я поцелую тебя в шею

      – я поцелую тебя в шею, хён.       они на съёмках. стафф попросил немного «семейного» контента. а когда у них он был не? они давно стёрли границы просто мужской корейской поп группы, став чем-то большим. чем-то надёжным. действительно семьёй.       поэтому очередные съёмки кажутся лёгкими. не нужно забивать себе голову мыслями о дальнейшем расписании, ведь оборудование для записи подготовили лишь ближе к вечеру, на оставшееся время которого ничего не запланировано. оставалось только следовать путеводному сценарию стаффа и наслаждаться возможностью немного отдохнуть.       новое промо вышло удачным и безупречным. главное, что они чувствовали себя здоровыми и были полны энергии. это безошибочно равнялось хорошему контенту. тому, который они снимали сейчас: неспешному и комфортному.       минхо не помнит, если честно, тему сегодняшней съёмки. он немного сонный после их возвращения из-за вновь сбившегося графика: ночные тренировки и прогоны хореографии дают о себе знать.       потому ли совершенно точно не на съёмочной площадке – небольшого уголка комнаты, куда посадили всех мемберов. кажется, будто даже их общий шум сегодня не такой разрушающий и катастрофично раздражающий, потому что минхо удаётся даже клевать носом в относительной тишине во время записи.       словно сонный кот, он непонятливо оказывается сидящим напротив всех мемберов, рядом с каким-то аппаратом, считывающим его сердцебиение. о, им уже несколько раз приходилось сниматься с подобными вещами, и он с уверенностью может сказать, что сами идеи о съёмках с этими штуковинами ему не нравились. как и сам процесс записи. когда лезут буквально к сердцу, не очень приятно.       и детекторы лжи. упаси господь.       но он всё ещё здесь: в комнате, полностью оборудованной для нового контента, сидящий в милом светлом свитере, чешущейся головой из-за большого количества лака и сонным хлопаньем густых ресниц. просто сидит и немного не может понять, что вообще происходит.       фраза, сказанная, оказывается, джисоном, тоже доходит не сразу. минхо беспомощно обращает выразительный взгляд на мемберов, но те лишь понимающе ухмыляются.       семейный контент. да вы издеваетесь.       а потом так же внезапно минхо ощущает чьи-то руки на своей талии, прижимающие его к чужой подкаченной груди. хан. он садится позади него, немного раскачивая их в объятиях. почему-то неловко.       камон, минхо жутко хочет спать, вот уже сейчас закрыться бы глазам, сладко выспаться, видя прекрасные сны о пушистых котятах, но его грёзы и покой наглым образом нарушают.       поэтому он недовольно хмурится, так ничего не произнося с самого начала нахождения в углу комнаты, сидящий напротив других. глаза сами по себе закрываются, голова опускается. ещё и эти руки с паутинками вен, проглядывающих сквозь медовую кожу, нежно окольцевавшие его талию. тёплые и успокаивающие. ещё минута и он действительно–       кожу в области шеи вдруг приятно покалывает. что-то невесомое, но мягкое касается задней части шеи, задерживаясь там на какое-то время. вместе с прикосновением холодного кончика носа было что-то ещё.       хан джисон. он…       от осознания минхо отскакивает от него по меньшей мере на метр, елозя по полу коленями. он неверяще прикладывает руку к горящему месту и, да, это был чертов поцелуй. джисон смотрит на него с блестящими звёздами в глазах, и мир сужается до размеров его карих омутов. минхо не слышит звонкие выкрики мемберов, не смотрит на этот чертов экран, где цифры скачут с бешеной скоростью, показывая всему гребаному миру, как подскочило его сердце от поцелуя в шею.       от поцелуя джисона.       дальнейшее время он не приходит в себя, всё ещё притихшим котёнком забившись подальше от камеры, решив примоститься к боку феликса. понимающего феликса. тот многозначительно смотрит прямо в глаза несколько долгих секунд, явно на что-то намекая, кивая головой на джисона. а минхо упрямо не ведётся на это.       ну и что? это просто съёмки, зачем заострять на чём-то таком внимание. тем более это джисон. у которого шило в одном месте примерно двадцать три часа в сутки. даже двадцать три с половиной. который с предебюта, как неугомонный моторчик, держит их всех в относительном порядке. хан лучистый. сам того не осознавая, он ещё с того первого дня нахождения минхо в их команде поднимал настроение одним своим взглядом. а улыбка. вы вообще её видели? сердце вместо губ. хан джисон – олицетворение самой любви.       минхо очаровался им в самый первый день знакомства? да, было.       минхо влюбился с первого взгляда? да, было.       увереннее всего он может утверждать только эти аксиомы. даже не то, что он когда-то давно был бэк-танцором другой группы. всё это так неважно.       важнее он, джисон. с которым минхо за все эти несколько лет сблизился так, как ни с кем другим.       джисон шлёпает ли по бёдрам, потому что просто потому что? да, было.       джисон присылает свои самые неудавшиеся селки хёну, потому что «надо же кому-то самый кринж скидывать, чтобы когда хорошее получится, только фанатам»? да, черт возьми, было.       и грани уже давно не было. у них у всех, но с ними двумя с самого начала пути было всё по-другому.       к слову, минхо всё ещё очарован. по сей день.       даже к тому моменту, когда они заканчивают сниматься. макияж смыт (не у всех, но минхо устал от тональников), а мемберы рассредоточены в фургоны с просторными салонами, и впереди их ждут лишь личные комнаты, тишина и мягкая кровать. расписание с сегодняшнего вечера редеет. где-то в ближайшие две недели можно даже выцепить пару выходных. аниме не ждёт.       они делятся четыре на четыре: чан, хенджин, чанбин и сынмин устраиваются в одной машине, а остальные – в другой, но минхо не совсем понимает. гораздо более логично было бы посадить сынмина к ним, ведь им ехать в одну общагу, но…       джисон. он садится рядом на задних сидениях салона, в своей пуховой куртке и забавной тёплой шапке. на улице не так и холодно для начала осени, но это чудо постоянно мёрзнет.       – устал? – спрашивает младший, как только машина трогается с места.       где-то впереди них чонин уже спит на плече феликса, слушающего музыку. салон погружен в тишину. день был долгим.       голос хана действует таким глубоким медовым бальзамом на сонный мозг ли, что он даже сначала не улавливает суть вопроса.       хан красивый. с не смытым макияжем глаз и немного подведенными розовым губами.       ли участливо хлопает ресницами, обрабатывая ситуацию. он по-кошачьи наклоняет голову вбок, силясь сфокусироваться хотя бы на чём-то. джисон избавляет его от этого, с нежностью шепча:       – можешь лечь мне на плечо. до общежития минут тридцать ехать, если не больше.       и минхо стопорится. ещё днём из человека напротив него буквально выплескивалась энергия, била через край, а сейчас… сейчас он такой тёплый и домашний, что хочется просто сдаться.       минхо позволяет себе эту небольшую слабость. он укладывается на чужое плечо, чувствуя, как младший задержал дыхание на секунду. будто он не надеялся, что ли действительно расслабится.       плечи, весь день приподнятые в напряжении, наконец опускаются. заботы дня уходят на второй план, пока минхо удобнее устраивается на заботливо предложенном плече, едва ли помня какие-либо события. даже его телефон наверняка валяется в чьей-то сумке, но минхо совершенно всё равно на него сейчас.       джисон ещё какое-то время практически не двигается, но после тоже расслабляется. даже наушники не использует, хотя обычно не вылазит из них.       ещё через время сон, постепенно окутывающий его с головы до пят, прерывается тихим шёпотом в волосы:       – хён? нормально ли, что я сегодня… ну.       ли вздыхает, разлепляя глаза. елозит головой, случайно скатываясь по скользкой поверхности чужой куртки прямо носом в медовую шею, пахнущую терпким мужским одеколоном. приятно. минхо не врёт самому себе практически никогда, поэтому признавать для него какие-то ощущения иногда бывает хоть и не очень спланировано, но вполне обычно и ожидаемо.       джисон от его эдаких движений слегка дёргается, втягивая носом воздух. и не выдыхает. надеется, что ли крепко спит для того, чтобы услышать его неловкий вопрос.       – что нормально? – хрипит ему в шею ли, беззастенчиво утыкаясь в неё холодным носом.       как котёнок, – думает джисон, но вслух произносит лишь неуверенное:       – что я поцеловал тебя в шею.       вот так просто выдаёт он. нервно начинает теребить пальцами правой руки подол куртки – потому что на левой практически полностью лежит старший – и облизывает сухие губы, отчего-то волнуясь.       а до минхо тем временем доходит. медленно, но верно, информация поступает в нужный отдел мозга. под названием, конечно же, «выкрутасы хан джисона».       – прости, я, верно, должен был сначала у тебя спросить… и я испортил съёмку, потому что стафф просил что-то более повседневное, но я просто… – тараторит он, разгоняясь с каждым словом всё больше.       на шее вдруг загорается ярким воспоминанием отпечаток чужих горячих губ. минхо ведёт шеей, приподнимаясь с чужого плеча.       о, джисон выглядит очень и очень застенчивым. и неловким. даже в темноте салона минхо замечает розовую пыльцу на его очаровательно пухлых щеках. и искусанные губы из-за волнения. те самые, которые оставили на нём свой след.       след любви.       но перед минхо почему-то не взрываются планеты. мир не уходит из под ног после произошедшего, и не потому, что сонный мозг заторможенно на всё реагирует. сердце-то, вон, готово грудную клетку пробить к чертям.       просто минхо так много раз представлял себе что-то такое. что-то безбашенное, в их стиле, но в тоже время такое нежное и кроткое.       поцелуй в шею посреди съёмки подошёл под все эти пункты просто идеально.       хан бегает глазами перед собой, явно не зная, куда деться, потому что ли слишком долго молчит. а молчание с его стороны может означать только две вещи: либо он неимоверно сильно злится, пытаясь успокоить этот сильный поток злости, либо просто не до конца ещё осознание всего произошедшего дошло до него.       джисон не знает, что и думать, поэтому решает рискнуть взглянуть на хёна.       о.       о-х.       минхо невероятный. с полуприкрытыми глазами, трепещущими густыми ресницами. немного сонный. блики фонарей, мелькающих мимо, идеально ложатся на его точеное лицо. из-за усталости скулы прорезаются чуть чётче обычного, и это выглядит очень хорошо. губительно, сказал бы джисон. потому что такого старшего хотелось целовать не только в шею.       – ты можешь, – шепчет минхо.       – что?       – такого меня ты можешь целовать не только в шею.       – о-х, – выдыхает неверяще джисон, вытаращив глаза, – я-я, – дрожаще пищит он, – я сказал это вслух?       – верно, дорогой.       границы стёрлись. поэтому со временем стало сложно понимать, когда нужно остановиться, а когда ещё нормально. терпимо. не переходит во что-то большее.       сейчас ситуация, конечно, точно не подходит под что-то привычное. даже на их повседневный флирт не похоже. вот совсем не рядом.       – я не против.       джисон хлопает глазами, сглатывая:       – н-но я ведь… ты… я правда могу? – выдавливает он, вновь облизывая сухие губы.       ли ловит себя на том, что ужасно открыто пялится на них. но не скрывает.       сон как рукой снимает. гораздо интереснее сейчас наблюдать за этим чудом с любопытством в глазах и игривостью, присущей только минхо. со всей его кошачьей грацией и соблазнительностью.       – ты можешь.       – прямо… сейчас? – нетерпеливо выдаёт он, прикусывая язык.       минхо щурится.       – мы буквально не одни, джисон-а. ты нетерпеливый.       верно. хан мельком бросает взгляд на двух младших, сидящих впереди всё в том же положении: феликс слишком отвлечен на тусклый телефон в руке и тик-ток, а чонин всё так же сопит у того на плече. водителя практически не видно.       минхо смотрит вперёд, через лобовое стекло разглядывая проезжающие мимо машины. в таком положении он выглядит ещё более неземным. особенно его линия переносицы и губы. его верхняя чуть больше нижней, и это просто сводит с ума.       подгадав момент, когда ли вновь хочет обратить на него внимание, поворачивая голову, джисон долго не думает и чмокает старшего куда-то в ту самую вишневую верхнюю губу.       теперь старший задерживает дыхание, приоткрывая губы. вдох так и не покидает лёгкие. вместо этого он наклоняется к пунцовому лицу джисона и так же в ответ целует его, но только в его нижнюю губу, задерживаясь чуть дольше.       сердце делает кульбит у обоих. потому что это ново для них, страшно, волшебно, загадочно, нежно и рискованно одновременно. разные эмоции наполняют до краёв, и кажется, будто остаётся только задыхаться и задыхаться, но спасение находится.       минхо кладёт горячую ладонь на мягкую щёку, наклоняясь к красному уху младшего, и сокровенно шепчет:       – я поцелую тебя в губы, милый.       а в голове лишь набатом бьют его же недавние слова: «я поцелую тебя в шею, хён».       вместо трёх заветных слов.       оставшаяся часть поездки проходит как в тумане, но в конце концов друг от друга их отлепляет проснувшийся чонин, забурчавший на них, как старый дед, что-то о том, что он ещё ребёнок и не готов лицезреть такие сопливые нежности взрослых.       возбуждённый джисон сыто облизывает зацелованные до припухлости губы, в забвении глядя на чужие – такие же невероятно красные и пухлые.       – о, поверь мне, я тоже очарован твоими губами, хан-а, но давай мы займёмся их разглядыванием где-то в более уединённом месте. как тебе моя комната? – как ни в чём ни бывало интересуется ли, отстраняясь от него, чтобы отстегнуть ремень безопасности.       джисон кивнул болванчиком, уже тоскующий без таких родных губ старшего на своих.       – отлично, – проворковал минхо, добавив чуть тише:       – потому что я собираюсь зацеловать тебя до потери сознания.