Spanktober 2023.

Даже после самой бурной пьянки Катя всегда вставала бодрячком, единственный минус — ощущение того, что ты состоишь из воды процентов на десять, а не на семьдесят, как должно быть в норме. Сегодняшнее утро не стало исключением, только вот, к своему удивлению, девушка проснулась не на своей кровати в общежитии, а на широкой постели с мягким матрасом в какой-то приличной спальне в какой-то большой, явно не своей футболке. Катя резко встала, начав обыскивать сначала кровать в попытке найти свой телефон. Прошарив простынь, матрас, а также заглянув под кровать и не найдя там ничего, девушка начала осматривать близстоящую тумбу. Но и там его не оказалось. — Марина, где мой телефон? — крикнула студентка, которая опознала по спальне квартиру своей девушки. — Во-первых доброе утро, а точнее день, если не сказать вечер, соня. А во-вторых, что за невыносимая привычка, как только просыпаешься сразу брать в руки телефон, свет экрана раздражает сетчатку глаза. Зрение только портишь. — Марина, как гром среди ясного неба, оказалась в дверном проёме. — Сказал человек в очках человеку без очков. — Катя не могла не съязвить по этому поводу. Марина подтянула очки, съехавшие из-за опущенного вниз носа и подняла голову, чтобы испепелить свою юную подругу тяжёлым фирменным взглядом. Марине было под тридцать лет, но своей напускной строгостью она создавала впечатление учительницы с многолетним стажем. Впрочем, это было частично так. — Поёрничай у меня тут. Телефон отдам вечером на полчаса перед сном. — Мне через месяц стукнет 20 лет, это не смешно. Ты не можешь меня контролировать, как ребёнка. — Могу и буду, потому что тебе это нравится. Катюха не могла с этим не согласиться. Но сейчас ей очень хотелось узнать, что она вчера делала и, если не поздно, поудалять компрометирующий её материал. Но упрашивать было бесполезно, ещё хуже было бы скандалить и настойчиво требовать вернуть свою собственность. Поэтому единственное, что оставалось — это с грустным видом поплестись на кухню, чтобы избавиться от сушняка. — Садись есть, потом поговорим, — коротко отрезала Марина, поставив на стол тарелку с картошечкой и котлеткой. Девушка решила не перечить и послушно села есть, тем более, что была действительно голодна. Только вот после Марининого «потом поговорим» кусок в горло не лез. После трапезы Катя решила помыть посуду. Её подруга стояла над душой и буквально испепеляла взглядом. Впервые в жизни студентке захотелось, чтобы в раковине оказалась гора посуды, которую надо перемыть. Настолько мучительно было ожидание скорой расправы, пусть это ожидание длилось буквально несколько секунд. Марина схватила младшую любовницу за волосы, как только та успела посушить руки, и потащила за собой в ванную. Дотащив до нужной комнаты девушку, Марина открыла в телеграмме телеграмм канал виновницы сего торжества. — Это что? Катя густо покраснела, увидев видео, снятое её подружкой, на котором она в засос целовалась с каким-то парнем. Потом следующее, где она же залезла на ручки к своему одногруппнику и требовала от «Максика» поцелуйчиков и детей. — Слушай, ты всё не так поняла, — начала оправдываться девушка. — Первый парень предложил выпить на брудершафт, а я не знала, что после этого надо целоваться, а он схватил меня резко, я попыталась вырваться, но он же потом объяснил, что к чему и я осознала всё. — Да? А что с «Максиком» своим делала, что ему тоже пришлось тебя целовать? Или теперь ты объясняла ему, как пить на брудершафт? Катя пожала плечами. Если быть откровенным, то она и сама не знала, зачем ей это нужно было. Максим не привлекал её от слова совсем, а вот Мариночка была первой девушкой, с которой она решилась завести отношения. До этого она была уверена в своей гетеросексуальности. — Эх, ты. Ладно бы ты просто вела себя так вызывающе, но ты ведь всю свою срамоту выставляешь на обозрение. Мне было бы стыдно. — сказала Марина абсолютно спокойным тоном. — Я создаю образ обычного человека, который как и все любит веселье и творить дичь. Не хочу показаться окружающим занудой. Марина погладила девушку по волосам. — То, что ты посвящаешь жизнь науке, а не пьянкам и глупым побрякушкам не делает тебя занудой. Ты довольно взрослая, чтобы понимать, что ты сама хочешь от жизни и не опираться на мнение каких-то там непонятных людей. Я отдала всю молодость на изучение математики и не жалею об этом. Сейчас я не старая и могу брать от жизни, что хочу, имея под собой подушку безопасности в виде карьеры и финансов. — Угу, люблю тебя. — И я тебя. — Марина обняла немного поникшую девушку. — Поэтому и воспитываю. Тебе нужна твёрдая рука, иначе ты начинаешь чудить, нарываясь на наказание. Катя промолчала. Она сама пока не разобралась в своем поведении. Но Марина и не планировала развивать диалог. Она взяла подругу за голову и наклонила над раковиной. — Рот открой, — Марина вернула себе строгий тон, беря в левую руку мыло и открывая кран. Катя не решалась разомкнуть губы. Как-то на спор она почистила зубы жидким мылом. Потом долго чувствовалась горечь. Когда Марина угрожала прополоскать рот с мылом, если Катя не научиться выражать мысли без потока обсценной лексики, то всерьез, конечно, она не воспринималась. А вот теперь пришло время исполнять угрозы. Марина решила не ждать чуда, и мгновенно кусочек вспененного детского мыла проник между губ молодой девушки. От неожиданности Катя открыла рот. Язык почувствовал отвратительный горьковатый вкус. Спустя полминуты мытья рта у девушки онемели язык и щеки. К счастью, Марина не собиралась больше мучить свою девочку, поэтому отпустила её ополаскивать рот. Но сколько бы Катя не набирала в рот воды, ощущение вязкости во рту не покидало её. — По крайней мере можно считать, что никаких поцелуев не было, но это первый и последний раз. Я не собираюсь терпеть подобные выходки. Не умеешь себя контролировать — не пей. К тому же состояние алкогольного опьянения на суде рассматривают, как отягчающее обстоятельство. — Прости меня, мне не нужны эти парни. Я что-то реально переборщила. — Катя опустила взгляд, чтобы не встречаться с осуждающим взглядом пары голубых глаз. — Пока слова не подкреплены действиями, они не имеют никакой силы. Ты ведь каждый раз, как только выпьешь, тебе надо что-то выкинуть идиотское. — Катя кивнула, осознавая всё, вышесказанное. — Собирайся, поедем на прогулку. Девушка удивленно застыла. — Ну это будет такой сюрприз, — пояснила Марина, чем абсолютно никак не приблизила девушку к пониманию. Тем не менее Катя ещё раз умылась и пошла одеваться. Марина же уже была готова к поездке, за исключением обуви, но это дело быстро поправимо. А вот Катя показалась только минут через пять в спортивном костюмчике на короткий открытый топ. — Мне нравится, по крайней мере этот малюсенький кусочек ткани, который современная молодежь по какой-то причине называет топом, выглядит не как элемент одежды эскортницы. — на ворчание Марины Катя улыбнулась, но не смогла остаться в стороне. — По крайней мере я не ношу скинни джинсы с цветастыми рубашками и не делаю косплей на продавщицу сельского магазина. — Продавщицы сельского магазина тоже люди и в их профессии нет ничего ужасного. Посмотрю на тебя через 4 года, когда ты не получишь свой диплом. — Почему это я не получу диплом? Я самый ахуенный инженер в этой квартире. — Эх, жаль, что мы торопимся, так можно было бы повторить процедуру чистки проблемных органов. Катя поторопилась покинуть квартиру, чтобы избежать всяких лишних соблазнов. Марина закрыла дверь и неторопливо спустилась к машине, где её уже ждала девушка. — Куда мы едем? — спросила Катюша, залезая на своё любимое место и машинально пристегиваясь. — Помнишь парк один загородом? — Зачем так далеко? — Узнаешь. Больше девочки не разговаривали, сохраняя напрягающую тишину до конца поездки. — Приехали, — Марина остановилась возле лесопарка. Припарковав машину, она взяла из багажника пакет с пледом. Катя с недоумением осматривалась. Вокруг кроме забора и асфальтированной тропинки не были ничего, чтобы указывало на то, что её не увезли в лес. — Мне не очень нравится эта прогулка. Есть ощущение, что живой я домой не вернусь. — Не переживай, вернешься, возможно, немного прихрамывая, но ничего страшного. Порка это больно, но не смертельно. — Марина взяла за руку девушку в этот раз даже нежно и повела за собой. — Чего и стоило ожидать. — Не переживай, место хорошее, надо только наломать веток. Катя надула губы, но глубоко внутри себя предвкушала порку. Ей нравилась не сама боль, а воспитательный процесс, сопровождающий сие мероприятие. Марина тоже знала, что эта милашка кайфует от процесса, поэтому для настоящего наказания нужно было приложить немалую силу к этой неуправляемой попке. — А я хотела для эксперимента попробовать секс на природе, — ляпнула Катя, чтобы разрядить обстановку. — Увы, но плед нам не для секса. Возможно как-нибудь потом, всё будет зависеть от твоего поведения. — Вау. Знаешь это очень интересно, что такой строгий человек как ты, соглашается на всякие авантюры. Я бы подумала, что для тебя существует только миссионерская поза и вообще секс только для продолжения рода. — Ты плохо разбираешься в людях. — Я нормально разбираюсь в людях. — Ага, а потом ты мне рассказываешь, как тебя в предыдущих отношениях ни во что не ставили. Тебе кажется, что перед тобой лирический герой трагедии, непонятый обществом, воспитанный трудностями с тяжелым характером из-за тяжелой жизни, а по факту просто козёл, которых нельзя жалеть, ведь они только этого и хотят. — Ага, например, ты. — Если ты не видишь разницу и продолжаешь со мной встречаться, то поздравляю с идиотизмом, ибо только идиот совершает одни и те же ошибки. Касаемо моей прямолинейности и бесцеремонности, я уважаю тебя, как личность и мне не безразлично, каким человеком ты станешь. Я никогда не скажу тебе чего-то не по делу. Таким вот образом я выражаю чувства. Я думаю ты мне прощаешь мою бестактность. — Меня поражает, как быстро ты переключаешься между тонами. — Всё просто. Я не испытываю никаких отрицательных эмоций, когда ругаюсь или даже наказываю тебя. И я не люблю говорить на эмоциях. Мне кажется мы уже подходим. Очень скоро девушки оказались на небольшой полянке с маленьким склоном, заросшим крапивой. Вокруг стояли преимущественно березки. Катя поняла, что сегодня её будет ждать либо берёзовая каша, либо попа будет чесаться до вечера. — Я надеюсь ты не собираешься использовать крапиву, — Катя с опаской покосилась на темно-зеленые кусты. Они были не очень высокие, зато их было очень много. — Иначе зачем было ехать сюда? Прутьев мы бы и поближе нарвали. — Сучка. — За такие слова я могу и тебя заставить рвать крапиву голыми руками. — Я в хорошем смысле. Не сучка, как сука, а сучка, как сучка. — Занимательная логика, я могла бы часами слушать твои прекрасные умозаключения, но на сегодня хватит лирики, перейдем к делу. Возьми салфетки, будешь помогать розги заготавливать. Катя ничего не сказала, только злобно смотрела исподлобья на подругу. Тяжелый взгляд у неё не получался, больше походило на зубоскалящую чихуахуа. — Уйми свои 50 кг ярости, пока это не сделала я, и иди сюда. — Хорошо, мам. Катюшка не могла ослушаться. Мариночка вручила пачку антисептических салфеток и подавала прутья, а бедняжка их протирала от грязи. В общей сложности получилось пять прутьев. Марина решила каждые 10 ударов менять розгу. — Можешь раздеться и обнять березку, вон ту, у которой мы позаимствовали парочку веток. Катя быстро выполнила просьбу и теперь стояла в лесу с деревом в обнимку, сверкая голой попой и ожидая своей участи. — Руки выше, ноги шире. Катя подняла руки вверх, но ноги не хотелось раздвигать. Марина сразу привязала их веревкой к стволу. — Давай, не стыдно было выкладывать свои попойки, а теперь что, боишься, что я увижу то, что и так видела? И не только видела. — добавила Марина, чем ещё сильнее вогнала студентку в краску. Катя всё же поставила ноги на ширине плеч. Она немного дрожала от холода и от предвкушения строгой порки. Внезапно прилетел первый удар и девушка дернулась, но только вот привязанные к дереву руки не дали ей сбежать от наказания. Катя без напоминания приняла исходную позицию и её приняла ещё один кусачий удар. — Ой, второй. — Считать необязательно. Я сама лучше. — Мне так проще. АААА третий. Ой четвертый. Блин, ой, хватит. — Попыталась объясниться Катя, но у неё не получались полноценные предложения во время порки. — Лучше молчи. Экономь силы, они тебе понадобятся. За следующие 10 секунд на некогда белой попе успели вспыхнуть 5 красных полос. Марина сменила розгу и прежде чем продолжить экзекуцию. — Может не надо 50? У меня уже попа болит. — Катя уже ощущала, как припекают её ягодицы. — Ничего страшного, зато потом будешь 2 раза думать, прежде, чем что-то сделать. — Я уже поняла, что не буду выкладывать, как целуюсь с другими мальчиками. Марина очень быстро раз 5 хлестнула по ногам подружку. — Это штрафные. В общий зачёт не идут. Будешь много ерунды болтать, наказание может и до полутора раз увеличиться. И да, если я узнаю, каким-либо образом, что ты там с кем-то целуешься, то в зависимости от моего настроения, ты либо месяц не сядешь, либо месяц никуда от меня ни на шаг, или в крайнем случае расставание. И неважно выложись ты это или нет. — Я же шучу. Оу. — ещё одно полоса разукрасила попу. — А я нет. Не умею и не шучу. — Марина ещё раз опустила прутик. Раздалось мычание. Следующие пять минут сопровождались свистом розги и коротким вскриком. Причём где-то на третьем десятке у Кати подкосились ноги, она хотела бы упасть на колени, обнять землю, но крепко связанные руки над головой лишали её возможности менять своё положение. Девушка громко застонала. Спустя ещё один десяток из её глаз полились слёзы. — Ещё 6 осталось, — Марина нежно погладила мученицу по голове. — Потерпи совсем немного. Я должна довести наказание до конца. Катя громко шмыгнула и постаралась унять слезопад. На неё было больно смотреть — сердце кровью обливалось при виде припухшей малиновой попы с яркими полосами, местами затрагивающих ещё и бёдра. По всей видимости Марину не устраивал слишком бледный (на фоне выпоротых ягодиц) цвет ляжек, поэтому последние удары на себя героически приняла именно эта часть тела. Катя запрокинула голову назад и пыталась выровнять дыхание. Марина выкинула последнюю розгу и поспешила развязать подругу. Оказавшись на свободе, Катя начала падать, но Мариночка её подхватила и принялась обнимать и гладить по волосам. Внезапно девочку накрыла волна эмоций, и та громко разрыдалась. Минуту назад её истязала жесткая экзекуторша, а теперь её обнимает её милая, ласковая девушка, такая мягкая и заботливая. Хотелось обнять и плакать. — Мне тоже больно это делать, солнце, — Марина никогда не умела утешать людей. Она и ума не могла приложить, что делать с плачущей навзрыд девчонкой, если обнимашки никак не помогали. — Давай я принесу воды, а ты посидишь на пледике, отдохнёшь? Катя угукнула. Мариночка поцеловала в лобик девушку и отпустила. Минут 10 поглаживаний понадобилось, чтобы Катя пришла в себя, а чтобы сидеть было не так больно, она забралась на коленки к своей экзекуторше. — Ты же помнишь о второй части наказания? — спросила женщина. чем вызвала жалобный скулеж партнерши. — Не уууууууууу, а подъём. — Марина легонько похлопала подругу по бедру, но та вместо того, чтобы встать перевалилась на живот. — Очень замечательная картина. Ну как хочешь. Катя продолжила лежать, ей даже не хотелось повернуться, чтобы видеть, что делает Марина. Вместо этого она прикрыла глаза и немного расслабилась. Ветер охлаждал горящую адским пламенем попу, можно было так валяться хоть до вечера и представлять себе прекрасные эпизоды несбыточного будущего. Но из мира грёз Катюшку вытащил внезапно опустившийся на и так пострадавшее место пучок крапивы. — ААЙ, — вскрикнула Катя. — Жжется. Марина ничего не ответила, только ещё раз хлестнула крапивным веником. — Сука. — Не выражаться. — Ещё шлепок. Катя резко вскочила, но это не помешало крапивному букетику огреть её ещё раз уже по ляжкам. Мариночка бросила на плед пучок. — Садись, — женщина взяла за плечи девушку и надавила, вынуждая сесть. Катя по инерции опустилась попой на крапиву, потом опять подскочила. — Я сказала сидеть, нас ждёт долгий разговор. Катя тяжело вздохнула. Её ожидала долгая беседа, сидя на крапиве.