Во снах

В крепости Меропид сыро. Иногда грязно. Шумно. Даже в кабинете герцога большинству будет как минимум неуютно. Но не ему самому. По крайней мере до момента, пока чай не становится каким-то холодным и безвкусным, стены и виды за окном начинают отдавать какой-то неприязнью, а отсутствие кое-кого такого тёплого и ужасно сильно любимого самим герцогом давит на голову мигренью, а на сердце какой-то неописуемой тяжестью. Так будет продолжаться либо пока он не решит всё же выйти на поверхность, либо наоборот, столь желанная личность не решит навестить его, как всегда с огромным набором чая и чего-то ещё. К тому моменту Ризли начинает спать чаще... и дольше, что начинает путать Сиджвин — он ведь высыпается, это хорошо, но ему всё равно плохо во всех, чёрт его дери, смыслах. А хорошо ему только во снах. Где Невилетт так близко-близко - их не отделяют метры воды, судебные заседания и документы. Где солнце либо на закате, либо на восходе, но всё равно окрашивает небеса в золотые оттенки, которые всё равно никогда не будут красивее улыбки его дорого любимого судьи. Где можно взять этого судью за руку, погладить по щеке, перебирать волосы, пахнущие дождём, целовать... В своих снах они путешествуют. Нет больше никаких обязанностей и забот, никаких заключённых и их приговоров, даже Фурины нет. Сумеру, Ли Юэ, Мондштадт, Натлан... ... Ризли забывается, когда заполняет чьё-то личное дело или отчёт, к которому после аккуратной скрепкой добавят небольшую записку. Что-то вроде «Не нагружай себя» или «Кушай хорошо». Ему даже хотелось верить что чересчур любопытные малышки-мелюзины, доставляющие эти отчёты в палату Жандарм, а оттуда прямиком в кабинет Невилетта не читали их содержимое. Из размышлений его выводит аккуратный стук. Будто тот, кто находился за стальными дверьми боялся разбудить герцога или отвлечь от чего-то важного, в крайнем случае чтобы не выглядеть дураком в случае, если того там нет. — Войдите. Голос отражается холодным эхом от стен. Все особенно важные документы, в том числе и записку, убирают в аккуратную стопку в ящик, доставая что-то не особо значительное дабы в случае чего нельзя было подглядеть, - была уже пара случаев. Только вот кто мог к нему прийти? В последние время тут сравнительно мирно, да и снаружи ничего прямо важного не происходило, даже дожди были реже обычного. На пороге возникает судья. Тот самый, желанный и во снах, и наяву. Стоит, неловко улыбается, всё же надеясь что не отвлёк и сжимает по-крепче корзинку. — Добрый день, мой друг. Тепло на душе. Улыбка сама просится наружу. Да и зачем её скрывать? По крайней мере от столь горячо любимого человека. Сиджвин, которая до этого стояла за Невилеттом аккуратно заглядывает в кабинет.