Расскажи мне, что такое травля?

В помещении темно. Звуков почти нет. Не было бы вовсе, если бы где-то издали не слышался стук падающих капель. Видимо, старые трубы не выдержали напора и дали течь. Огаю нет до этого дела. Двадцатисемилетний хирург оборачивается, смотрит на стоящего поодаль мужчину. Мори хмурится, сжимает оружие. Шепчет, почти рыдая: – Это бесчеловечно. – А что, по-Вашему, человечно? *** – Что за история? – Настойчиво повторяет Йосано. Её не выйдет остановить. Интерес пожирает изнутри. Что такого мог сделать Фукудзава, так волновавшийся за неё, что даже Мори не хочет этого вспоминать? – Не ваше дело, юная леди. – Строго обрывает её Мори, подрываясь со стула. – Объясните. – Уже требует Акико. – Что такого в этом человеке? Мори отворачивается. Йосано отводит глаза и, вздохнув, подходит к опекуну, через силу обнимая. Огай вздрагивает. Маленькая манипуляция. Манипуляция, к которой все привыкли. Без таких уловок с Мори выжить невозможно. – Хорошо. Только один раз. – Мори начинает гладить её по голове. – Это случилось около трёх лет назад... *** Фукудзава нервно постукивал пальцами по рукоятке катаны. До запланированного нападения оставалось около двух минут. Лицо увидеть не должны. Он плотно закрыл его под маской Оками. За этот маленький элемент он и получил нелестное прозвище серебряного волка. Маска выглядела в точности, как этот хищник. Отливала серебром на свету. Чуть выше носа было прорисовано три белых точки. Три элемента. Ночь, вечер, день. Внимательно следя за каждым движением, Юкичи все сильнее сжимал в руках оружие. Ему вновь заплатили за грязную работу. Впрочем, спрос рождает предложение. Раз уж ему заплатили за убийство - это значит, что убийство будет. Ребёнок, взрослый или старик - неважно. Фукудзава уже давно не ощущает себя человеком. Он машина для убийств. И, как бы ему не хотелось это признавать, он ждёт очередного "заказа". Вот и цель. Девушка с малышкой лет восьми. Мечник не думает, почему именно они. Сказано, что девушка и ребёнок, значит, девушка и ребёнок. Вопросов быть не должно. Девушка была в бледно-жёлтом платье, с собранными в пучок блондинистыми волосами. Девочка была похожа на неё. Самым ярким на её лице были огромные голубые глаза. Минута. Ещё одна. Тротуар в крови. Фукудзава возвращает катану в ножны. Взглядом проходится по телам. Внутри что-то щёлкнуло. Будто рычаг перешёл в другое положение. Мужчина вдруг осознал, что продолжаться так не может. Раздался мужской крик. Фукудзаве показалось, что кричит он. Вот только он не кричал и, быстро осознав это, скрылся. Крик оборвался стоном и тихим шёпотом:«Девочка моя...» *** Йосано, замерев, смотрела на Мори. Сам Огай слегка нервно постукивал по столешнице, собираясь с мыслями. Тогда, три года назад, кричал он. Молодой хирург, чью семью убил серебряный волк. – Элис - воплощение способности. Способность, которая проявилась, когда я остался один. А один я остался тогда, когда мы с тобой отправились на военный корабль. – Добавил Мори. Элис, до этого чертившая что-то на полу, подняла голову. – Насколько правдива эта история, Ринтаро? – язвительно спросила девочка. – Насколько ты ангел? Мори не ответил, только посмотрел на неё исподлобья, будто говоря, чтобы та замолчала. И Элис действительно замолчала. Мори отобрал её голос. *** Где-то на кухне играло старое радио, отголоски которого слышались в другом конце дома. Юкичи приоткрыл двери в комнату Рампо, мирно спящего возле письменного стола. Эдогава сразу поднял голову, ощутив всем телом присутствие опекуна. – Юкичи? – Тихо спросил мальчишка, потирая сонные глазенки. – Ты что-то хотел? Фукудзава не ответил, лишь покачал головой и подошёл к нему, встав за спиной, после чего начал осторожно гладить плечи Эдогавы. – Никогда не замечал за тобой, чтобы ты засыпал на ходу. – Обеспокоенно прошептал мужчина. Рампо зевнул и вновь положил голову на стол. – Просто устал. – Потянул Эдогава и посмотрел на опекуна. – Но ты не волнуйся, там почти нормально. – А почему "почти"? – Едва слышно спросил Юкичи, на что Рампо пожал плечами и как-то неуверенно ответил: – Все фальшивые. Но я там всего неделю. – Рампо на минуту замер, а потом добавил, – да и учитель странный. Мужчина не придал значение словам Рампо. Смотря на исписанные листики тетради, Юкичи сказал: – Ложись спать. Хватит себя мучить. Рампо в последние недели много писал. Не потому, что ему хотелось. Просто не было вариантов. Он делал всë, чтобы механизм по спасению был активирован, вот только от Фукудзaвы старался это скрывать, из-за чего поспешно закрыл тетрадь руками. *** Рампо внимательно посмотрел на стоящего перед ним парня. Брюнет неуверенно тряхнул своей длинной чёлкой. – Ты думаешь, это хорошая идея? – Тихо спросил он, слегка присев, чтобы оказаться на уровне глаз Рампо. – Да брось ты, Аллан, – Рампо рассмеялся, – ничего страшного. Делов на пару минут. По начал нервно теребить прядку волос. Идея Эдогавы не понравилась ему от слова «совсем», что он решил сразу сообщить. – Это может повлечь за собой последствия. Ты ведь хотел стать детективом, тогда почему так отчаянно пытаешься попасть в полицейский участок? Ну, знаешь, за то, что мы влезем на частную территорию, можно не слабо выхватить. – Причитает Эдгар. Последняя надежда отговорить нового знакомого вот-вот выйдет боком. Рампо не боится. Он уже один раз чуть не попал туда. Теперь такой ошибки не допустит. Нужно лишь уговорить По постоять на стрëме. – Я чувствую, что всë будет окей. – Рампо приблизился к нему. С Эдгаром он был знаком всего ничего, точнее дня три, что, впрочем, не мешало ему доверять. Эдогава положил на него глаз. Бледный Аллан с мешками под глазами казался не таким отталкивающим, как остальные в этой школе. – Damn you. – Прошептал юноша, показывая, что согласен на эту глупую авантюру, ибо Эдогава его уже порядком достал. Рампо довольно улыбнулся, ликуя внутри. Он с самого начала знал, что уговорит его. Они с Алланом попали в эту гимназию с разницей в неделю. Рампо по описанным выше обстоятельствам. Аллан же практически случайно и, в какой-то мере, комично. Шестнадцатилетний По был вынужден уехать в Японию со своей матерью, после того, как родители развелись. Сколько бы ругани он не выговорил своим воображаемым друзьям, эксцентричная мать решила сделать так, как сделала, а именно: взяла чемоданы, Аллана и улетела в страну, языка которой не знала вообще. Сам Эдгар знал отдельные слова, при особом желании мог составлять предложения, вот только, когда нервничал, забывал японский и начинал говорить на английском. Это при том, что нервничал он почти всегда. Рампо был единственным, кто умудрялся его понимать. Он быстро научился говорить на таком же ломаном языке. – Так что в итоге? – Аллан покосился на Рампо, ожидая внятного пояснения. – А вот... – Эдогава отвёл глаза, замер на секунду и ответил. – Жди меня в воскресенье в парке Ямасита. Оттуда доберёмся туда, куда нужно. Аллан вздохнул. Он уже не ожидал объяснений. От Рампо всë равно не дождёшься - это Эдгар усвоил лучше всего.