Он знает..

— Чего, блять? Мина замолчала и обернулась к Бакуго. Девушка грустно усмехнулась и спокойно повторила. — Мидория и Тодороки начали встречаться. Они рассказали сегодня вечером перед просмотром фильма. Если бы ты… Бакуго зарычал и отмахнулся от неё. — Отъебись. Смысл туда ходить, если вы и так всё расскажите, даже о том что не просили! Пиздец. Этот Половинчатый начал встречаться с Деку. С Деку, в которого Кацуки был влюблён уже несколько лет. Сраный Тодороки, которому не пришлось даже толком ничего делать, чтобы заполучить Изуку. Ладно, он просто не был придурком для Деку. Он был его близким другом, который всегда поддерживал и никогда даже мысли не допускал, чтобы сделать Изуку больно. Блять. У Кацуки как будто с самого начала даже не было шанса. — Успокойся, Кац. Ты знал, что это однажды случиться, если ты, именно ты, не сделаешь что-нибудь. Мы друзья, Бакуго, и я переживаю за тебя, но… — Пожалуйста. Замолчи. На парня было больно смотреть. Он откинулся на кровать и тупо уставился в потолок. Он знал. Он блять знал, что это случится. Знал, что если будет и дальше сидеть на жопе ровно, то в конечном итоге обосрётся. Но от знания того, что ты собственными руками перекрыл себе доступ к кислороду легче не становится. Друзья смотрели на Бакуго с грустью, но без грамма жалости, потому что говорили, потому что предупреждали и не раз. Они были здесь, чтобы поддержать, взяли на себя ответственность сообщить Кацуки о произошедшем, чтобы весь его гнев вылился на них. Ребята готовы были это вытерпеть и утешить. Но они не собирались строить никаких иллюзий. — Ты справишься с этим. Он же справился с тобой, — с печальной улыбкой прошептала Мина. Все поняли кого она имела в виду. — Я просто, — начал Бакуго, но как продолжить даже не имел понятия. Кацуки видел, как внимание задрота постепенно ускользает от него. Видел, как Изуку смущается при Круглолицей и как трындит ещё больше обычного при Двумордом. Изуку действительно справился с ним. Отпустил прошлое и свою детскую влюблённость, начал жить своей жизнью. Как раз в тот самый момент, когда собственная жизнь Кацуки уперлась в знак «СТОП». Осознать, что влюбился в человека, над которым издевался большую часть жизни очень трудно. Но осознать, что ты влюбился в человека, который любил тебя на протяжении столького времени и который больше не… Не любит. Это так смешно на самом деле. Так смешно, что в тот самый вечер после осознания своей тупорылой влюблённости в тупорылого задрота, Кацуки задыхался от смеха, но больше всё-таки от слёз и от того, что со всей силой вжался в подушку, чтобы никто ничего не услышал. Настолько смешно, что только и валиться на пол и биться. Биться своей головой об пол в наивной надежде, что всё пройдет, что повредиться какая-нибудь часть мозга и всё закончится. Это всё очень неромантичная хрень. Невзаимная любовь нихуя не романтичная. Потому что Кацуки больно практически на физических ощущения. У него болит голова, тянет живот и ты все время находишься как будто в ожидании чего-то поражающе ужасного. Это как звонок телефона в полной тишине. Стук во входную дверь, когда не ждешь никаких гостей. Это когда ты берешь сраную трубку, открываешь ебанную дверь с осознанием того, что сейчас этот день расколется на «до» и «после». Но без Изуку ещё хуже. Потому что ты испытываешь всё то же самое, но при этом реагируешь на каждый шорох в общей гостиной. Ты сидишь прямо напротив входа и ищешь его глазами, даже понимая, что Изуку рядом нет. Давно уже нет. Это резкое опустошение, когда видишь, когда узнаешь, что поздно. Что нашлись другие, те кто смелее, настойчивее, лучше. — Я просто… Не в порядке. Совсем-совсем нет, — глаза Бакуго красные и сверкают в свете ламп. — Я знаю, ладно? Я всё сам знаю. Киришима молча подходит к другу и прижимает его к себе. — Я знаю! Знаю, мать вашу! — Кацуки даже не старается скрыть всхлипы и позволяет Киришиме обнять себя, — Знаю, что сам всё просрал, — шмыганье носом, — что недостаточно смелый, что недостаточно хорош для этого тупого задрота! — Бакуго не хватает дыхания и он яростнее прижимает к себе друга, — Я, блять, лучше всех это знаю! Блять! Блять, блять, блять! Мина осторожно подходит к друзьям и также крепко стискивает их обоих в объятиях. Бакуго весь красный от слёз, ему не хватает воздуха, пересохло в горле и болят глаза. Он всё знает.