Черника на завтрак

      Густой омежий запах действует на Антона похлеще, чем кофеин невыспавшимся утром. Хотя до будильника точно есть ещё пара часов и на улице только-только разгорается рассвет, снова уснуть невозможно. Яркий аромат черники бьёт в нос, окутывая лёгкие, и внутренний альфа мечется внутри, желая поскорее добраться до источника такого потрясающего запаха.       Антон поворачивается на бок и обнимает спящего Арсения, прижимаясь к нему ближе. Горячий как печка. Рука обвивает омежью талию, а нос проходится по загривку, вдыхая одуряющий аромат лесной ягоды на полные лёгкие. Теперь чувствуются нежные сливочные нотки, добавляющие сладость, и Антон тихонько стонет, снова и снова втягивая этот восхитительный запах, от которого все внутренности скручиваются в узел и тяжелеет в паху.       Течка.       Когда к кисловатой чернике примешивается сладкая сливочность, превращая это в невероятный аромат черничного мороженого, значит, у Арсения началась течка.       Альфа внутри довольно урчит, посылая мурашки по телу, требует вжать в себя Арсения ещё сильнее и собрать этот аромат губами. Член уже стоит, прижимаясь к чужим ягодицам через слои ткани, и Антон не может не толкнуться бёдрами навстречу разгорячённому телу.       Арсений что-то сонно мычит, откидываясь спиной на грудь Антона, и потирает рукой глаза.       — Антош? Ты чего не спишь?       — Ты охуительно пахнешь, а я не могу так спать, — отвечает он в шею, оставляя там же короткий поцелуй.       Арсений как-то рвано выдыхает, ёрзая на кровати.       — Блять… Чёртова течка, какого-то хуя на два дня раньше, — бормочет он, пытаясь выпутаться из объятий и одеяла. — Я на диван пойду, а ты спи.       — С ума сошёл? — Антон лишь усиливает хватку, не позволяя выбраться. — Не пущу никуда.       — Тебе на работу, ты же не выспишься, — неуверенно протестует Арсений, но прижимается к Антону в ответ на поцелуи, которые тот продолжает оставлять на шее и плечах.       — Похуй, возьму отгул, — Антон проводит языком до самого уха, довольно мыча. — Как ты себя чувствуешь? Не накрывает пока?       Как бы ни были сильны инстинкты и как бы ни скулил внутренний альфа, сходя с ума от течного омеги рядом, Антон сначала должен удостовериться, что с Арсом всё в порядке, он хорошо себя чувствует и в целом в сознании.       — Нет, ещё слишком рано, поэтому пока нормально, жар только и… ну, мокро.       Антон до сих пор умиляется этим смущённым ноткам в голосе Арса, которые сохранились даже спустя годы отношений. Несмотря на десятки совместных течек, когда Арсений в бессознанке требовал его вылизать или выебать с узлом, а Антон безропотно исполнял эти желания, между ними остался некоторый трепет перед друг другом.       — Но через пару часов, думаю, накроет, — продолжает Арсений. — Надо выпить таблетку…       — Так может… — рука Антона скользит вниз по голому животу Арса, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться, а дыхание сбиваться. — Есть у меня одна идейка, которая в тыщу раз лучше таблеток.       И это правда. Несмотря на ощутимый прогресс в фармакологии, пока ещё не придумали седативное, которое будет эффективнее, чем близость с альфой. Как говорится, то что доктор прописал.       Вместо ответа Арсений поворачивает голову и хватает губами губы Антона, втягивая его в нежный медленный поцелуй. Прижимается ближе, проезжаясь ягодицами по стояку Антона, и хрипло стонет в чужие губы. Они оба ещё не до конца проснулись, и всё происходящее кажется частью какого-то слишком реалистичного эротического сна.       Пальцы Антона продолжают свое движение по взмокшей коже вниз, ныряя под резинку пижамных штанов, путаются в коротких лобковых волосках и сжимают полувозбуждённый член Арса. Тот охает сдавленно и подаётся бёдрами вперед, желая получить больше стимуляции. Антон не спешит, медленно оглаживая бархатистую кожу, ощущая, как плоть твердеет с каждым касанием, и размазывает капельку предъэякулята по напряженной головке, наслаждаясь реакцией Арсения на его действия.       Арс такой разнеженно-сонный, такой мягкий, так отзывчиво реагирует на любое движение, что хочется дарить ему ещё больше ласки и утопить в нежности прикосновений. Антон возбужден, но это не ощущается чересчур остро с почти болезненным желанием поскорее валить и трахать, сейчас всей своей сущностью он желает неторопливо плыть по волнам удовольствия, дыша Арсением, позволяя и ему ощутить прелесть чувственных неспешных ласк.       — Тих, тих, мой хороший, — шепчет Антон, когда Арсений начинает вскидывать бёдра и практически скулить от медленных движений руки на своем члене. — Не торопись.       — Я… я хочу…       — Я знаю, дорогой, знаю. Приподнимись.       Достав руку из штанов Арса, он стягивает их с длинных ног, а потом повторяет то же самое с собственными штанами, освобождая возбуждённый член из плена ткани. Прикосновение кожа к коже заставляет стонать обоих.       — Расслабься, — говорит Антон, проводя пальцами между ягодиц и собирая ими естественную смазку. — Просто чувствуй.       Арсений в ответ только согласно мычит и подтягивает одно колено к груди, предоставляя умелым пальцам Антона больше пространства.       Смазки много. Действительно много, Арсений течёт обильно, распространяя сладкий аромат еще сильнее. Антон дуреет, принимаясь вылизывать шею и плечи, пока мокрые пальцы аккуратно скользят по ложбинке, мягко оглаживая расслабленный сфинктер. Арсений больше не пытается подаваться навстречу, лишь слабо подрагивает и приглушенно стонет в подушку, когда сразу два пальца проникают внутрь.       Медленно двигая пальцами внутри, Антон шепчет какие-то милости в плечо Арсу, наслаждаясь такой мягкостью и общей интимностью атмосферы. У них был разный секс: и осторожно-неловкий, когда они только узнавали предпочтения друг друга, и страстно-горячий, когда нет времени на долгие прелюдии, и вот такой, как сейчас — тягуче-медленный, с чувственными касаниями и бесконечным желанием подарить партнёру всю нежность, на которую только способен.       Во время течки Арсений не нуждается в долгой подготовке, природа за них озаботилась этим вопросом, но Антон хочет доставить удовольствие, поэтому продолжает мягко растягивать чувствительные стеночки. Он то разводит пальцы в стороны, то сгибает их, оглаживая простату под тонкие вскрики Арса, впитывая всем телом потрясающие звуки, которые тот издает. Даже три пальца входят свободно, не встречая практически никакого сопротивления мышц, только лишь смазка течёт всё сильнее, и Антон борется с желанием поставить Арсения в коленно-локтевую и жадно вылизать всю эту влагу, проникая внутрь языком. Это обязательно будет, но потом, а сейчас уже хочется толкнуться внутрь изнывающим членом, ощутить им мягкость и жар Арсового тела.       Вынув пальцы под возмущённое мычание Арса, Антон зачерпывает смазку и наносит ее на свой член, размазывая по налитой головке. Приставляет её ко входу и плавным движением медленно скользит внутрь, облегчённо выдыхая. Арсений горячий до одури, сжимается сильно на члене, будто пытаясь оставить его там навсегда, стонет так восхитительно, что мурашки бегут по позвоночнику.       Антон перехватывает ногу Арса под коленкой, отводя её вверх, и толкается на всю длину, до уже давно набухшего узла, а потом замирает, наслаждаясь ощущением мягкой теплоты, обволакивающей член. Он чувствует, как Арсений напрягает мышцы, сжимаясь на нем, и стонет не сдерживаясь, потому что ощущения непривычно яркие, отдающие удовольствием по всему телу.       — Антош? — хрипло тянет Арсений.       — М?       — Двигайся… пожалуйста.       Антон приподнимается на локте, заглядывая Арсу в лицо, и медленно выходит из него, чтобы потом сразу так же плавно толкнуться обратно. Арс открывает рот в немом стоне, ресницы на зажмуреных глазах подрагивают от каждого движения, румянец заливает щёки и шею, а Антон не может налюбоваться этой картиной. Арсений прекрасен в своем удовольствии, и хочется ловить каждую его эмоцию, наслаждаясь осознанием, что именно Антон дарит ему такие ощущения.       Антон закрывает глаза и понимает, что плывёт. Яркий запах черничного мороженого, подрагивающее тело в его руках и мягкие влажные стеночки вокруг члена отключают мозг напрочь, позволяя лишь плыть на волнах удовольствия, которое накатывает так нежно и ласково. Арсений, кажется, примерно в таком же состоянии — он больше не стонет громко, сжимая пальцами простынь, он просто шумно дышит и мычит довольно, когда член входит в него на всю длину. Все остальные звуки перестают существовать, есть только Арс, его дыхание и влажные размеренные хлюпанья члена, который входит в истекающий смазкой анус.       Отпустив ногу Арса, Антон снова скользит ладонью по его животу, ощущая, как напрягаются мышцы под пальцами. Антон осыпает поцелуями тонкую шею, не пытаясь оставить следов, а когда Арс накрывает своей ладонью руку Антона на животе и переплетает пальцы, хочется заскулить от нежности момента. Сейчас чувствуется какое-то невероятное единение, до предела интимное, словно признание в любви, высказанное языком тела.       Хочется продлить этот момент до конца вечности, запечатлеть его глубоко внутри, вжать в себя Арсения и не выпускать из объятий примерно никогда. Это ощущение накладывается на физическое возбуждение, преумножая его и напоминая о скором оргазме. Удовольствие всё ещё накрывает волнами, но с каждым разом они становятся всё сильнее, накапливая его где-то внизу живота.       Антон по-прежнему двигается медленно и размеренно, каждым движением заставляя Арса дрожать, но чувствует, что не продержится долго. Он аккуратно выпутывает ладонь из руки Арсения и вновь обхватывает его член, двигая ею в такт своим толчкам. Кажется, что ещё одно движение, и оргазм обрушится на них всей своей мощью, стискивая судорогой мышцы, но этого не происходит ни через один толчок, ни через пять. Оргазм маячит прямо перед глазами, ускорься и хватай его, но Антон упрямо сохраняет неспешный темп, желая продлить момент такого чувственного секса.       Арсений кончает первым. Стонет вымученно, мечется в руках Антона, запрокидывая голову, сжимается вокруг члена так восхитительно, что хочется кричать. От такого не выдерживает и Антон, но оргазм накрывает его мягко и ласково. Если обычно он похож на прыжок с трамплина, то сейчас это словно медленное погружение в море удовольствия. Его захлёстывает волнами с головой, до поджимающихся пальцев ног, стон рвётся из груди сам по себе, пока сознание где-то не здесь. Антон кончает долго, продолжая двигаться внутри разомлевшего Арса, и останавливается только когда оргазм окончательно его отпускает.       Звуки и остальная реальность врываются обратно так же неожиданно, как и исчезли. Антон медленно выходит из Арсения, переворачивая того на спину, и тянется за поцелуем. Арс лениво отвечает, не сдерживая улыбку, и Антон готов поклясться, что это лучшее утро за последнее время.       — Арсень, ты как? Хорошо?       — Лучше всех в этом мире. И Антон не может не согласиться.