в прошедшем времени

саша впервые в жизни сталкивается с ритуальным бизнесом, когда хоронит юлю. гром в психушке, дубин в реанимации, всем остальным стало резко на неё плевать. и пускай филипенко знала её всего неделю, ей кажется, что она потеряла самого близкого друга. венеция забрала у неё не только кусочек её самой, жестоко присвоила покой и способность радоваться жизни, венеция забрала у неё юлю. самый прекрасный огонёк, невероятную девушку, потрясающую личность. юля просто волшебная. она не может не притягивать взгляд. саша, увидев её впервые, сразу поняла, почему она так понравилась игорю. конечно, юля не могла ему не понравиться. саша обнимает её, утыкаясь макушкой в мягкую грудь, и кажется, впервые прикасается к слову «счастье». юля так не похожа на неё саму. короткие красные волосы против длинных светло-русых сашиных, карие глаза против зелёных, белое платье на стройном высоком теле против тёмно-коричневого на низенькой саше. юля, юля, юля... хочется тянуть её имя мёдом на языке, ощущать сладость и наслаждаться приятным чувством. юля божественная, и саша искренне уверена, что если бы ангелы выбирали, в чьём облике они бы хотели сойти на грешную землю, они бы стёрли друг друга в порошок за право стать юлей. увы, ангелы тоже оказываются смертны, и саша понимает это совершенно внезапно. саша захлёбывается слезами, жмурится, готовясь встретить старуху с косой, которая уже замахнулась над её головой. она видит, что игорь просит прощения, она не держит на него зла. они просто заложники обстоятельств. саша готовится умереть и утешает себя мыслью о том, что, может быть, лёша решил дождаться её, чтобы они ушли вместе. вместе было бы не так страшно. саша вскрикивает, бледнеет и практически теряет сознание, когда её ошейник не срабатывает, а вместо этого к ногам подкатывается голова юли. она тупо пялится на это, не сразу осознавая, что волшебной юли больше нет. нет прекрасной юли, с которой они вместе болтали про грома, с которой разыгрывали ссору, чтобы попытаться сбежать. лёша дождался, но не её. и для саши почему-то перспектива умереть самой оказалась менее страшной, чем осознание того, какой выбор в итоге сделал игорь. саша впервые в жизни сталкивается с ритуальным бизнесом, когда хоронит юлю. гром в психушке, дубин в реанимации, всем остальным стало резко на неё плевать. о смерти юли она сообщает её подписчикам через её аккаунт. это был первый и последний раз, когда она трогала юлин телефон. она не помнит точно, что и как было – только обрывками и очень смутно. каждый день болела голова, а из больницы пришлось буквально сбегать, чтобы дать юле уйти с достоинством. хоронили тело и голову в закрытом гробу, но под него всё равно упрямо поставили тазик марганцовки. того требовала привычно сложившаяся система. но розовый до черноты раствор марганца в безвкусном зелёном пластике снится саше в кошмарах до сих пор. ей вообще много что снится. ей снится венеция, которую она так и не посмотрела, как положено – со всеми достопримечательностями и памятниками, снится шахматная доска, прутья клетки, запах крови и откатившаяся к её ногам голова юли.саша просыпается по ночам в холодном поту и истерике и начинает, задыхаясь, читать молитвы, которые не приносят покоя. рядом с ней двадцать четыре часа в сутки находится ваня. он держит её за руку, он спит с ней в кровати по её просьбе, он подаёт ей стакан холодной воды и напоминает выпить таблетки. саша не спит без снотворного и не бодрствует без успокоительных. она не читает, не пишет, не звонит и ни с кем не разговаривает. она не может открыть соцсеть, потому что это проклятое «вместе» напоминает ей о разумовском. он отобрал у саши многое, а всё остальное она почти потеряла сама, отойдя от жизни и полностью закрывшись. у юли волосы красные, кровь тоже красная, но почему-то саша уверена, что она голубых кровей. такая... аристократичная. величественная. королева пчёл. жалеет ли она о том, что решила пойти на день рождения бывшего? её же позвала юля, как она могла не пойти? знакомство с ней – величайшее благословение сашиной жизни, её смерть – вселенская трагедия. саша тупо смотрит на осколки зеркала и на залитые кровью руки. ваня что-то бормочет – она пошла умыться, задержала взгляд на отражении и разбила его голыми руками, потому что зеркало висело так, что в нём отражалась только сашина голова. это ёбаное издевательство. саша возвращается в комнату с перебинтованными пальцами и предплечьями, всё вокруг видится, будто через матовое стекло. саша искренна сама с собой и сейчас признаётся – за ту неделю, которую она была знакома с пчёлкиной, она полюбила её всем сердцем. в матовом стекле мира маячит белое платье, ухоженные руки, красные волосы. «я люблю юлю, я люблю юлю, я люблю юлю...» «юля самая лучшая, она всегда делает самые интересные и актуальные репортажи, она восхитительная, она...» была она была жива ещё несколько недель назад, но сейчас ничего не сделать. саша говорит о юле в настоящем времени, и ваня лишь сочувствующе смотрит. у него всегда была крепкая психика, он адаптировался быстрее, он много работал, и он тянет её. а она неспособна принять необратимое, бредит, сопротивляется. запинается, злится, когда ваня говорит о прошлом. юля не может быть прошлым, потому что она – будущее. но теперь, когда саша садится около кровати на пол, зарываясь пальцами в пряди каштановых волос, слыша, как ваня грохочет осколками в ванной, она чувствует о прошлом теперь нужно говорить в прошедшем времени.