Краски

      Где-то под покрывалом зазвенел телефон, стандартная мелодия пробивалась сквозь пожелтевшую от времени ткань, стараясь быть услышанной. Юра еле разлепил веки и неловко зашарил рукой по постели. Достав телефон, парень усмехнулся и принял звонок. — Какого лешего, Андрей? 3 часа ночи, — насколько возможно бодрым голосом произнёс Юра. — Выходи, братан, скорее, я под окном! — воскликнул друг. — Подожди, дай мне 5 минут. — Я загородил дорогу, так что прояви уважение к соседям, — сказал Андрей и закончил звонок.       Юра вздохнул, уныло просверлив взглядом темноту комнаты, и встал с кровати. Молодой человек добрёл до выключателя, перешагивая коробки с красками и холсты с начатыми картинами, лежащими плашмя на пути. Юра отодвинул мольберт от выключателя и, наконец, квартира-студия озарилась. Юноша взял бирюзовую рубашку со стула на кухне, измазанные в изумрудной краске, потёртые, тёмно-синие джинсы нашлись на полу под палитрой и кистями, бежевые носки оказались в ванной постиранными. Натянув кеды, молодой человек запер входную дверь и спустился к другу. — Чел, я думал, что пора вставать на работу, — сразу начал разговор Юра, запрыгнув в Mazda CX-9 цвета аквамарин, — а оказалось, что я поспал всего полчаса. — Что ж, доброе утро! — улыбнулся Андрей. — Помчали отмечать успешную сдачу экзаменов и появление у меня Екатерины? — спросил водитель и, не дождавшись ответа, завёл авто и нажал на педаль газа. — Тебе Катюшу подогнали ещё к последнему звонку. — Да, но за будущие успехи на ЕГЭ. Теперь же, когда мы оба знаем, что я — супергений, Екатерина полностью моя! — Супергений! — хмыкнул Юра. — Подготовился и повезло. Как и мне. — Да, но 100 баллов по русскому и математике — это не просто так. Кстати, у меня на 2 балла по математике больше, — улыбнулся Андрей, отвернувшись от дороги и взглянув на друга. — Хорошо, — кивнул Юра и провёл ладонью по передней панели автомобиля, по карамельного цвета кожаной обшивке двери. — Зацени, Катя имеет систему предупреждения о выходе с занимаемой полосы, — Андрей выехал на встречку, продемонстрировав звуковой сигнал. — Ты мне не рассказывал. — Ждал, пока детка будет моей. Ещё есть система мониторинга мёртвый зон, потом покажу, рядом с другим авто. А также стеклянный люк в потолке, ну это ты знаешь. — Знаю, но я хочу опробовать его, — произнёс Юра и отстегнул ремень безопасности. — Открывай давай! — Отлично, подожди врублю что-нибудь! — воскликнул Андрей, открыл люк и вывернул громкость почти на полную. Загромыхала песня Imagine Dragons, Катюша понеслась со скоростью 100 км\ч, а Юра стал разрывать глотку криком ликования. — Гони на набережную! — скомандовал пассажир, на миг опустив голову в салон.

***

      Время перевалило за четыре утра. Первые яркие лучи солнца прикоснулись к лицам молодых людей, расположившихся на газоне набережной. Их глаза заблестели, кожа окрасилась в огненно-жёлтый. — Не это ли рассвет новой жизни, Андрей? — прошептал Юра, во все глаза смотрящий на солнце. — Так и есть, — кивнул юноша. Он достал айфон и сделал несколько снимков рассвета. — Прекрасно. — Волшебно. Может, я не должен этого говорить, но каждая великая картина не стоит и тени реальности. — Да, но мы пишем лучше и лучше. Пишем, чтобы люди посмотрели на произведения и, даже никогда в жизни не видев океан, могли почувствовать капли воды на коже. Или чтобы люди вспомнили о том, что когда-то случалось с ними в реальности. — Так и есть, — усмехнулся Юра. — Но… — Андрей на миг взглянул на друга. — Впереди ещё самое сложное. — Поступление? — Да. Будем подаваться в университет искусств им. Зарянко? — Конечно, — нахмурился Юра. — Ты ж сам говоришь, что мы гении, а Зарянка ж лучший художественный универ в мире. Как раз для нас. — Тяжело будет туда пробиться. Тем более, он даже не в России. — Белоруссия рядом. И не тебе с твоей Катюшей об этом говорить, — понурил голову Юра. — Это что? Зависть? — Ни в коем случае! — воскликнул Юра и улыбнулся. — Так, дружище, мы пробьёмся! Мы закончили художественную школу, у нас золотые медали, высочайшие баллы ЕГЭ, а картины — гордость нашего города! — Да, но на каждом факультете Зарянки победитель на бюджетное место всего один. — Порадуемся друг за друга, либо за другого достойного кандидата. — Ты прав. Пишем пейзажи? — Пейзажи, — согласился Юра и лёг на траву, положив руки под голову.

***

      «Здравствуй, квартирка, я дома!» — негромко воскликнул Юра, скинул рюкзак с плеч в прихожей и поплёлся на кухню. Молодой человек поставил чайник, упал на стул и снял кеды. Он достал из кармана телефон и увидел 10 сообщений во Вконтакте от Андрея, парочку сообщений от приятелей и пропущенный звонок от мамы.       «Итаааак, у нас всего месяц на гениальный пейзаж! Я сегодня с шести утра уже за мольбертом, как у тебя дела? Желаю тебе удачи! … Опять ты мне не отвечаешь целые сутки? … Чел, надеюсь, ты не помер. … Ответь мне, как появится возможность. … #Юраживи!» — были сообщения от Андрея.       «Я был на работе. Вчера вообще сразу отрубился. Извини, что не отвечал. Я пока не начал пейзаж», — написал Юра другу и через мгновение добавил: «Ты мне пишешь чаще, чем моя девушка, братан. Может, нам стоит перейти на новый уровень отношений ахах?»       «Думаю, наши девушки такое не одобрят: D», — сразу пришёл ответ.       Юра чуть усмехнулся и кинул телефон на кресло. Издав громкий стук, тот свалился на пол. Юноша нахмурившись подбежал к устройству и повернул его экраном вверх. Он облегчённо вздохнул, протерев только старые трещины на стекле.       В чайнике забурлила вода, и Юра залил кипятком растворимый кофе. Он ссыпал в чашку пять чайных ложек сахара, подхватил с кресла телефон, другой рукой поставил мольберт посередине квартиры, и сел перед пустым холстом на высокий стул.       Художник отхлебнул кофе, вздохнул и посмотрел на экран телефона. Перед глазами всё ещё маячил пропущенный вызов от матери. — Да, мам, — ответил молодой человек на «алло», послышавшееся в трубке. — Привет, Юрочка. Тебя можно поздравить с успешной сдачей экзаменов? — Да, мамуль. — Расскажешь поподробнее? — Я очень устал, мам… — Что будешь делать дальше? — Мы с Андреем решили поступать в Зарянку. — Отлично! Я горжусь тобой. Когда приедешь к нам? Я испеку твои любимые песочные пирожные, а ты поможешь отцу починить машину. — Как он? — нахмурился Юра и стиснул губы. — Нормально, нормально, ты же знаешь, сейчас всё хорошо. — Я приеду, как буду посвободнее, мамуль, — парень проглотил ком, застрявший в горле. — Вы живёте на самой окраине. Извини ещё раз, что съехал от вас. — Мы всё понимаем, мы не можем сдерживать сына-гения, — натянуто посмеялась Нина Петровна. — Но мы всегда ждём тебя, ты знаешь. — Да, я люблю вас, — прошептал Юра и прикусил губу. — И мы тебя любим, доброй ночи. — Доброй ночи.       Юра сжал телефон, тяжело и часто задышал. Не в силах больше сдерживать эмоции, юноша снова отбросил телефон, несколько слёз скатились по его щекам, и он залпом допил кофе. Затем медленно дошёл до стола, поставил чашку, и снова донёс своё тело до мольберта. Юра сжал кисть в кулаке, взял краски, но тут дыхание стало настолько прерывистым, что молодой человек зарыдал.       Слёзы лились на палитру, разбавляя краску, а юноша стремительно гонял кисть по холсту. Повсюду были тёмные тона, неровные мазки, выраженные переходы. И только когда от рыданий осталось лишь сбитое дыхание, Юра осмотрел картину, где серого человека поглощала тьма, и рывком сбросил холст с мольберта.       Художник сел на разобранную уже месяц кровать, закрыл глаза. Тело повалилось на постель, и Юра моментально заснул.

***

      Андрей с улыбкой осмотрел набросок. Он начал картину рассвета на набережной. Солнце в самом центре холста показалось из-за горизонта, а безоблачное небо приглушённо окрасилось во все цвета радуги, как бывает только при редком идеальном восходе. Десять сантиметров забора с одной стороны и десять с другой. Трещины в краске забора на тех же местах, как на каком-то из фото. Безукоризненно постриженный газон. Плитки тротуара чётко прижаты друг к другу.       Андрей взглянул на наручные часы, время было десять вечера. Он опустил кисть и принялся убирать рабочее место. Чистые кисти положил в верхний ящик тумбы для художественных принадлежностей, тюбики краски убрал в нижний ящик, протёр подставку у мольберта и пол под ним, снял рабочую одежду и вышел на кухню.       Художник налил в бокал немного красного вина и набрал матери. — Здравствуй, мамочка! Не спишь? — Привет, сынок, вот собираемся спать, — ответил тихий и низкий голос женщины. — Я заеду к вам завтра? — Ты что-то зачастил, Андрюш… Но мы всегда рады тебе. Если хочешь, конечно, заезжай. — Хорошо. — Отец передаёт, что он ждёт от тебя отчёт на email по твоему поступлению в Зарянку. — Принято, мам. — Спокойной ночи. — И вам.       Андрей выпил половину бокала и открыл Вконтакте.       «Думаю, наши девушки такое не одобрят: D», — напечатал молодой человек и сунул телефон в карман.       «Привет, Кристин! Не спишь?» — написал Андрей подруге.       «Выхожу из кафе, с девчонками отмечали сдачу ЕГЭ», — последовал ответ девушки.       «Хочешь заберу тебя из кафе, а то на такси дорого?»       «Ну, забери». — Спасибо, что подвёз! — улыбнулась Кристина, стоя у подъезда. — Пожалуйста, — пролепетал Андрей. — Спокойной ночи, — произнесла девушка и обняла юношу. Молодой человек обнял в ответ, но только отпустив Кристину, сказал: — Подожди. Я знаю, мы расстались три месяца назад, но я скучаю по тебе. Оказывается, ты самая шикарная девушка из всех, кого я когда-либо знал! — выпалил Андрей. — Ох, — только вымолвила девушка и глубоко вздохнула. — Нет. — Я даже… я даже не понимаю, почему мы расстались. Ты не чувствуешь ничего ко мне? — Чувствую симпатию. — Но? — Андрей, — Кристина бросила взгляд на расписанную граффити дверь дома, потом на экран телефона, — ты бесишь меня, — бросила девушка. — Теперь я пойду? — Поясни. То есть? — Слушай, — Кристина смотрела на тёмный экран телефона, — меня бесят твои придирки! — вдруг резко воскликнула она и отошла на шаг назад от юноши. — Всё должно быть тютелька в тютельку! Что за волос у тебя на одежде?! — начала заводиться она, лицо вспыхнуло ярко-розовым цветом. — Что за неотлаженные брюки?! Что за разлохматившаяся причёска?! Почему ты пьёшь чай с сахаром и ешь при этом шоколад?! — девушка перешла на крик. — Что за пятнышко на столе?! Почему у тебя не золотая медаль?! Почему ты не водишь авто?! Не все настолько идеальные, как ты, Андрей! Зачем тебе такая чернь, как я?! А ещё посмотри на своего Юру! Да у он ходит в рваных от изношенности джинсах! У него рубашка в краске! Почему такой холоп твой друг?! — орала во всю глотку Кристина, в окнах начал включаться свет, а Андрей стоял, сжав кулаки и размеренно, но тяжело дыша. — А, подожди-ка! — Ты переходишь границу, — сквозь зубы произнёс юноша. — Ты находишь его идеальным, не внешне, но внутренне только он способен бороться с тобой! Хаха, чёртовы Шерлок и Мориарти! Бетмен и Джокер! — из окна дома кто-то крикнул на девушку благим матом, и она чуть убавила звук своего голоса. — Да, может, немного тупые ассоциации, мужик, но какие есть! Ха, а знаешь что, Андрей?! Был бы у меня выбор, я встречалась бы с Юрой! Спокойной ночи! — и Кристина резко развернулась и бегом направилась к двери дома.       Юноша сел на лавку и перевёл дух, а затем перебрался в авто и опустошённый медленно поехал домой.       Дома Андрей разобрал кровать и лёг спать.

***

— Чел, до конца приёма работ осталось четырнадцать дней! — воскликнул в трубку Андрей. — Как ты? Я уже готов отправить работу, трудился над ней каждый день. — Привет. Я замотался, — ответил Юра. — Но знаешь… — Что? Поделись, я слушаю. — Да я просто Ане уже весь мозг этим проел. — Юра, ты можешь говорить мне что захочешь, как захочешь и когда захочешь, ты же знаешь. Что ты только Ане высказываешься? Я тебе вообще кто? — Извини. Я не из-за усталости не пишу. Не знаю, в школе постоянно что-то происходило, что заставляло меня чувствовать, а сейчас я ощущаю упадок, что хочется просто пропустить эти две недели, чем делать то, что не могу. И это другая страна, а в России родители. Может, и правда, будет лучше поступить куда-нибудь в Москву. Конечно, Москва тоже не ближний свет, но и не Беларусь. Москва — также престижно… — отрывисто говорил Юра. — В общем, нет вдохновения, сказал бы кто-то. Да и уже не уверен, что стоит это вообще делать. — О, чел… — Ты знаешь, у меня бывает такое. Пройдёт… Или нет. — Я сейчас с курьером отправлю тебе песочные пирожные хотя бы. Сладкое всем помогает. — Спасибо, — поблагодарил Юра и сбросил звонок.

***

      Сумерки опускались на город, тьма обволакивала людей, спешащих поскорее добраться до дома, а луна и звезды спрятались за тучами. Юра сидел напротив белого холста. Он взял карандаш, поднёс его к будущему творению, закрыл глаза, но карандаш хрустнул у него в руках, разломившись напополам. Парень кинул остатки на пол и набрал матери. — Привет, мамуль, я приеду завтра. — Юрочка… — голос матери дрогнул. — У отца инфаркт.       Юра остолбенел. Он с открытым ртом смотрел сквозь холст. — Он… — голос юноши сорвался. — Он умрёт? В какой он больнице? — В пятой.       Юра бросил трубку и выключил телефон, встал со стула, собрал картины со стен, с пола, с кресел и поставил их в практически пустой шкаф для одежды, юноша сложил мольберт и унёс его в прихожую, собрал в пакеты краски, палитры, кисти, а пустые холсты выставил на лестничную площадку дома. Затем лёг спать, поставив будильник на старых механических часах на семь.       В пол седьмого раздался протяжный звонок в дверь. Юра накрыл голову одеялом, но звонок повторился снова, потом снова и снова.       Молодой человек рывком встал и, подойдя к двери, посмотрел в глазок. В коридоре стояла недовольная Аня.       Юра открыл дверь. Девушка зашла и сразу обняла его. Они долго стояли обнявшись, пока не прозвенел будильник. Юноша отстранился и пошёл к кровати. — Юра, сейчас уже появились телефоны с будильниками, если ты не знал, — съязвила девушка. — Когда ты перестал брать трубку, мне позвонила Нина Петровна, и вот я здесь, приехала с первым утренним автобусом, навернув на завтрак пустырнику. — Извини, что заставил волноваться. — Извиняться перед мамой будешь. — Время семь, я собираюсь в больницу к отцу. Ты со мной? — спросил Юра и начал одеваться. — Да, — кивнула Аня. Она вошла в обуви в комнату и осмотрелась, хмыкнула и выгнула бровь. — Чисто у тебя. Так, стоп, а где картины? — Их больше нет в моей жизни, — прошептал юноша. Девушка выдохнула и помотала головой, провела руками по своим лицу и волосам. — Тяжело любить художника, — усмехнулась она. — Тяжело? Не люби, — бросил Юра и, чуть толкнув плечом Аню, прошёл в прихожую, обулся, кинул ключи девушке и вышел, оставив дверь открытой и крикнув на прощание из коридора: «Запрёшь!» — Разберись там со всем в больнице, — прошептала Аня и опять осмотрела квартиру. Она заглянула в шкаф и, сразу обнаружив картины, облегчённо выдохнула. Девушка набрала номер Андрея, и тот ответил. — Я тебе пять раз звонила! — начала с претензии Аня. — Извини, телефон на вибро, а я вчера немного перебрал, я дурак, — хрипло произнёс юноша. — Мне нужна твоя помощь, хотя, скорее, Юре нужна наша помощь. — Хорошо, что делать? — Для начала приезжай к нему.

***

— Он не хочет уезжать из Ульяновска, потому что нужно быть с семьёй, хочет работать тут на том же заводе, как и его отец, и перестать писать картины, — констатировала Аня. Андрей вздохнул и сел на разобранную кровать, откинув простынь. — Есть предложения? — поднял голову юноша на стоящую рядом девушку. — Да. Он сможет работать и в Беларуси, совмещая работу с учёбой, как и в школе. Я смогу здесь ухаживать за его родителями. Если Юра выбьется в люди, его картины взлетят в стоимости, даже эти первые работы, которые в шкафу. Теперь твой черёд огромной помощи, не знаю, как предложить даже, — Аня села рядом с Андреем, заламывая себе пальцы. — Может, твой отец сможет купить офисное помещение на первом этаже для картинной галереи. Смотри, там могут висеть твои картины и картины Юры. Твои родители всегда мечтали, чтобы ты стал художником! Представляешь, как они обрадуются, когда ты предложишь им сделать галерею, вместе с работами Юры… — девушка замолкла, пристально смотря на Андрея. — Аня, знаешь, на что давить, — юноша закрыл лицо руками, согнулся и резко замотал головой. — Ваши работы в галерее, где каждый может купить картину, а также на входе может стоять ящик с пожертвованиями, а сам вход сделать бесплатным. Там как раз сможет работать отец Юры, раз с инфарктом на завод вернуться не получится. — Аня… — Андрей скривил лицо в улыбке и протянул руку девушке. — Что я творю? Но я в деле. — Аня пожала руку юноши и медленно кивнула. — Я буду держать связь с Ниной Петровной, чтобы понимать ситуацию в больнице.

***

      Юра шёл по лестнице с улыбкой на лице. Юноша старался сделать серьёзный вид, но его глаза слезились, а губы снова и снова складывались в улыбке. Юноша открыл дверь, и увидел на кухне Андрея и Аню. На столе, за которым сидели его близкие, стояло три больших красивых фруктовых торта. Юра усмехнулся, опустив взгляд в пол, а слёзы всё-таки вырвались и покатились по щекам. Аня поставила пластинку в проигрывателе, который, очевидно, принёс Андрей, и заиграла приятная старая мелодия. Юра смахнул слёзы и разулся. — Осмотрись, — тихо, чтобы не заглушить песню, произнесла Аня. — И расскажи, как дела у отца, — также приглушённо попросил Андрей. — Ему сделали операцию, всё хорошо, — протёр глаза Юра и взглянул на стены кухни, которые были увешаны различными надписями на листах бумаги пастельных тонов, вокруг листов висели матовые фотографии. — Он не будет работать на заводе, но всё хорошо. Я буду работать.       Юра пробежался взглядом по надписям со стен.       «Когда я смотрю на эту картину, то чувствую, будто трава щекочет ноги, а солнце слепит глаза, и если я приближусь к холсту, аромат цветов окружит меня. Как же я хочу, чтобы подобных картин было больше вокруг нас».       «Невероятная работа! Я не просто вижу город, я чувствую динамику, поток. Да меня сейчас унесёт, смоет городская суета! Спасибо автору за его труд».       Юра перевёл глаза на фотографии. Это были снимки из художественной студии, с различных конкурсов живописи. И если слёзы просто струились по его щекам, когда он вошёл в квартиру, то теперь они лились водопадами. Юра всхлипывал, пелена застилала глаза, но он быстро протирал их и снова читал, и смотрел фотоснимки, и слушал музыку с пластинки Joe Dassen, которая обычно играла в художественной школе, ставшей на время учёбы ему домом.       Аня подошла к нему, протянув платок. Он принял его, кивнув. — Мы собрали отзывы о твоих картинах, — произнесла девушка. — Отзывы от поклонников твоих работ, от твоих учителей из художественной школы, от учителей из нашей гимназии, наших одноклассников, от жюри конкурсов. Они верят в тебя, мы верим в тебя! — Аня провела рукой по спине Юры и посмотрела на его лицо. Юноша не отводил взгляд от стены, испещрённой воспоминаниями, успехами, благодарностью, верой и любовью! Он рыдал и чуть кивал головой.       Аня провела молодого человека в глубь квартиры, где на стенах уже висели картины Юры, а рядом со шкафом стоял новенький мольберт с кистями и красками. Андрей подошёл к друзьям. — Ещё мы обнаружили, что ты потратил все холсты, — произнёс Андрей и пожав плечами, открыл шкаф, где ровными рядами лежало столько белых холстов, сколько могло только убраться. — А также… — начала Аня и многозначительно взглянула на Андрея. — …мы почти купили офис на первом этаже, рядом с твоими родителями. Там будет галерея наших картин, где сможет работать твой отец. Заведём телеграм-канал галереи, раскрутим. Может, ещё кого из молодых авторов позовём.       Юра отвёл взгляд от новых холстов, посмотрел на Андрея и снова принялся рыдать. Все втроём обнялись, а музыка всё летела по квартире, чуть заглушаемая всхлипами.

***

      Ночью того же дня, Юра будто почувствовал огонь внутри. Он мигом встал с постели, взялся за кисть и краски и начал творить. На холст через кисть лилась его душа. Его эмоции и мысли становились пейзажем. Тёмно-зелёное море бушевало на картине, чёрные тучи покрывали небо, но всего один луч солнца освещал этот мир, и мрак будто бы рассеивался под действием пока что такого тонкого и слабого, но уверенного луча надежды.       Уже утром Аня, проснувшись, подошла к юноше и прошептала: — Доброе утро, художник, чувствующий душой живопись, чувствующий краски и кисти… Я приготовлю завтрак, гений! — поцеловав в щёку, полностью заворожённого Юру, Аня ушла на кухню.

***

— Что ж, мы оба в финале конкурса, поздравляю, — сказал Андрей по телефону Юре. — Покупаем билеты в Белоруссию и летим на финал? — Да. Он пройдёт в галерее университета, объявят победителя там же. — Хорошо.

***

      Андрей в костюме-тройке в крупную клетку и Юра в чистой белой рубашке и чёрных выглаженных брюках зашли в галерею университета. Они осмотрели картины всех двадцати финалистов и подошли к произведениям друг друга. — Как всегда, ты прекрасен в симметрии, Андрей Владимирович Соколов, твои мазки словно копируют друг друга, и это невероятно удивительно, — высказался Юра. — А когда смотришь на твою картину, Юрий Геннадьевич Прошин, то будто погружаешься в твой мир, в твои чувства, при этом доставая из глубины и свои переживания, — спокойно произнёс Андрей.       Вдруг Юре пришло сообщение. — Кто это? — спросил Андрей. — Аня. Пишет: «Уверена, что все достойны победы, но вы, ребята, всё равно самые лучшие. Люблю». И я тебя, Аня. — Спасибо, Аннушка, — сдержанно улыбнулся Андрей. — Как у тебя, кстати, с Кристиной? — Всё хорошо, всё хорошо, — теперь уже широко улыбнулся юноша и отошёл от друга.       Андрей пошёл по второму кругу рассматривать работы кандидатов на учёбу в лучшем университете искусств, приметил картину в деревянной бардовой рамке, девушки из Латвии, которую можно было выставить в их только что открывшейся галереи в Ульяновске, галерее Андрея Соколова и Юрия Прошина.       Когда всех пригласили к сцене для объявления победителя, Андрей встал с краю. Сердце билось, и юноше казалось, что оно, словно таймер на бомбе, которая рванёт после объявления результатов. Тук, пятьдесят, тук, сорок девять, тук, сорок восемь…       Жюри поприветствовали финалистов, поблагодарили за участие, выразили желание работать со всеми в стенах университета и объявили имя того, кому достанется бюджетное место в лучшем университете искусств…       «Мы поздравляем победителя… Юрия Прошина!»       Зал взорвался аплодисментами, а внутри Андрея взорвалась бомба. Он со сжатыми кулаками и покрасневшим лицом смотрел, как Юра стоит на сцене широко улыбаясь, как друг сходит по ступеням в зал, как его хлопают по плечу другие участники. И вот, когда толпа расступилась, подошёл раскрасневшийся Андрей. — Я всегда хотел быть лучше тебя, во всем! Я и был! Но почему ты выиграл?! — сорвался Андрей на друга, а лицо Юры стало мертвенно-бледным. — Ты всегда чувствовал картину нутром! А мне приходилось отрабатывать правила, изучать! — юноша будто не говорил, ревел. — Ты же словно родился со знанием в голове, как нужно рисовать! Я слушал издёвки отца, и старался быть лучше, но у меня всё равно никогда не получалось стать лучше тебя! Ты не достоин! Ты не трудился, чтобы получить этот приз!!! Я уничтожу твоё творение! — и Андрей толкнул оцепеневшего Юру и резво направился к картине Прошина.       Андрей был уже близок к картине, когда его схватили другие участники сзади и попытались сдержать. Юноша брыкался, вырывался и, наконец, обмяк и залился слезами. Участники переглядываясь продолжали крепко держать проигравшего. К ним подбежал Юра и сказав, что всё хорошо, что он его друг и успокоит его. Участники ушли, остановив и спешившую к ним охрану.       Юра сел рядом с Андреем, уже расположившимся на полу галереи, подал другу платок. Тот мотнул головой и размазал слёзы по щекам руками. — Нет у меня девушки уже как четыре месяца, — начал Андрей, шмыгая носом, — и на ЕГЭ по математике у меня были шпоры, и для золотой медали отец физичку и химика просил вытянуть меня на пятёрку. — Ох, я дурак, — Юра закрыл лицо руками, а потом снова посмотрел на друга и положил тому на колени платок. — Извини за то, что сорвал тебе праздник, — Андрей вытер слёзы поданным платком. — Извини за то, что был плохим другом, раз не замечал, что с тобой происходит, раз не понимал или, может, не хотел понимать твои чувства. — Ты извини, что не всегда был открыт для тебя и честен с тобой. — Теперь я всё вижу и тоже прощу прощения у тебя, Андрей. Ты — навсегда мой друг, ты — навсегда в моей душе, навсегда лучший из многих. Теперь я всё вижу, ты работал по правилам, всё выверял. Иногда в моих картинах так не хватает правил, но я чувствую, какой цвет нужно взять, чувствую, какая кисть подойдёт, краски будто говорят со мной, шепчут мне. Теперь я вижу, что, Андрей, ты с рождения, как и я, с карандашом в руке, но ты не художник, — произнёс Юра, и Андрей поднял просящий взгляд на друга. — Я сейчас думаю, не знаю, может, я не прав в своём совете, но почему ты не пошёл, например, на архитектора? Ты сможешь чётко соблюдать правила, симметрию, длину полос и при этом творить. — Может, я, и правда, неправильно выбрал путь.       Андрей поднял бровь, закрыл глаза, из которых снова хлынули слёзы и обнял друга.