Dress to undress

За большим окном общежития была тишина, характерная только для глубокой ночи. Блэкаут шторы не были задернуты, так что комната не тонула в темноте, но словно была нарисована крупными серыми мазками, и легкий ветерок из открытого окна достигал двух уютно обнявшихся на кровати тел. — Хва, ты спишь? — вопрос в темноте был задан шепотом, в попытке сберечь сон, если он пришел хотя бы к одному из них. — Нет, не могу заснуть — так же прошептал в ответ Сонхва. Тело в его объятиях зашевелилось, устраиваясь удобнее. Он наклонил голову и поцеловал ворох темных волос на макушке. Почувствовал, как Хонджун в ответ слегка сжал руки на его талии. — Я тоже — Перед вылетом нервничаешь? — Да… и размышляю про нашу фотосессию для элль. Видел их концепты? Сонхва видел, поэтому ощутил, как в очередной раз в нем зашевелился червячок сомнения. Он определенно не испытывал восторга от все этих журнальных съемок, а особенно от соревнований стилистов, где айдолам отводилась роль подопытных хомячков в несуразной одежде. И в отличие от Хонджуна, который словно был создан для этой индустрии и обложек, и которому по определению шло все на свете, Сонхва точно будет там самой серой из всех мышей, которую просто задавит какая нибудь пестрая тряпка. — Да. Я боюсь и стараюсь про это не думать. Хонджун поднял голову, чтобы встретиться с Сонхва взглядом. — Почему боишься? Сонхва поджал губы. Как вот объяснить, что он не хочет надевать на себя непонятного кроя одежду, которая будет нелепо смотреться и все время сползать под взглядами толпы людей, присутствующих на фотосессии. А если еще ему дадут что-нибудь короткое или без плечей…оооох. Лучше бы он был в худи и спортивных штанах и никто бы при этом на него не смотрел. — Опять нас оденут непонятно во что. И будут пялиться как на обезьянок в цирке. Тихий смешок. Младший опустил голову и проговорил куда то в футболку Сонхва: — Пялиться, но только совсем не как на обезьянок. Последний раз, когда мы фоткались для джей кью, я еле сдержался, чтобы не выколоть креативному директору глаза и не зашить рот, чтобы из него не текли слюни. Так вот он на тебя смотрел. Сонхва пихнул его в бок. — Ты все придумываешь! Никто так не смотрел. — Вовсе нет. Если бы ты не был так сосредоточен на своем желании сбежать от всех, тоже бы заметил. Сонхва припомнил тот день и то, каким нервным был его парень все время, и промолчал. Может быть, действительно, на него так и смотрели. Просто Сонхва отрицал саму мысль, что люди вокруг могут считать его красивым. Джун, думал он, просто к нему привык и привык к его внешности. Нет, Сонхва ни в коем случае не обесценивал чувства своего мужчины, просто одно дело слушать от него слова поддержки и совсем другое, действительно их осознать и поверить. — Мы же заранее будем обсуждать образы. Выберешь то, что тебе понравится. Сонхва тихо промычал что то одновременно скептическое и обреченное. Но, работа есть работа, придется делать, даже если совсем не хочется. Хонджун, чувствуя его настрой, немного подвинулся, чтобы их лица были на одном уровне. Аккуратно провел кончиками пальцев по лбу, носу, по контуру губ. Сонхва прикрыл глаза от нежности и почувствовал шепот совсем рядом: — Ты самый красивый, Хва. И будешь выглядеть самым красивым в любой одежде, поверь мне. Последнее Джун договаривал уже в губы своего мужчины, после чего прижался к ним своими. В поцелуй он пытался вложить все свое обожание к партнеру. Сонхва приоткрыл рот, и Хонджун с готовностью проник еще ближе, целуя глубже. Откинув одеяло, он сел на бедра Сонхва и запустил руки под футболку, поглаживая живот и ребра. Сонхва прервал поцелуй и прижал руки парня к себе, не давая им задрать одежду. — Джун, я..сегодня не могу — Сонхва закусил губу и с трудом выдал следующую фразу — ну, знаешь, не успел побриться и вообще…ребята услышат.. Хонджун красноречиво потерся о вставший член партнера, намекая, что есть как минимум еще один участник, кто голосует за продолжение. Но настаивать, как и всегда, не стал. — Ты же знаешь, что я люблю тебя в любом виде, милый. А ребята уже десятый сон видят, — он снова поцеловал его, слез и устроился под бок, уткнувшись носом в родное тело. Тело вздохнуло и обняло в ответ. Он ничего не мог с собой поделать. Он стеснялся своей неидеальности, стеснялся себя самого, и предпочитал лишить их обоих секса, чем предстать перед любовником даже с небольшим изъяном. В новом общежитии, куда они переехали совсем недавно, у каждого была своя комната, стены были не в пример толще, а двери запирались на ключ. Мемберы были в курсе отношений друг друга, и понятие личное пространство для них не было пустым звуком. Поэтому они без проблем соглашались погулять или поиграть в видео игры в наушниках, чтобы всем было комфортно. Однако, когда они оставались наедине в одной из их комнат, Сонхва, прежде чем позволял себя раздеть, все равно просил выключить свет и забирался под одеяло. Хонджун смотрел на это и чувствовал себя немного несчастным. Он очень любил своего парня, но они были вместе уже достаточно долго, и иногда так хотелось попробовать что нибудь…не настолько монашеское. Джуну было необходимо смотреть глаза в глаза, он хотел изучить наконец тело партнера не только руками и языком, но и увидеть (а за эти годы он, по ощущениям, только косоглазие зарабатывал, когда не к месту залипал на Сонхва в раздевалках или бассейне). Плюс ко всему, некоторых участков тела ему все еще, спустя столько лет, не разрешалось касаться, либо если все же он пытался, например, в порыве страсти, взять у Сонхва в рот или попробовать нежно проникнуть пальцем, да даже хотя бы погладить, Сонхва начинал стесняться и зажиматься так сильно, что Хонджун чувствовал себя маньяком-насильником. Хонджун далеко не дурак, он понимал почему так происходит: у Сонхва были проблемы с принятием себя. Они пережили разные этапы в их отношениях, начиная с качелей в виде полного игнора всех ухаживаний Хонджуна и избеганий, после которых Хва чувствовал себя несчастным и пытался загладить вину, подкатывая к нему во время эфиров (это все можно было перевести в шутку, а значит, безопасно). Пока, наконец, они не напились и не поговорили, выяснив что хотят друг друга, но Сонхва при этом считал что он недостаточно хорош и боялся что Джун в нем разочаруется. Заканчивая тем, что он отказывался раздеваться при свете перед Хонджуном или зажиматься с ним где-нибудь вне безопасной комнаты. Джун все это понимал, но не оставлял попыток разными способами донести до Сонхва мысль о том, как тот прекрасен. И если не для всех на свете, то хотя бы для Хонджуна точно. Сонхва больше ничего не сказал, да Хонджун и не ждал, просто продолжал лежать, пока не почувствовал, как дыхание рядом стало ровнее, а объятия расслабились. После чего уснул сам. В самолете на пути в Сингапур, Сонхва от скуки включил себе фильм из предложенной авиакомпанией подборки. По описанию — что то про скромную тихую девушку, осознавшую себя акулой бизнеса и нагнувшую общество. С девушкой он себя конечно не ассоциировал, но вот фильм оказался достаточно интересным, динамичным и в какой то мере даже вселявшим надежду. Ему так же очень понравился партнер главной героини — спокойный и надежный мужчина, который не жалея сил поддерживал ее и все ее начинания, при этом не забывая показывать ей насколько она желанна и красива. Совсем как Джун, невольно подумал Сонхва, он тоже всегда рядом со мной и всегда поддерживает. Догадываюсь, как это непросто. Сонхва посмотрел на дремавшего рядом мужчину и поправил плед на его плечах. Парень знал, какой он на самом деле не подарок, но Хонджун ни разу за эти годы ни словом, ни действием ему на это не намекал. Он просто был рядом, держал его за руку, обнимал, говорил слова поддержки и..любил? Получается, любил, не за что-то, а просто потому что Сонхва этого, по его мнению, заслуживает. Фильм закончился, но парень не перестал размышлять о событиях, которые там увидел. Он поразмышлял о том, как важно доверять тем кто рядом, о том, что другие видят нас совсем не так, как мы себя видим, а так же, о черном свитере, который был на героине в одной из сцен, когда она переборола свой страх выступления на публике и будто бы преобразилась. Небольшая деталь, но он за нее зацепился и никак не мог отделаться от мысли, что между событиями и свитером есть связь. Свитер..свитер. Сонхва нахмурился и открыл в телефоне презентацию с концептами от элль. Они конечно уже все обсудили, но он оставался не до конца доволен выбором. Долистав до выкладки с одеждой, он сразу понял, что же именно ему напомнил этот свитер. Сонхва прикусил костяшку на указательном пальце и улыбнулся. Он собирался сделать кое что..главное, чтобы ему разрешили. Надо будет после приземления обязательно поговорить с менеджером. В день фотосессии Сонхва волновался больше обычного. К его идее отнеслись с большим воодушевлением, но теперь его начинало это пугать. А что, если он будет выглядеть глупо? В плане, еще глупее чем он обычно выглядит? А если ему не подойдет его задумка? Этот ураган мыслей отражался на его лице, возможно поэтому Уен от него не отлипал всю дорогу, надеясь приободрить хёна, пока в итоге не отхватил и не ушел искать утешения у Сана. Остальные, видя это, подходить боялись. Кроме Хонджуна. Он был таким же спокойным, как и всегда, иногда касался его руки, словно напомнить, что он здесь и что они пройдут через все страхи вдвоем. — Скоро увидимся, Хва-я. Я буду рядом. — прежде чем их развели по разным местам для подготовки, успел шепнуть ему Джун, напоследок сжав руку. Сонхва кивнул и попытался улыбнуться. Уже заходя в комнату, где его ждали визажисты, Сонхва понял, что забыл рассказать мемберам о том, что его образ будет отличаться от того, который они все вместе обсуждали… Прежде чем выйти к остальным, Сонхва долго смотрел на себя в большое подсвечиваемое зеркало в полный рост. Руки неуверенно гладили мягкую ткань на боках и плечах, серебристые нити переливались, дополняя макияж и образ. Силуэт платья был не полностью облегающим, однако и не скрывающим пропорции, и вместе с брюками это все смотрелось изящно и органично. Сонхва чувствовал себя..красивым. И сексуальным. Наверное впервые он посмотрел на себя с этой стороны и увидел то, о чем ему постоянно говорит Хонджун. Он хотел запомнить эти ощущения и еще больше в них поверить, почувствовать, что это не сон и что он выглядит так на самом деле. Ему больше не хотелось сбежать, наоборот, теперь он чувствовал, что хочет поскорее показаться всем в студии. Поэтому он наконец нажал ручку гримерной, прошел немного по коридору и вышел в огромную комнату, где уже как обычно толпились все вовлеченные со стороны журнала и со стороны агентства, стояли атрибуты для съемки. Мемберы стояли все вместе ближе к углу и явно обменивались шутками по поводу своих образов. Лицом к нему стоял Уен, который увидев хёна, поперхнулся словом и раскрыл рот. Стоявший рядом Есан показал большой палец. Сонхва улыбнулся в ответ: он наконец позволил поверить в искренность похвалы, потому ощутил это самостоятельно, только что увидел в зеркале. Хонджун, стоявший к нему спиной, обернулся и сделал резкий вдох. Он несколько раз прошелся взглядом по силуэту Сонхва, по его лицу и волосам, но ничего не говорил. — Сонхва-хён, Хонджуни-хён сейчас умрет от недостатка кислорода в мозгу или от того, что вся кровь у него прилила не туда куда нужно — Минки рядом хихикнул — виноват в его смерти будешь ты. Хонджун показал мемберу средний палец, все еще не отрывая взгляда от своего мужчины. Сонхва подошел ближе и наклонившись к его уху, прошептал: — Джун-и, зачем так грубо. Тебе нравится? — Хонджун кивнул и, подняв руку, медленно провел ей от плеча до запястья, вдоль вязаного шва платья. Видимо хотел убедиться, что ему не мерещится. — Хва. Ты потрясающий, как и всегда. — Спасибо — Сонхва покраснел от такого искреннего восхищения собой, но в то же время он был очень доволен эффектом, который произвел. — нам кажется нужно работать. Идем? Фотосессия длилась долго, но Сонхва чувствовал небывалый подъем. Он больше не смущался взглядов вокруг, у него не горели уши и щеки от стыда, когда он пытался изобразить разные эмоции на камеру. Рядом с невозможно красивыми мемберами он больше не чувствовал себя глупо или блекло, и эти ощущения давали ему силы. Он улавливал восхищение собой от других людей в комнате. Наконец, он увидел то, о чем всегда говорил ему Хонджун — что люди смотрят на него с приятной заинтересованностью, а не как на разряженного забавного зверька. Это для него было в новинку, но ощущалось очень правильно. Словно так было всегда, а он просто надел линзы и неожиданно разглядел всех вокруг. Для Хонджуна фотосессия прошла как в тумане: он был ужасно горд и рад за Сонхва, потому что видел как ему нравилось то, что происходит сейчас; в то же время он мечтал, чтобы все это поскорее окончилось, и они наконец могли остаться наедине. И совсем немного, задворками сознания, он хотел чтобы все находящиеся в комнате, резко ослепли и перестали так откровенно поедать глазами то, что принадлежит только ему. Вернулся в сознание он только в момент, когда они садились в машины, и Сонхва все еще был в платье, только сменил брюки на черные джинсы. Поймав потемневший взгляд Хонджуна, он пояснил, пытаясь казаться смущенным: — Ну, оно мне очень подошло, и стилисты его мне подарили…может быть надену еще как-нибудь. Всю дорогу капитан молчал. Зайдя в номер, Сонхва только и успел включить свет во всей комнате, как оказался прижат к стене. Следом он почувствовал влажный язык на своей шее и то, как чужие руки сжали его талию. Хонджун провел языком дальше, вдоль челюсти, к уху, прикусив мочку. Сонхва застонал. Младший коленом развел его ноги и прижался. Только сейчас Сонхва почувствовал, как сильно у него стоит. Мужчина подался бедрами в ответ, но Хонджун с силой припечатал его обратно к стене, выбивая очередной стон. — Знал бы ты как я весь вечер хотел прикоснуться к тебе, Хва — шепот на ухо. Сонхва облизнул губы. — Как я хотел обнять тебя и прижать вот так. Это твое блядское платье. Говоря это, Хонджун опускал руку ниже, вдоль его бока и по бедру, пока наконец не подцепил одну ногу под коленкой и не закинул к себе на талию. Одной рукой он продолжал прижимать его к стене, а другая медленно двигалась вверх по бедру, задирая подол платья. — Ты такой красивый, Сонхва — Джун продолжал горячим дыханием опалять его ухо. — такой прекрасный и изящный. Самый любимый. Сонхва чувствовал, как начинает растекаться по стене от нежности. Он положил одну руку на спину партнера, другой рукой зарылся в волосах, слегка их оттягивая. Закинутая на талию нога позволяла прижиматься друг к другу максимально близко, и они были настолько возбуждены друг от друга, что малейшее трение вызывало у обоих неприличные звуки. Хонджун просунул руку между телом Сонхва и стеной и одной рукой сжал обе ягодицы, заставляя потереться о себя, при этом целуя его шею и еле сдерживаясь, чтобы не впиться зубами. — Хва — Джун выдохнул его имя, прервавшись с поцелуями и прижавшись лбом к ключицам. Сонхва не прекращал сжимать младшего в объятиях и чувствовал как он дрожит. — я очень очень хочу тебе отсосать. Вот прямо сейчас. Последние слова Хонджун произнёс подняв голову и глядя в глаза. Никогда раньше Сонхва не позволял ему, потому что ужасно стеснялся, но сейчас Хонджун явно видел в глубине глаз демонов, которых раньше там не было. Они появились вот буквально..он даже не понял, когда. Просто появились и расшатывают там омут. Сонхва задержал дыхание. — Да, Джун-и, да, пожалуйста — он наконец сказал тихо, но не опустив взгляда, и Хонджун подумал, что возможно, умрет этим вечером. Или сойдёт с ума. Потому что, господи, его Сонхва. Он аккуратно убрал ногу мужчины со своей талии и опустился на колени. Поднял платье, чтобы было удобнее добраться до пояса джинсов. Сонхва помогал, придерживая ткань одной рукой, а второй пытался удержаться за стену. Ноги его явно подводили. Хонджун дрожащими руками расстегнул пуговицу и следом за ней молнию. Прижался губами к ткани боксеров. Сонхва застонал. Младший, приободрившись этим звуком, аккуратно спустил боксеры и высвободил стоящий член, после чего обхватил его своей ладонью и с нажимом провел вверх-вниз. Поцеловал головку, поднял взгляд вверх и почувствовал, что возносится еще выше, хотя казалось бы, уже некуда: Сонхва смотрел. Рот его был приоткрыт, он часто часто взволнованно дышал, но смотрел не отрываясь. — Хва, ты очень красивый. Твое тело очень красивое. Твой член очень красивый. Мне нравится, что ты сейчас будешь смотреть как красиво ты трахнешь меня в рот. — Хонджун чувствовал, как постепенно слетает с катушек и не совсем понимал, что именно говорит. Сонхва застонал, и это был тот тип звука, который Хонджун хотел бы записать на диктофон и слушать миллион часов без перерыва. Или хотя бы услышать сейчас еще разочек. Хонджун высунул язык и провел им снизу вверх по всей длине, после чего сразу взял в рот так глубоко, как только мог. Ввиду отсутствия опыта, он не мог сразу взять целиком до горла, но, вспоминая, как с ним обычно делает Сонхва, старался как мог. Он двигал головой по длине, помогая рукой в той части, где не доставал и втягивал щеки, следя чтобы случайно не провести по нежной коже зубами. Сонхва умирал от новизны ощущений и от того, какими именно были эти ощущения. Он смотрел вниз, на то как правильно и красиво смотрится рот мужчины на его члене. Стоны сдерживать было невозможно, они шли как будто не из горла, а из души, из той самой глубины, куда он спрятал желания и мысли, непозволительные не идеальному человеку. Сегодня же он ощущал себя совсем иначе. Он оторвал руку от стены и погладил Хонджуна по щеке, зарылся пальцами в волосы. Младший выпустил член изо рта, продолжая нежно водить по длине рукой. — Покажи мне, как тебе нравится Сонхва кивнул, сжал волосы в своей руке сильнее и направил голову партнера. Почувствовал, как Хонджун расслабляется, послушно насаживаясь на член в задаваемом им темпе и прикрывая глаза. Младший положил свободную руку на бедро мужчины, удерживая его у стены, поскольку чувствовал что тот может рухнуть. Сонхва ускорил темп, начал толкаться в ответ и снова посмотрел вниз. — Бляяять. — идеальный мокрый рот Хонджуна насаживался на его член, который был весь красный и блестел. Сонхва внезапно словно молнией пробило от пупка до груди, всего лишь от того, как пошло и вместе с тем хорошо выглядел покорный Хонджун под ним с полуприкрытыми глазами и стекающей по подбородку слюной — Джун-и, я сейчас. Он хотел отстраниться, но Хонджун застонал, и от этой вибрации оргазм накрыл Сонхва резко и с головой. Он сильно и неконтролируемо толкнулся несколько раз, кончая, ударился головой о стену и кажется вообще забыл как дышать. Он точно бы упал, если бы крепкие руки не держали его за бедра. Убедившись, что Сонхва снова может стоять самостоятельно, Хонджун поднялся на ноги и тыльной стороной руки вытер с лица дорожки слюны и спермы, которые он не смог до конца проглотить. Ласково погладил своего мужчину по щеке. — Хва, ты как? Сонхва вздохнул и приоткрыл глаза. — Умираю, как хочу тебя поцеловать. — Мне сходить рот прополоскать? — Хонджун сделал попытку повернуться к ванной, но был пойман в кольцо рук. — Нет, стоять. Давай сюда свой невозможный рот — Сонхва слегка наклонился и вовлек партнера в мокрый поцелуй, скользнув языком по чужому языку. Чужие губы были опухшие и очень мягкие, во рту он ощущал слегка горьковатый привкус, но он мог поклясться, что это был один из самых вкусных поцелуев в его жизни. Не прерывая поцелуя, он нащупал пуговку на джинсах партнера, расстегнул ее, следом молнию и запустил руку под резинку боксеров, взяв член Хонджуна в кольцо из пальцев. — ммммм ты такой мокрый, Джун-и. Такой горячий — Я чуть не кончил в штаны, пока отсасывал тебе, клянусь. — Джун зажмурился, толкаясь в руку, которая так хорошо его обхватывала. — Так понравилось? — дразнящим тоном спросил Сонхва, продолжая неспешно водить рукой по члену. — Ты же знаешь как действуешь на меня. А когда ты стоял у стены, такой весь… — Хонджун вздохнул сквозь сжатые зубы. Теперь это воспоминание будет одним из самых любимых в его коллекции моментов. — честно, мне пару раз пришлось подумать о всякой мерзости, чтобы не опозориться. Сонхва одобрительно хмыкнул и снова наклонился к губам партнера. Отпустив член Джуна, он снял с себя штаны вместе с боксерами и бросил их на пол в коридоре. Затем помог раздеться Хонджуну, оставив его одежду там же. — Сможешь подумать еще немножечко? Я хочу кое-что попробовать. Идем в комнату. Номер в отеле был небольшой, но кровать стояла внушительная. Яркие лампы освещали ее с боков, делая общий свет ненужным. Но, кажется, они оба забыли о выключателях, сосредоточившись друг на друге. Хонджун присел на край кровати и с любопытством следил, как Сонхва достал из чемодана смазку и забрался на колени лицом к нему, снова задрав платье до талии, чтобы не мешалось. Хонджун погладил партнера по бедрам, перемещаясь руками на талию под одеждой, после чего слегка сжал бока. Сонхва открыл бутылек со смазкой, вылил приличное количество себе на пальцы и пояснил, краснея: — Я тут пробовал..сам с собой. Никак не мог придумать подходящего момента, чтобы показать тебе. Но сегодня я хочу. — Джун следил не отрываясь за тем, как Сонхва размазывает смазку по пальцам, согревая ее. От предчувствия, его член дернулся и напрягся еще сильнее, но он игнорировал себя. Все внимание сосредоточил на том чтобы поверить в то, что происходит сейчас прямо перед ним. — сегодня я хочу тебе это показать. — Ты что… Хонджун не моргая, смотрел, как Сонхва заводит смазанные пальцы себе за спину и через пару ударов сердца прогибается и закусывает нижнюю губу. Младший громко и очень несдержанно застонал от одной мысли, что прямо сейчас Сонхва растягивает себя, прямо у него на коленях. Руки сами собой сжали чувствительную кожу под платьем сильнее, а глаза неотрывно смотрели на лицо любимого перед ним. Хонджун даже запереживал, что у него снова слюни потекут, настолько горячая была перед ним сцена. Спустя немного времени, Сонхва застонал еще раз, не в силах сдержаться. Дыхание у обоих стало тяжелым. — Оооохх бляяять… — с трудом проговорил Хонджун, еле как удерживая себя в сознании и продолжая поглаживать и массировать бедра партнера. Ощутив животом, что член Сонхва снова напрягся, он взял его в руку и начал ласкать, желая отвлечь партнера от возможных неприятных ощущений. — скажи честно, я умер и попал в рай? — Подкат про ангелов не засчитан, Джун — Сонхва сжал зубы и нахмурил брови. Хонджун улыбнулся уголком губ. Он ощущал как напряжен Сонхва и что возможно ему некомфортно от ощущений растяжки, поэтому начал ласкать его активнее, другой рукой сжав его ягодицу и слегка оттягивая в сторону, чтобы Сонхва было удобнее. Но в следующий момент мир опять (уже в который раз за вечер) ушел у него из-под ног. В момент когда Сонхва простонал ему на ухо: — во мне уже три пальца. И я хочу чтобы ты снял с меня платье. Сонхва поднял обе руки вверх, и Хонджун торопясь, раздел его, мокрыми поцелуями сопровождая каждый участок оголяющейся кожи — живот, грудь, ключицы, шею. Кожа под его губами горела, он всерьез начал опасаться, нет ли у Сонхва температуры, а может быть, это он сам валяется в бреду и все ему снится. — Какой же ты красивый. — шептал Хонджун между поцелуями. — я бы хотел смотреть на тебя вечность. Сонхва буквально плавился от любви, которую ощущал. Он видел в глазах неподдельное восхищение и внутренне разбивался на части. Или это разбивалась его неуверенность? — Вечность это хорошо, любимый. Но прямо сейчас я хочу чтобы ты смотрел на меня, пока будешь меня трахать. Сонхва согрел еще немного смазки и в руках, размазал ее по члену Хонджуна и приставил его к себе. Хонджун совсем потерялся, только чувствовал, как постепенно погружается в узкое тепло и как у него еще сильнее сносит крышу от ощущений. Все на что его хватало — держаться, чтобы не войти слишком резко и чтобы не кончить сразу. Он подождал, пока Сонхва сам опустится до конца, крепко придерживая его обеими руками под бедра, и замер, давая привыкнуть ему и себе. Сонхва, сидящий на его члене, выглядел ужасно развратно: макияж слегка размазался, губы опухли от поцелуев и закусываний, тяжелое дыхание и восхитительные звуки, которые он издавал, завершали самую прекрасную картину на свете, и Хонджун чувствовал, что сходит с ума. — Как это потрясающе — захлебываясь, простонал он — ты так хорошо для меня подготовился, и так хорошо меня принял. — Джун, прошу… Мне кажется я сам так долго не продержусь — Сонхва сорвался на всхлип — слишком много ощущений Хонджун накрыл член партнера рукой и начал ритмично ей двигать, другой рукой придерживая под ягодицу и помогая опускаться и подниматься на нем. Номер наполнился пошлыми звуками шлепков и развязных стонов, которые издавали они оба. Сонхва действительно чувствовал что долго не продержится, несмотря на второй для него заход. Он накрыл руку Хонджуна своей, и начал двигаться еще активнее. Младший опустил голову, ткнувшись лбом в ключицы старшего. — Бляяяять. Хва-я… — Хонджун сдавленно стонал его имя — я..Хва. Все впечатления, которые обрушились на него сегодня, включая как моральные так и физические от присутствующего на его члене очень развратного Сонхва, сжались в одну точку и выплеснулись внутрь его любимого человека. Хонджун никогда не кончал так обильно и сильно, как сейчас. Чувствуя, как его заполняет горячая сперма, Сонхва излился почти вместе с Хонджуном, запачкав им животы и руки. Они довольно долго продолжали сидеть, держа друг друга в объятиях и пытаясь отдышаться. Хонджун рассеянно гладил любимого по спине и, уткнувшись носом в шею, наслаждался родным запахом. — Джун-и, давай немного полежим перед тем как сходить в душ? — Сонхва чувствовал себя таким слабым, что не хотел шевелиться. Хонджун заботливо уложил любимого на подушки и улегся рядом, заключая его в объятия. — Я могу спросить, что же это все-таки было? — Думаю что во всем виновата эта фотосессия и платье. — Чтож, тогда я собираюсь скупить все копии этого журнала, чтобы никто не посмел дрочить на тебя в этом образе. — Джун помолчал немного, прижал любимое тело сильнее, и добавил: — потому что этим могу и собираюсь заниматься только я один. — Ну ты и ревнивец — Сонхва приглушенно засмеялся. В крепких объятиях было уютно, сразу захотелось спать, и..вот бы кто еще свет выключил.