, брал волю в кулак и становился тем самым, кто преодолел все трудности, когда другие не смогли. Но это было слишком наигранным идеализмом. Дальше этих гор из металла и стекла ей не уйти, в глазах темнеет, а дыхание начало замедляться. Ядро постепенно затихало, снижая шум маленького вентилятора, находящегося внутри. Бросив усталый и замученный взгляд на валяющиеся трупы вокруг, Узи мысленно усмехнулась и прикинула, что отлично впишется в подобный мёртвый антураж. Громко шмыгнув, девушка тесно сомкнула губы и до боли сжала кулаки, делая ещё один сильный, для неё, рывок вперёд, стараясь не наступать босыми ступнями на острые запчасти её самой, что лежали повсюду, сверкали своими острыми углами при Луне, будто манили к себе, в пустоту. Туда, где нет холода, нет боли, нет жизни. Но дрон будет стараться. Возможно она рухнет на землю через несколько секунд, возможно ей удастся пройти дальше, что подарит небольшое облегчение от собственной небесполезности, а может она просто сейчас проснётся и забудет эту пытку, давно переставшую походить на игры воображения. Узи знала, что живой ей не выбраться отсюда, она не навязала себе надежду, что всё будет хорошо. Но девушка будет бороться до самого конца, до самой последней искры её истощённых механизмов. Оглянувшись на свою, уже другую, голову, что была шаг назад, работяга хотела было стащить с неё шапку, чтобы немного согреться, но серьёзно отвела взгляд и выдохнула, оттянув дрожащую ладонь обратно к себе, смахивая мешающую прядь волос с дисплея. На подобный акт уважения названная голова как будто чуть-чуть треснула по звуку, вызвав небольшую вибрацию вокруг. Встав на месте, как вкопанная, девушка с испугом огляделась, пытаясь найти источник раздражителя. Бросив взгляд на изданный не ею звук, девушка увидела маленькую царапинку, которой раньше на той голове не было. За разглядыванием мёртвой фауны, она и не заметила, как зашла в центр этой проклятой свалки, которая всё больше и больше навевала жути, из-за чего покинуть её хотелось куда быстрее, чем пару минут тому назад. Столбы из трупов покачивались на лёгком ветру, издавая противный скрип, который работяжка уловила только сейчас, когда задалась вопросом, как все эти башни не рухнули во время метели. Вокруг было по-зловещему светло от сияющей Луны, которая будто бы хотела осветить именно этот участок земли, оставляя всю оставшуюся равнину в полной темноте, давая получше разглядеть её мёртвые творения, что горделиво сияли и давали отблески от своих корпусов. Без бушующего ветра было не так холодно, однако всё тело сильно «жгло» из-за обморожения, а конечности постепенно переставали ощущаться из-за давно замёрзшего в них масла. С каждой секундой Узи было труднее стоять или хотя бы что-то делать в принципе, после чего она обессиленно упала на колени. Окружающие холмы из трупов заключили её в кольцо, давили своим скрежетом, в котором можно было расслышать злобное хихиканье. «Дерьмо…даже…пальцем не пошевелить…» — спазмы пульсировали в каждом месте слабого и хрупкого тельца, отдавая безумно неприятной болью, которая и не думала утихать. Внезапно раздался ещё один стук с вибрациями, похожий на первый, однако куда напористее и громче, нежели чем в прошлый раз. Подобные кошки-мышки резко обратили работягу в ярость, она сжала из последних сил кулаки и, откинув голову назад, громко выкрикнула: — Ты победила! Довольна?! — вместо задуманного крика горло лишь выдало жалкое пищание, перемешанное с болезненным хрипом. Хоть бы знать, к кому она пытается обратиться. Даже не поняв, о ком сама говорит, девушка безумно устало замычала и свесила голову обратно к земле. Зрение размывалось, а каждый вдох и выдох приносил адскую боль, ведь внутрь механизмов проходил ледяной воздух, однако вентилирование ядра было уже инстинктом. Бросив взгляд на валяющиеся трупы вокруг, дрон слабо улыбнулась и упала на предплечья, готовясь провалиться в глубокий и вечный сон, от которого, она верила, всё ещё может проснуться, если просто даст кошмару сделать то, чего он хочет. — Простите меня… — от безысходности Узи уткнулась лицом в землю, мысленно извиняясь перед друзьями-демонтажниками, которых она безумно любила. Несмотря на неправдоподобность происходящего, девушка виновато и обречённо всхлипнула, надеясь, что её слова не будут правдивы, что Эн сейчас стоит над спящей нею и наблюдает за её сонными конвульсиями. Одна из башен сильно покачнулась, из-за чего находящиеся в ней руки выглядели живыми, словно и правда хотели кого-то схватить. Любое проявление звука доносилось крайне болезненно. Стуки о землю становились всё громче и тяжелее, почва под снегом сотрясалась, отдавая звон в умирающих звуковых сенсорах. Выброс аналога адреналина дал возможность приподнять голову из снега, а размытый дисплей уловил впереди себя два загадочных огонька жёлтого цвета. Резко превратив глаза в нолики, Узи быстро выбросила себя вверх, пытаясь доползти до кого-то знакомого вдалеке, но также быстро и рухнула обратно, полностью измотанная и замёрзшая. — Э-эн…? — дрожащий голос пытался схватиться за эту надежду, которая разгоралась в механической душе всё больше, подобно лесному пожару. Жёлтые огоньки так напоминали ей глаза Эн’а, милого паренька, которого сейчас безумно не хватало рядом, даже в кошмаре. Не видя всей картины, Узи уже начала обрисовывать его образ в голове, как он подойдёт к ней, улыбнётся своей фирменной и скромной улыбкой, от которой хотелось просто на руки ему упасть. А после он крепко обнимет её, скажет, как же он волновался, что наконец-то нашёл её, будучи в поисках часами. Он согреет её своим тёплым телом, укутает в пальто, поцелует в лоб, возьмёт за руку. От представлений, дающих ощущение закончившихся мук, работяжка протянула руку вперёд: — Эн, п-пожалуйста… — хрипя в агонии и парализованности, Узи не сдержалась, и на лицевом дисплее выкатилась первая пиксельная слезинка, которая, благо, не превратилась в ледышку. Жёлтые фонарики прищурились в темноте, будто оценивали ситуацию, в которой девушка находилась. Это промедление в акте желанной помощи сильно насторожило Узи, однако она уже не могла нормально думать, лишь надеяться и ждать, пока её системник аварийно не выключится от физических увечий. Внезапно оба огонька пропали, что заставило с ужасом вздрогнуть, а после раскрыть рот и попытаться закричать от досады и обиды, но ничего не вышло — горло полностью охрипло и покрылось инеем изнутри, не дав выйти ни единому звуку. Во тьме вместо обманных жёлтых глаз появился знак «СверхВычислителя». Маленький источник освещения от этого символа позволил увидеть огромный и свирепый оскал. На зону света, отдаваемого Луной, наступила огромная трёхпалая металлическая клешня, явно не предвещающая чего-то хорошего. Ступор не давал двинуться Узи с места, лишь смотреть на нечто, что сейчас выйдет из чёрной мглы. За первой лапой вылезла вторая, третья, четвёртая, их было не сосчитать; каждая имела разное количество кривых когтей, от двух до четырёх. Огромное существо, ростом в двух с половиной демонтажников, полностью вышло на свет, небрежно задевая стоящие рядом горы трупов своим огромным брюхом, раздавливая весом лежащие головы Узи, что разлетались на мелкие кусочки стекла и металла. Похожее на паучье тело было очень вытянутым и по-странному непропорциональным, коричневая туша выглядела отвратительно и устрашающе, перебирая десятью стальными лапами, как настоящая арахна с лишними двумя конечностями. Как только существо подползло ближе, девушку начало вновь тошнить из-за очень сильного трупного запаха, в котором смешались гниль, кровь и машинное масло. Это была Син. Её голова в чепчике горничной жутко улыбалась, а вместо глаз виднелся огромный знак «СверхВычислителя», который обрушился проклятием на всю планету Коппер-9. — Ха, что, ты ко всем так во снах приходишь или я особенная? — слабым голосом начала язвить девушка. Увидев знакомую «рожу», наступил прилив храбрости, который сильно приободрил работяжку, из-за чего та неосознанно села на пятую точку и упёрла руки в бока, показывая отсутствие какого-либо страха. От пониженной внутренней температуры, Узи опьянённо указала пальцем на возвышающуюся перед ней паучиху, глупо хихикая, растянув нездоровую улыбку. Порыв отваги продлился совсем недолго, ведь через секунду после этих действий на дисплей Узи брызнуло её собственное масло, а болевой шок вызвал чудовищную контузию и помутнение рассудка. Син не церемонилась — одним ударом своей уродливой клешни она отрубила обе ноги «обнаглевшего» дрона, тут же схватила ту за тело и приподняла над землёй, сильно сжав металлическими когтями, но не убивая. Глаза девушки бегали, как кошка в ванной, рот открывался и закрывался от безумной боли и вытекающего масла из обрубков её ног, что смогли немного оттаять. Син придвинула крохотное тельце к своей голове, схватив другой клешнёй дрона за пришитые волосы, чуть ли не отрывая их, заставляя смотреть ровно в безглазый дисплей: — Не тебе. Решать. — неживой, намеренно роботический голос спокойно, по слогам, отдал очевидный приказ. Улыбка недопаучихи расползлась ещё шире — она явно испытывала удовольствие. Замахнувшись, Син с невероятной лёгкостью отшвырнула Узи в груду других трупов, словно это был бесполезный мусор. Сильно ударившись головой, безногая тушка проехалась по снегу, оставляя длинный след на земле, влетев в башню из мёртвых дронов позади неё. Явно получив сотрясение, работяга взвыла в душе от унижений и прямого избиения. Сгинувшие тела вокруг девушки начали неестественно дрожать, словно они оживали на глазах, а небо и Луна краснели с каждой секундой, окуная эту «арену» в кроваво-алый цвет. — Ч-что…не наигралась ещё...? — явно намекнув на сотни копий себя, что бились в конвульсиях, работяжка с огромной болью во всём теле отползла на пару сантиметров назад, сжав зубы до скрипа. Дай робо-Бог не выкрикнуть ругательство и не проявить слабость перед этим монстром. — Мы не одобрили. Ответ. — в присущей себе манере разделения одного предложения на части, Син выглядела безумно устрашающе в багровых цветах изменившегося неба. – Мы давали тебе шанс. Много раз. — арахна подбросила один из трупов Узи в воздух и, поймав его, без усилий сжала в лапе, слушая, как гнётся металл и рвутся провода. — Раз за разом. — каждый удар ног по земле давил лежащие тела, будто там их и не было, показывая своё превосходство. – Но ты не слушала. — Син нависла над крохотной работяжкой, опустила голову, подобно жирафу, задевая чепчиком качающиеся в колонне трупы и повернулась в сторону, машинально заставляя девушку обернуться туда же, как на поводке. — Чего ты…от меня хочешь, з-засранка…? — пытаясь разглядеть, на что указывала тварь, новое потрясение ударило молотком в зудящую голову. В надвигающемся тумане начал формироваться образ дрона-убийцы. Только сейчас Узи полностью поняла, насколько отвратительно она тогда выглядела. Острые зубы, искалеченные крылья, живой хвост и текущая изо рта чёрная субстанция, похожая на машинное масло. Фантомный образ, навлёкший ужас в ту лагерную ночь, растянулся в оскале, а после сделал два шага вперёд и испарился, превратившись в горсть пыли. Как только девушка всё поняла, Син повернула голову обратно, выжидающе наблюдая за реакцией подопытного кролика. Этого было вполне достаточно, чтобы понять, о чём идёт речь. — В-вот это…? — работяжка приподняла себя руками о близлежащие головы и упёрлась спиной в башню, стоящую прямо позади неё. Грязь смешалась со снегом, вокруг нарастал утробный рык, исходящий отовсюду. В этот раз Узи подняла голову уже сама, чтобы с ненавистью посмотреть в знак «СверхВычислителя», заменившего паучихе глаза. — Это т-ты…называешь даром?! — волосы девушки развевались на ветру, который, почему-то, начал возвращаться, как и её охрипший голос. — Ты не б-больше запуганной бук-кашки, пытающейся скрыться за кем-то д-другим! — голос крепчал с каждым новым словом, злость и отчаяние лезли наружу. — Я знаю, ч-что ты такое! Ты предат-тельница и трус… — Син внимательно слушала всё, склонив голову набок, не снося улыбки с лица. Одна из её клешней равномерно постукивала по снегу. — Эн доверял тебе, а ты-! — А ЧТО ЖЕ БОЛЬШОЙ БРАТИК ЭН? — какой-то безумный порыв заставил чудовище громко прорычать, вновь хватая Узи за футболку, чудом не разрывая её на части. — Он не смог. Не смог спасти Ви. — Син за шкирку развернула подвешенную работягу в сторону темноты. Одна из знакомых желтоглазых камер зомби-дрона заползла на груду металлолома и спроецировала в пролёте между кучами трупов сцену нападения антитродонов на демонтажницу. Как только поднятая рука оказалась у лба Ви, она отдала честь, а стражи набросились на неё и запись прекратилась. Эта сцена стояла, как ясный день, перед глазами. Всем было так страшно, так горестно, когда вся команда вылезла из этой проклятой лаборатории без одного члена группы. — Он не смог. Не смог спасти тех людей. Родителей Тессы. — камера щёлкнула и показала уже другую запись обеденного зала, залитого кровью и обтёсанного мясом. От всех показанных событий Узи жмурилась — каждое слово монстра заставляло всхлипывать и жаться, позабыв об адской боли в отсутствующих ногах. — Не сможет. Спасти. И тебя. — камера потащилась в темноту, скрывшись за оторванными руками и ногами. Син резко вжала дрона в землю, пробив правое плечо острыми когтями, специально не задевая жизненно важные детали. Густеющий ветер и окровавленное окружение формировало образ преисподней; трупы, лежащие повсюду, внезапно начали вставать. Кто как мог передвигаться, кто полз на руках, а кто ковылял на ногах. Держась за лапу Син, что всё ещё ковыряла её плечевые внутренности, работяжка умирала. У всех вариаций Узи, ползущих к ней, выросли огромные, жёлтые, грязные зубы удильщика, всё тело покрылось грибком и мясом, длинные языки извивались и требовали еды. Гул и хрипение зомби-дронов, некогда бывших простой декорацией, становились ближе и ближе. Похоже, её пригласили на ужин, но далеко не в качестве гостя. — Не п-п…пытайся…запугать меня… — объём пережитой боли было невозможно описать, а масло растекалось струйкой по снегу. — Эн не мог…спасти тех людей… — работяга хило, но грозно посмотрела прямо в знак «СверхВычислителя» на дисплее паучихи, что нависала над ней, окружённая ожившими мертвецами. — Ви…смогла вернуться…сейчас с-с ней всё х-хорошо… — утвердительно прохрипев, Узи обессиленно положила до этого поднятую голову и почувствовала, что скоро начнёт издавать свои последние вдохи. Её дорогая подруга вышла наружу, как только все оказались на поверхности и уже собирались нырнуть обратно внутрь, ведь у каждого была надежда на то, что Ви всё ещё жива. Она сильная, она выстояла, хоть и была в практически не способном передвигаться состоянии, но держала слабую улыбку, смотря на свою команду, которая тут же подхватила её и, с криками радости и гордости, понесла на руках до бункера. — И сколько же. Раз. Будет выпадать. Такая вероятность? — приблизившись к лицу девушки, Син вывела Узи из приятного воспоминания, а после взяла её двумя клёшнями и притянула спиной к своему жёсткому, холодному брюху, вновь заставив смотреть туда, куда смотрит она, играясь, как с куклой. Перед ней стоял Эн. В десяти шагах от неё стоял этот забавный и любимый ею демонтажник. Всё то же пальто, пилотская фуражка, серебряные волосы, в которые хотелось зарыться каждый раз. Счастливо покачав обрубками ног, Узи подалась вперёд, навстречу ему. Эн единственный, кто был настоящим бальзамом на душу, только он мог её обнять, успокоить, приободрить. Источник такого желанного тепла и доброты приветливо улыбался, словно приглашая в крепкие объятия. И верно, дрон развёл руки в стороны и прикрыл глаза, зовя своего щеночка к себе. Туда, где она получит любовь, заботу и понимание. Эн сделал шаг вперёд, по-доброму улыбаясь, но, внезапно, за спиной демонтажника появилась точная копия Син, которая подошла к спине Эн’а вплотную. Чудовищно кривясь в безумном оскале, она занесла клешню над его головой, пристально наблюдая за реакцией Узи. — НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ЕГО! — забыв про все понятия обмана и иллюзий, девушка закричала, считая, что это как-то сможет остановить процесс. Желание умереть на месте росло с каждой секундой, красный цвет вокруг больно рябил в пиксельных глазах. Это была пытка. Её личная пытка. — Жалкий. — удар со спины лапой чудовища пришёлся дрону-демонтажнику по груди, насквозь пробив её и вырвав органическое ядро, которое через секунду потухло. Узи билась в конвульсиях, отчаянно рыдала и умоляла прекратить это, но Син крепко её держала и не давала отвернуться от зрелища. — Чувственный. — по истекающему маслом еле живому телу Эн’а, который будто бы не реагировал на нанесённые удары, расходились электрические разряды. Изо рта выходили его же внутренности, а предсмертные инстинктивные подёргивания выглядели ужасающе. Копия Син схватила двумя лапами тело Эн’а, подняла в воздух и сдавила его, как консервную банку. На дисплее отразился экран фатальной ошибки, а сам демонтажник, скорее всего, уже ничего не чувствовал. Внезапно державшая Узи оригинальная арахна наклонилась к слуховому сенсору заложницы и, издевательски, внезапно с эмоциями и интонацией, будто бы за неё говорила и не она вовсе, прошептала: — Неэффективный. — агрессивным и резким движением копия Син поднесла остатки тела демонтажника к лицу Узи и, с громким хрустом, оторвала Эн’у голову, из шеи которого начало обильно вытекать масло, забрызгивая дисплей девушки, на котором всё ещё были капли от её отрубленных ног, заливая всё вокруг в вязкой тёмной жидкости. Бросив бездыханное тело на землю, доппельгангер зубасто оскалился и с намеренной жестокостью раздавил то, что от Эн’а осталось, размазав по земле, как жука. Довольный собой, он уполз задним ходом в кровавую пучину темноты с таким видом, словно выполнил почётную и значимую работу. Узи давно затихла. Казалось, её ядро больше не билось, а глаза больше никогда не смогут закрыться. Травма потери того, кого она любит всем металлическим сердцем, стёрла рамки действительности и сна. Она хотела, чтобы её просто добили, перестали валять в грязи и продолжать эти мучения, когда работяжка точно поняла, что ждать помощи в этом месте нет смысла. Как и смысла существовать. — Кажется. Нас заждались. — толпа из трупов Узи неожиданно подали признаки жизни, пытаясь дотянуться до лакомого тельца, в котором всё ещё было желанное и сладкое масло, половина которого вытекла на землю, и кто-то его уже даже слизывал, однако тело Эн’а никто не трогал. Син разжала лапы, отчего мёртвая внутри девушка грохнулась на землю, повредив себе левую руку, искривившуюся в неестественной позе. Ей было всё равно на перелом внутреннего стержня. Свирепые и шипящие гули, вылезавшие даже из самих башен, громко кричали и, в шаге от лежащей Узи, начали неистово верещать, словно сейчас будет лучший момент в их жалкой жизни. — Да. Погляди же. — уходящая в темноту Син безумно улыбнулась ей вслед. Она была удовлетворена конечным результатом. Тучи заполонили небо, закрыв весь свет, который неизвестным образом теперь был на кровавой бойне сам по себе. Снег, смешанный с гноем, поднимался в воздух с начавшейся свирепой метелью, которая накладывалась на множество оров, стонов и кряхтения всех желающих разорвать Узи на части. Какофония из звуков застыла в слуховых сенсорах — это был конец. Земля сотрясалась, кровь была повсюду и никакого выхода. Никакой поддержки. Никакого спасения. — Похоже. Братик Эн всё-таки нашёл предназначение. — голос в голове саркастически прошипел, а из толпы гулей на Узи напрыгнул демонтажник, растолкав всех по сторонам. «СверхВычислитель» сиял в его глазах, страшные животные зубы вырывались из огромной пасти, в груди виднелось большое количество костей и органики; ладони превратились в отвратительное месиво железа и плоти, а из разорванного пальто глядела куча живых глаз, противно хлопающих при моргании. — Узи-и-и-и… — нарочито высоко прошептал гуль. Пасть раскрылась, налетела на обладательницу этого имени, однако та, в последнем рывке, держала его голову переломанными руками, пытаясь остановить. Но работяжка была слишком слабой. Не выстояв и двух секунд, руки согнулись и дали монстру вцепиться в них, разрывая ладони девушки в клочья. Прежняя фуражка давно слетела, а грязные волосы тесно дружили с червями и паразитами. «Эн» облизнулся и занёс над головой гнойные когти, чтобы наконец окончить страдания, возможно, уже мёртвой Узи.

***

Вскочив на своей кровати, девушка жалобно заскулила и начала очень быстро хватать ртом воздух, охлаждая горящее в лихорадке ядро, которое готово было расплавиться. Парадоксально, но всё тело дрона охватил невероятно сильный озноб, даже не совсем похожий на холод, а просто на неприятно скользящие мурашки по корпусу. Стараясь тщетно отдышаться, работяга моргала десятки раз, давала себе пощёчины, стучала по голове кулаком, только бы убедиться, что она больше не спит. Судорожно прохрипев, она тут же отбросила от себя одеяло. Ноги были на месте, целые и невредимые. Тоненькие и металлические, сейчас они казались настоящим сокровищем, за которое можно было что угодно отдать. Схватившись за них ладонями, Узи неустанно гладила вернувшиеся конечности, облегчённо шептала что-то невнятное и постепенно успокаивалась. «С-сон…п-просто сон, я так ведь и думала…» — нервные смешки ненароком выходили изо рта, растворяясь в глубокой темноте её личной комнаты. Она даже не знала, как и в кошмаре, день сейчас или ночь. По ощущениям работяжка не могла сказать, да и какой уж там, ей бы просто нормализовать дыхание и полностью успокоиться, прежде чем думать, нарушила ли она вновь режим сна или нет. Вдохнув и выдохнув, Узи уткнулась головой в колени и тихо всхлипнула. Чудовищные воспоминания будут долго стираться из памяти. Столько ужасного вылилось на неё за этот момент, что ещё денёк другой она походит с дёргающимся глазом, косо поглядывая на невредимых друзей. Это было слишком реалистично, слишком жестоко и слишком больно, гораздо страшнее любых её других плохих снов за всю жизнь, а их было очень много. Скрип со второго этажа её кровати вывел из небольшого транса, путавшего мысли. Глаза превратились в большие овалы, а визгливый вдох сорвался с уст, будто сам не ожидал быть таким громким. На неё сверху смотрели два жёлтых огонька. Словно кто-то свесился с потолка или привязался к бортику постели, выжидая хорошего момента, дабы спрыгнуть и со звериной жестокостью разорвать, как это сделали зомби Син. Узи развернулась спиной к стенке и быстро отползла к ней, стукнувшись головой. Из-за прерывистого и панического дыхания зрение помутнело, хотя в темноте и так было ничего не разглядеть. В ужасе девушка хлопнула несколько раз ладонью по стене, не глядя на неё, пытаясь найти выключатель ночника. Её глаза не сходили с жёлтых огоньков, которые тоже начали выглядеть пугливо, нежели кокетливо, как это было с паучихой. Наконец найдя включение света, дрон хлопнула по нему, зажигая вверху первого этажа кровати лампу в виде небольшой планеты, похожей на Сатурн. Как только слабое освещение покрыло половину комнаты, а глаза смогли разглядеть, что происходит, Узи с животным страхом зажмурила их и выставила руки вперёд, до ужаса боясь получить ещё больше боли и унижений, боясь вновь увидеть ненастоящие смерти её близких или друзей. На дисплее выступили слёзы — она сдалась. Она не могла держать всё внутри. Сжавшись в небольшой комочек, работяжка отвернулась от потенциального местонахождения жёлтых огоньков и тихонько начала плакать. — У-узи…? — голос, на удивление, был дрожащий и крайне обеспокоенный. — Что случилось…? — Эн наклонил перевёрнутую голову, которую он свесил со второго этажа, в сторону и до безумия виновато поджал тонкие губы. Его фуражка, покоящаяся на серебряных волосах, чудом держалась на голове, не подчиняясь законам физики и не падая на пол. Пальцы ухватились за потолок спального места девушки, а сам демонтажник с осторожностью разглядывал её. Узи резко открыла глаза и убрала руки с головы, выходя из положения группировки и пугливо оседая на простыне. Взгляд бегал по всему перевёрнутому лицу Эн’а, даже и не зная, за что конкретно ухватиться. Почему он здесь? Как здесь оказался? Что ему было нужно? Словно ответив на все вопросы сразу, парень вытолкнул себя ладонями вниз, акробатически спускаясь на пол, не пользуясь лестницей. Одет он был по-домашнему и довольно схоже с работягой — ярко-жёлтая длинная футболка и средние белые шорты. Только сейчас краем глаза Узи заметила висящее на ручке её шкафа неизменное пальто, которое оставили там, скорее всего, недавно. Неловкое молчание затопило комнату с пола до потолка. Девушка сидела на пятках, согнув ноги, не зная, что и сказать. Пальцы начали выводить на трубчатых ногах крошечные узоры, а изрядное волнение выдавалось дрожанием от ещё не прошедшего озноба, терзающего системник работяжки. Эн тоже был в не самом официальном образе: ладони сомкнулись друг с другом и постоянно перебирались с одного предплечья на другое, хвост с нанитовой кислотой бешено вилял туда-сюда, не находя себе места. На лице отразилось смятение, создавалось ощущение того, что ему здесь не рады. Большая ступня демонтажника еле слышно постукивала по полу, а глаза смотрели прямо на Узи, которая, в свою очередь, пыталась их отвести от него. — Я, скорее всего, совсем не вовремя… — потупив взгляд, парень с грустью и досадой тихо прошипел и, сжав кулаки от волнения, сделал крохотные полшага назад. Этого хватило, чтобы девушка сделала быстрый рывок и вцепилась руками ему в пояс, обхватывая его и с остервенением обнимая, утыкаясь в нижнюю часть футболки, которую она чуть ли не рвала. Остолбенев, Эн испуганно наклонил голову и окинул глазами-ноликами всхлипывающую Узи около своих длинных ног. Он слышал всё, что творилось в последний час, лёжа наверху. Он слышал, как дрон ворочалась во сне, постоянно что-то бубня, и в этих словах демонтажник мог разобрать своё и чужие имена. Он слышал её всхлипы и стоны, слышал, как она испуганно дышала, тряслась и шептала несуразицу себе под нос. Парень понимал, что ей приснилось нечто большее, чем детский кошмар. Потянувшись руками к её волосам, Эн почувствовал кончиками пальцев их мягкость и шелковистость, собираясь любя погладить Узи, сказать ей, что всё теперь хорошо, попросить поделиться переживаниями, крепко обнять в ответ и не отпускать ещё несколько часов. Он столько пережил с этой работяжкой, которая вытащила его из скудного и лживого существования, как простого убийцы, обрывающего десятки жизней без причины, без цели, без желания. Ещё тогда, в лаборатории Cabin Fever, он хотел ей сказать то, что думает. Хотел притянуть к себе её лицо руками, которыми они смущённо держались, хотел горячо обдать её своим дыханием, тихо проговорить самые приятные слова, о которых только голова подумать может. Эн стал зависим от неё. Отсутствие Узи рядом порождало судороги и тревожность, словно в любой момент, когда она находится вне поля его зрения, с ней что-то может случиться: она сильно поранится или кто-то её обидит, хотя она точно не из таких. Лиловые глаза, фиолетовые волосы, кофта и легендарная шапка — всё смешивалось в самый милый и желанный образ на всей Коппер-9. Её задорность, боевой дух, преданность и неожиданная доброта, заботливость идеально укрощали до боли социальную натуру демонтажника, старающегося всегда быть рядом, всегда помочь. При каждом её взгляде, смешке или прикосновении ядро парня наливалось маслом и усиленно шумело, словно неочищенный вентилятор старого компьютера. Его руки хотели было прижать к себе это крохотное, но такое любимое создание, однако Узи максимально быстро отстранилась, усевшись обратно к стене, делая вид, что сама испугалась такого рывка за нежностями. Оба покрылись штрижками смущения, а работяга отвернула голову в сторону и коснулась ладонью своей щеки. Она не хотела спугнуть его, сделать что-то не так. Каждый раз, когда её бунтарский или дерзкий характер проявлялся, хотелось прикусить себе язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Она нуждалась в нём. Никто и никогда не воспринимал её бредни всерьёз, никто действительно не пытался помочь в достижении целей, даже отец. Никто не обнимал её, как он, не говорил приятные слова, которые уже слабо вписывались в простую дружбу. Эн оберегал её, любил, как собака хозяина, и это слишком заметно. Это была бескорыстная любовь, демонтажник ничего и никогда не требовал взамен — он лишь хотел, чтобы она сама была счастлива, насколько это в принципе возможно в их ледяном и пустом мире. Оба покраснели про себя, разбирая столь приятные мысли, пока Узи не уловила взглядом пару шагов парня в сторону, и тот включил слабый свет во всей комнате, чтобы не создавалась совсем интимная обстановка. Всё по-старому — стены были обклеены журналами, постерами, рисунками Эн’а; какими-то чертежами, которые она, дай робо-Бог, сама вспомнит. Небольшой, но эстетичный беспорядок царил на полу в виде валяющихся комков бумаги, письменных принадлежностей и комплектов одежды, которые девушка никогда практически не надевала. Рабочий стол поодаль был, на удивление, очень чистым. Весь хлам убран, а что-то по-настоящему полезное разложено по рядам и линиям, как будто это и не её стол вовсе. Видимо, Эн’у действительно было нечем заняться. Сделав один шаг назад, демонтажник провёл рукой по спинке кресла на колёсиках и развернул его к себе. В этот момент Узи заметила, что сиденье было довольно ощутимо помято — на нём сидел кто-то тяжёлый и уже очевидно, кто. Резкая смена обстановки с сущей преисподней к неловкому дружескому разговору сделала своё: истерическое дрожание начало сходить на нет, рот больше не хватал воздух каждые полсекунды, а ладони наконец-то отпустили покрывало, которое девушка мяла эти несколько минут, почти что разрывая обшивку. Эн, бросив быстрый взгляд на соседку, приземлился на насиженное место, обвивая хвостом стержень стула. За каждым его действием нервно наблюдала работяжка, боясь увидеть хоть малейшее движение в сторону входной двери. Она не отпустит его, точно не сейчас. Парень нагнулся вперёд, упёршись локтями о свои колени, а подбородок положил на ладони. Почувствовав слишком большой разрыв, он замотал ногами и проехался на колёсиках немного вперёд, оставаясь в прежней позе и пристально вглядываясь в лицо Узи с ноткой грусти в глазах. — Так…как ты сюда попал…? — смущённо отвернув голову немного в сторону, девушка вновь начала гореть, и она положила ладони на щёки. Его взгляд на себе заставлял уже приятным мурашкам бегать по всему телу, обдавая лёгким электрическим разрядом. Она старалась не улыбаться, дабы не выдать то, насколько рада его здесь видеть, неважно, как он тут оказался и зачем. Все страхи будто ластиком стёрло, сейчас все выходки Син казались слишком неважными и мелочными. Это всего лишь кошмар. — Ну, в общем… — сперва замявшись, Эн немного выпрямился, стуча указательными пальцами друг о друга. — Ви захотела проведать Лиззи, и-и… — он почувствовал, как по дисплею начал стекать цифровой пот, по мере того, как он инстинктивно разглядывал дрона с ног до головы. — Она попросила меня сходить с ней к воротам. — Эн легонько кашлянул в кулак. — Ведь со мной её точно пустят внутрь. — словно вновь в чём-то провинившись, парень сжал линии зубов и покрылся маленькими штрижками смущения. — И ты решил зайти ко мне? — словно подловив на самом важном, Узи чуть ли не хихикнула от резкого поворота головы демонтажника с глазами-ноликами. Стучание пальцев друг о друга вновь превратилось в безумное перебирание ладоней, сжимающихся в замок. Чуть повернувшись на стуле, Эн задел рабочий стол и испуганно обернулся, смотря на раскатывающиеся карандаши, что раньше находились в идеальном строю. Ступня демонтажника дотронулась до рядом валяющегося баскетбольного мяча, откатив его в сторону. Мотая головой туда-сюда, парень чувствовал себя всё более и более смущённым, ведь ситуация играла явно не ему на руку. Убрав мешающую прядь волос с дисплея, Узи свесила с кровати ноги и поставила их на пол, держась руками за спальное место. Обдумывая много поступательных шагов в голове, она смотрела на него влюблённым взглядом полной дурочки, что просто так потеряла голову из-за какого-нибудь простака. Даже сейчас, когда он оказался здесь по такой приятной случайности, Эн не изменял себе, будучи самым милым и приятным существом на планете, с которого не хотелось сводить глаз. — Когда ты спала… — неожиданно серьёзно дрон свёл брови к несуществующей переносице, оставив попытки вернуть карандаши на место. Смена тона вывела девушку из мыслей, от чего та тоже немного побагровела. — …я слышал, как ты плакала. И-и все эти возгласы и бормотание. — на каждое перечисление Эн качал головой из стороны в сторону, явно не получая от этого удовольствия. — Я же потому и пришёл. После всего, что произошло, я ещё больше боюсь за тебя. — он запустил руку в свои волосы, растрепав их. — Может быть… На этих словах работяжка неожиданно быстро поднялась с кровати, держа руки по швам. Она чувствовала мир через него: когда Эн напомнил ей о плохом сне — он вновь начал возвращаться кровавыми воспоминаниями, давая неприятный зуд на месте ненастоящих травм. Этим жестом Узи явно продолжила: «…я могу рассказать об этом.». Всё-таки очень странно было бы просто взять и забыть о чувствах, близких к клинической смерти, когда никого не было рядом. Но теперь он есть. Чёрная футболка слабо покачивалась от равномерных движений девушки, когда та сделала два крошечных шага в сторону стула. Чем ближе она была, тем больше демонтажник откидывался на спинку, с большой тревогой наблюдая за каждым элементом её действий. Отодвинув ступнёй пару валяющихся книжек, чёрт знает с каким содержанием, работяга положила руки на плечики кресла на колёсиках, наклонившись вперёд, встречаясь лицом к лицу с сидящим Эн’ом, который не смел двигаться с места, а лишь покорно ждал, неосознанно растягивая расстояние между своими ногами, словно приглашая сесть вместе с ним. Покрывшись штрижками смущения, Узи сглотнула и легонько дёрнула ногой от приятного ощущения по всему телу, когда она начала садиться к нему на колени, всё ещё держась за плечики стула. Мягко соприкоснувшись пятой точкой с ногами Эн’а, работяжка согнула свои и удобно уселась лицом к нему, будто теперь парень подписался на вакансию личной сидушки. Её руки сползли с элемента мебели и перешли уже на настоящие, живые плечи, плотно сжав их в ладонях. Отрывисто дыша, девушка прикусила губу, держась в подобном неловком положении, расценивая, что ей делать дальше. Всё это время за ней пристально следил демонтажник, который аж надулся от того, как ему резко стало жарко в комнате, явно перегреваясь. Ладони работяги на плечах манили к себе, как тогда, в лаборатории, где они крепко взялись и не отпускали друг друга, чего Эн не мог забыть, раз за разом, когда он был один, сжимая ладони в замке, представляя, что они держат руки Узи. Заприметив явное замешательство, парень с улыбкой вздохнул и взял кисти девушки в свои. От резкого тепла, побежавшего по всему телу, работяжка испуганно икнула и уставилась глазами-ноликами на демонтажника. Тот с упоением обхватил её ладони, заключая их в крошечные объятия, которых так ему не хватало за всё время. Установив прямой контакт глаз на дисплеях, Эн нехотя отпустил одну из рук Узи, убирая уже надоевшую ей прядь фиолетовых волос, в которые хотелось зарыться, как только он к ним прикоснулся. Заворожённо смотря на все жесты дрона, работяга сжала его своими ногами ещё сильнее, стараясь соприкасаться как можно плотнее, чтобы получать эту дозу заботы и любви, что лучами солнца исходила из её напарника. Девушка воспользовалась тем, что Эн на несколько секунд отпустил одну из её ладоней, после чего она аккуратно взяла фуражку пилота и, под еле слышное недовольное мычание её обладателя, стянула с головы, обнажив серебряные волосы и кладя головной убор на стол. Этого терпеть больше нельзя: её нужда в прикосновениях, взгляде и словах от него, только от него, просто разъедала Узи изнутри. Ядро бешено колотилось, но не так, как в жутком кошмаре, когда это скорее означало страх и исключительное волнение за свою жизнь. Сейчас этот желанный перегрев приятно путал ход мыслей в голове, делая конечности более вялыми и мягкими. — Я тебя слушаю. — ровный и высокий голос демонтажника приятно прошёлся пёрышком по слуховым сенсорам, не как оры гулей, из-за которых хотелось эти самые сенсоры себе выкрутить. Потупив взгляд, Узи отвела его и вновь больно прикусила губу. Она сама не заметила, в каком смущающем положении сидела, буквально развалившись на Эн’е, страстно соприкасаясь с его огромными ладонями своими. Ей действительно не хотелось возвращаться в тот отвратительный мир, состоящий только из трупов работяжки и сумасшедшей Син, испытывавшей огромное удовольствие от чужих пыток. Девушка, скрипнув стулом, сильно наклонилась вперёд и положила голову демонтажнику на плечо. С досадой, она легонько высвободилась из замков парня и, уткнувшись дисплеем ему в место, где у людей ключица, неровно задышала и обхватила руками спину Эн’а, заключая в тёплое и крепкое объятие. Дрон улыбнулся и сделал то же самое, прижав футболку Узи к её стройному корпусу одной рукой, а другой гладя её по волосам. Она совсем уже не похожа на запуганного кролика, которым была пятнадцать минут тому назад. Его ядро грелось всё больше и больше от осознания факта того, что он действительно был полезен. Что он по-настоящему кому-то очень нужен. До знакомства с работяжкой, Эн никогда не получал ничего большего, чем «балласт» или «отребье». Его дружелюбие, доброту и желание помогать никто не ценил, потому что это никому и никогда не было нужно. Она нашла в нём кого-то стоящего, кого-то, с кем она хотела вечно проводить время, лукаво переглядываться, неловко обниматься, браться за руки, невольно думать о каждом элементе друг друга. Сжав Эн’а ещё крепче, Узи чувствовала, что если отпустит его хоть на секунду, то он тут же исчезнет, и её нахождение в этой комнате приравняется к адским пыткам на заснеженном поле, где даже металл превращался в прах. Чувствуя нарастающее волнение в теле работяжки, парень успокаивающе шикнул, хотя очень часто она просила демонтажника не жалеть её. Открыв рот, голос быстро пропал, но, чуть-чуть откашлявшись, девушка рассказала.

Рассказала о снежной вьюге, что заставляла всё тело сжиматься до безобразия, замораживаясь и умирая с каждой новой болезненной секундой.

Рассказала про горы трупов, все из которых были самой Узи, что даже сейчас откликается в сознании, как что-то ужасное и неприятное.

Очень серьёзно сведя брови, Эн взял дрона за плечи и отвёл её тело немного назад, держась за девушку ладонями и внимательно слушая. Он вновь установил зрительный контакт, стараясь чётко выражать свою заинтересованность и обеспокоенность.

Она рассказала и том, как к ней пришла Син.

На этом моменте демонтажник сжал линии зубов и настороженно хмыкнул.

Она рассказала о её же копиях, которые восставали из мёртвых, пытаясь добраться до лакомого кусочка неповторимого оригинала.

Рассказала про то, как Син пыталась сломить её, заставить потерять веру в тех, кого Узи любит.

— А потом среди них появился ты. Парень испуганно округлил глаза и дёрнулся на стуле. Его руки резко отпустили плечи Узи и прижались к телу. Он уже подсознательно понимал, в качестве какой роли он участвовал в этом цирке ужаса, отчего ему стало до боли неприятно осознавать, что этими руками он нанёс вред своей напарнице. Её слова заставили прокрутиться в голове факту того, сколько же смертоносного оружия заложено в эти большие, гладкие ладони, которые так и просились вновь легонько сжать ладошки Узи. Поняв резкую отстранённость, девушка быстро поникла и тоже сконфуженно прижала конечности к себе, неловко потирая «локти». Ей стало стыдно, что она окунула в это и Эн’а, пожалев, что вообще раскрыла рот на данную тему. Загадочная и серьёзная атмосфера в комнате быстро трансформировалась в неуютную и натянутую. Демонтажник отвёл взгляд, бегая глазами по дисплею, явно что-то обдумывая. Вздохнув, Узи потянулась ногой к полу, чтобы слезть с кресла и, возможно, оставить дрона в покое, но тот быстро пресёк данную попытку, неожиданно резко, даже для него самого, схватив девушку за талию и притянув обратно, практически кидая на себя. Уперевшись по инстинкту руками ему в грудь, работяжка удивлённо взглянула на него и прочитала по глазам: «Продолжай.» Вновь выпрямившись и положив ладони дрону на его узкие бёдра, Узи сглотнула и, стуча пальцами по корпусу Эн’а, начала самую щепетильную тему, которая только могла сегодня прозвучать.

Она рассказала, про то, как гром среди «ясного» неба, он пришёл к ней во сне. Как он улыбался, звал к себе объятия, хотел вытащить из этого кошмара. Но всё, что с ним делали, так это разрывали на части, демонстративно, медленно, с пристрастием.

Парень тут же увидел, что конкретно эта часть вывела на дисплей Узи глубокое смятение и обеспокоенность. Вновь взявшись за её спину руками, демонтажник прижал девушку к себе, давая понять, что что бы не происходило с ним в том сне — он здесь. Цел и невредим.

Она рассказала, как к ней подбирались монстры со всей округи, издевательски сверкая дисплеями с крестами на них, ворча и хрипя, разрывая почву когтями.

Рассказала, как среди всех её копий, которые были рады отведать кусочек настоящей Узи, появился сам Эн. Но это был не он — лишь иллюзия, воплощение агонии и страха. Того, кто никогда не вонзит нож в спину, но в том мире обременит ими всё тело.

Замолчав, девушка уловила дрожание демонтажника. Его руки всё также крепко её держали, но она прекрасно понимала, что он боится этого жеста. Боится, что настолько реалистичный, может уже и не сон, поставит огромную стену между ними — стену недоверия, лжи, страха друг перед другом. Именно этого Син и добивалась, подумала Узи. И она была права. — Эн. — отольнув от его плеча, работяжка прислонилась лицом к лицу, чтобы её слова были как можно более чётко произнесены. Демонтажник виновато смотрел на неё, а дрожь в его ногах действовала, как крошечное землетрясение. — Я ни за что. Никогда. Не отвернусь от тебя. — медленно и внятно, Узи продиктовала эти слова. Она хотела, чтобы это звучало как можно более убедительно, потому что искренность сейчас была очень важна. — Я многое наговорила…может быть даже то, чего не нужно было говорить. — отведя взгляд, Узи еле слышно промычала, сползая со стула, чем насторожила слушающего напарника. Парень вжался в кресло, чуть ли не переламывая стержень сидушки своим обвившимся хвостом. — Но ты не должен бояться себя. — работяжка сошла на пол и быстро выпрямилась, сохраняя тон и серьёзность в голосе. Она упёрла руки в бока и встала посередине комнаты, как будто читая некую нотацию. От смены положения, Эн спохватился и тоже быстро сполз с сидения, выжидая дальнейших слов. Его кулаки сжимались и разжимались, а хвост покоился у ступней Узи, тихо подкравшись к ней. — Что бы эта психопатка не задумала, помни... — дрон покрылась штрижками смущения и чуть-чуть откашлялась, демонстративно стараясь оттянуть время на раздумья. Помотав руками в стороны, она вздохнула и подняла голову, чтобы посмотреть очень высокому парню в глаза. — Ты мне очень дорог. Очень. — словно сдав чёртов экзамен, Узи уловила слабую улыбку на дисплее демонтажника. — Я не очень часто это говорю, просто… — отвернувшись от Эн’а и сделав пару шагов в сторону кровати, работяжка прошептала лёгкое «выкуси» и запустила руку в свои волосы. Ей было очень трудно поведать о своих мыслях и чувствах, особенно сейчас. Она всегда себя ругала за неумение правильно открываться другим. — Просто мне…мне всегда так… — каждая следующая безуспешная попытка откровенничать заставляла уголки рта демонтажника подниматься всё выше и выше. Его хвост радостно завилял, притупив желание что-то сломать от нахлынувшей неловкости и трепетного волнения. Из бунтарки выходили слова очень несвойственные ей и её характеру. Это было что-то действительно значимое. — Просто рядом с тобой… — она повернулась обратно и уставилась на заинтересованного Эн’а. Собираясь с силами, Узи в который раз понимала, что совсем не смыслит в выражении своих эмоций. — Мне уже не страшно, понимаешь? — девушка сложила ладони вместе, постукивая пальцами друг о друга. Заприметив нездоровую радость на дисплее напарника, девушка сложила руки на груди и тяжело вздохнула. — Не бери в голову весь тот бред, что у меня в мозгу витает. — она немного устало отмахнулась и поникла, уставив взгляд в пол. На это демонтажник сделал решительный шаг вперёд, что было очень ощутимо и заметно, с его-то ростом. Быстро сократив расстояние, он немного наклонился вниз, осматривая смущённую напарницу. — Ты… — работяжка даже и не заметила подозрительной близости, что образовалась несколькими секундами ранее. Она зажмурилась и начала обиженно топать ножками, потому что не могла нормально сформулировать мысль, от чего вызвала у Эн’а маленький смешок. Её даже больше не пугали эти страшные видения ночью, а наоборот – раздражали, не давая выдать хоть что-то, по её мнению, стоящее. Эн смотрел на неё заворожённо. Узи так быстро отстранилась от ужасов, которые проецировала Син, так быстро наплевала на всё, что эта дьяволица пыталась с ней сделать. Потому что он был рядом. А работяжка так хотела передать эту крошечную мысль о важности его присутствия. Надув щёки и треснув себя по лицу, дрон не сдержалась и выпалила, расставив руки в стороны, будто сдавалась с поличным властям: — ДА, ДА! Чёрт возьми, я обожаю тебя! — она схватилась за голову и начала крутиться на месте, как юла, несколько раз смазанная маслёнкой. — Всё, что с тобой связано! – Узи на секунду остановилась и вытянула руки вверх, касаясь кончиками белых пальцев его шеи. – Как ты говоришь, как ты смотришь на меня, всё, что ты делаешь! — голос начал походить на психопата, а ноги заставляли судорожно ходить из стороны в сторону, подталкивая Эн’а медитативно мотать головой вправо-влево, только бы не спускать глаз с подобного нонсенса. Она напоминала ему его же самого, много дней назад, когда демонтажник сам раздумывал, как же эмоционально и трепетно он будет рассказывать о своих чувствах к Ви, преподнеся это, как нечто планетарного масштаба. Парень усмехнулся про себя. Некое чувство ностальгии заставило Эн'а потянуться руками к крохотному, пульсирующему эмоциями, тельцу, но поймать заведённую Узи было очень непросто. — Ты всегда был и есть рядом! Ты никогда не оставлял меня одну, ты всегда был здесь, чтобы помочь мне! — очередной резкий рывок в сторону демонтажника всё же немного его испугал. Работяжка схватилась за его футболку, будто чего-то выпрашивая, щенячьими глазами сверля улыбающегося Эн'а, захотевшего воспользоваться возможностью и прикоснуться к бунтарке. — Даже сегодня, когда я тебя не просила! — она отпустила чужую одежду одной рукой и обвела ею комнату, словно в ней было что-то конкретное, чего Эн ещё не заметил. Он, немного вытянув голову, устремил взгляд в область, которую очертила Узи, правда стараясь что-то найти, но, безуспешно. — Ты всё равно пришёл, ты волновался обо мне! — работяжка полностью отклеилась от Эн'а и отступила на пару шагов, вновь трогая себя за щёки, проверяя, не совсем ли она перегрелась. — Да, я знаю, что другие тоже волнуются… — Эн согнул руки на уровне пояса, внимательно слушая её эмоциональный всплеск, который она держала в себе очень, очень долго. — Но не так, как ты. — взглянув исподлобья, Узи зажмурила один глаз и прошипела, нервно постукивая ступнёй о пол. Она горела изнутри, системник в голове противно попискивал, предупреждая о полной неразберихе в процессоре, который путал всевозможные файлы из разума дрона. — Узи, я… – демонтажник даже сам и не подумал, а что он хочет именно сказать. Её слова так совпадали с правдой, которую так долго хотел высказать сам Эн. Он никогда не мог найти подходящего момента – не хотел сделать признание столь спонтанным, хаотичным. Но, пораскинув мозгами ещё долю секунды, он отбросил такую возможность. — Нет, извини, ты прав. — в итоге, не дав сказать и слова, работяжка развернулась в сторону кровати, спиной к Эн’у. — Прости, я веду себя, как дура. — она закрыла ладонями лицо и протянула их до основания шеи, всё больше «краснея» от подобного проявления эмоций. Что вообще на неё нашло? Долго терпела? Момент неподходящий? Просто игры разума? Как минимум после такого она не сможет смотреть демонтажнику в глаза — уж слишком откровенно прошли последние три минуты. Маленькая пауза растянулась на сущую вечность, стекая с одной стрелки часов на другую, превращая минуты в дни, а дни - в годы. Девушка так и стояла, обхватив руками шею, повернувшись спиной и легонько покачиваясь вперёд-назад, отчаянно пытаясь придумать хоть что-то. — Если хочешь… — всё ещё не оборачиваясь, Узи тихо шаркнула ногой по небольшому прикроватному ковру. — …можешь идти. – как же ей хотелось самой себе пробить монтировкой дисплей. – Я тебя пойму. — мысленно ударив себя по лицу, работяжка побелела внутри, выдавив из себя то, за что хотелось провалиться сквозь такой же белый снег. Узи осознавала, что говорит полную несуразицу и противоположность своих собственных мыслей. Стучащее ядро гнало масло по силиконовым трубкам, требуя большей дозы прикосновений и тепла, исходящего из Эн’а. Её ложную просьбу дрон сначала воспринял очень удивлённо и огорчённо. Демонтажник наклонил голову набок, пытаясь взглянуть со спины на лицо Узи, но локоны её волос не давали этого сделать. Он приложил ладонь ко лбу и растормошил себе хаотичную причёску, отрывисто вздохнув и растопырив пальцы рук. Промедление и отсутствие звуков удаляющихся шагов насторожило бунтарку. На душе скребли вымершие кошки. Смотреть в стену было не очень увлекательно и вместе с этим пугающе. Возможно, она, как идиотка, уже давно стоит в комнате одна, ожидая у моря погоды. Она так не хотела, чтобы Эн уходил. Ведь после этого между ними повиснет странная пауза и каждый задумается: "А что это вообще было?". Вот он уйдёт, взяв с собой тёплое пальто и вдоволь наслушавшись о галлюциногенных снах одной поехавшей работяжки. Он закроет толстую металлическую дверь её комнаты, а запоздалые шаги его ступней будут глухо отдаваться о твёрдый пол, затихая в недрах бункера. И девушка вновь останется одна. Присядет на кровать, начнёт бездумно пялиться в одну точку, не понимая, что ей делать теперь дальше. Что ему нужно будет сказать? Или не говорить вовсе? Столько вопросов и проблем может принести её боязливая просьба "уйти", чего она даже не хотела. Язык сам выбросил эти слова из уст, будто за неё говорило её беспокойство и опасения, даже не совсем понятно, о чём. Зачем тогда она в принципе попросила об этом? «Я не знаю.» – пронеслось стрелой в голове. Увесистые ладони мягко обхватили талию Узи, от чего её напряжённая стойка чуть ли не на носках расслабилась и обмякла, почувствовав горячие руки у крохотного тельца. Стоящий сзади обдал тонкую шею тёплым вздохом, напоминая прородителя-вампира, собирающегося высосать всё масло из маленькой работяги. Раскрыв рот, а после судорожно закрыв его, девушка тихо рыкнула, прибив внутри себя любое нарастающее стеснение. Она взяла руки, державшие её за корпус, в свои. Ей надоело. Хотя бы сейчас она попытается в его присутствии не гореть с каждого взгляда и улыбки, прося в сознании, чтобы её сжали в крепких руках, прикоснулись губами к лицу, шее, плечам. Узи мотнула головой и пошатнулась от своих фантазий, даже не поверив, что может думать о таком. Плевавшись раньше от "сосущихся" сверстников, дрон просто не могла понять, как им это может нравиться. Какой смысл в этих ванильных и приторных нежностях? Зачем нужны все эти акты шёпота друг другу в губы, хождений за ручку, прикосновений в самых разных местах, какие только могли чувствовать автоматизированные роботы? Словно услышав её, длинный и тонкий хвост обвязал ноги Узи, обрубая пути отступления хотя бы на шаг. У слухового сенсора послышалось глубокое, немного хрипящие дыхание. Ему надоело. Хотя бы сейчас он попытается в её присутствии сделать первый шаг, не сжавшись в собственной осторожности и неуверенности. Подняв голову кверху, девушка уставилась на смотрящего ей в глаза Эн’а. Он успел отольнуть от шеи работяги и выпрямиться, вновь возвышаясь над маленькой особой с фиолетовыми волосами. Парень улыбался искренне, по-доброму, как и всегда. Его руки обвили худой корпус Узи, прижимая к себе, как любимую плюшевую игрушку. — Тебе лучше? — демонтажник лукаво прищурился, сохраняя нотку застенчивости и нежелания сделать неверный ход. Он моргнул парочку раз, проверяя реакцию напарницы на сказанное. — Мне всё ещё нужно уйти? — с добродушным сарказмом он наклонил голову в сторону, насколько шейные шарниры позволяли. Наблюдая за бегающими, уже не пугающими, жёлтыми огоньками на дисплее Эн'а, девушка всё больше и больше дрожала от нарастающих приятных мурашек. Дав немой ответ на вопрос, Узи легонько схватила крошечными ладошками его голову и потянула на себя, заставив парня наклониться, ведь её роста всё ещё не хватало даже для такого. Он абсолютно не сопротивлялся. Остановившись в сантиметре от его лица, работяжка закрыла глаза и выдохнула в сторону, смахивая локон фиолетовых волос. Она в жизни не целовалась и никогда об этом не думала. Иногда ей даже казалось странным, что люди подарили дронам очень эластичные рты, в которых могла вырабатываться слюна. Списывая всё на чей-то больной ум, сейчас Узи даже поблагодарила его за подаренную возможность. Поцелуй был совсем неумелый, довольно странный и лёгкий: они еле соприкасались тонкими губами. Оба держали глаза закрытыми, даже хвост Эн’а застыл в одном положении, не двигаясь ни на сантиметр. Встав на носочки, девушка углубила поцелуй, потому что ей начало этого не хватать. Просунув язык, она жадно сплелась с его, делая полусекундные перерывы, дабы выдохнуть раскалённый воздух. Когда дрон удостоверилась, что парень и без её помощи застыл в подобном положении, она, не разрывая очень долгий поцелуй, начала гладить его волосы, на что почувствовала отрывистые крошечные вдохи со стороны напарника. Его руки перешли на её плечи, обхватив их, чтобы было немного удобнее стоять в подобном «экзотическом» положении. Миллионы молоточков били гонг в голове каждого, не хотелось отрываться не больше, чем на секунду. Подобная близость стала жирной точкой невозврата, о которой оба, неосознанно друг для друга, грезили последние недели. Ощущения были такими странными и приятными, ведь тот же Эн даже и близко в теории не мог представить свой поцелуй с кем либо, чего уже и говорить о практике. Ноги сами просились сделать несколько шагов вперёд, чтобы усадить Узи на мягкую кровать и облегчить немного неудобную позу. Тихо чмокнув и облизнувшись, Узи ещё раз погладила волосы Эн’а, а после спустилась с носочков на пол. Он всё ещё держал её за плечи, а его дисплей застыл в неопределённой эмоции, смешанной с эйфорией и изумлением. Псыкнув, бунтарка щёлкнула пальцами перед его лицом, выводя из транса. На этот жест демонтажник чуть дёрнулся, а после взволнованно сглотнул, выведя на лицевом экране сообщение «0^0», от которого девушка рассмеялась. Она, наконец, повернулась к нему и взялась ладонями за футболку, светясь широкой и милой улыбкой. Неловко, но искренне посмеиваясь вместе с ней, парень вытер щёку от небольшой капли слюны, признав, что подобный опыт был очень необычным. – Спасибо, что пришёл без спроса. – работяжка ехидно показала линии зубов, бодая головой хихикающего Эн'а, который тут же начал тормошить её волосы, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, исходящее из ядра. Под неразличимый скрежет пола под ногами двух дронов, под звуки лёгких поцелуев в щёки и тихого гудения механизмов, на небольшой табуретке около кровати продолжал стоять прозрачный стакан. В нём переливались блики от парочки горящих ламп, а вода была непоколебимо ровной, словно ничего не могло заставить её шелохнуться. Растопленный снег содержал в себе немного грязи и лёгкой мути, похожей на не до конца растворившийся белый порошок. Ритмичное постукивание часов отдавало вибрации, которые никто не способен почувствовать. На табуретке продолжал стоять стакан. Стакан солёной воды.