Связь через боль

Жизнь в собственном мире, в котором все бывало так, как хочется тебе, пускай не всегда, но в самом главном как правило, обычно создает иллюзию постоянства. Побуждает веру в то, что так будет всегда и никакая Сила не способна это изменить. Но как раз она и определяет сколько отмерено каждому периоду жизни каждого из ее адептов, от младенца-юнлинга, едва оторванного от материнской груди, до Гранд-Мастера Ордена. Тем более Рыцаря, хотя и очень способного, которому так и не суждено было заиметь звание Магистра. Пусть даже им был талантливый и всеми почитаемый Энакин Скайуокер, что в данный момент не ощущал этого. Он чувствовал сейчас совсем другое - потерю самого себя и всех ценностей. Потерю всего и сразу, даже твердого пермокрита под сапогами, что вырвали из-под него насильно и резко, безо всякого подготовки. Это как узнать, что замок твоей мечты был всего лишь картинкой на стене дома, где живут похитители разума или вовсе существовал только в твоем уме, возведенный теми же интриганами, в два голоса убеждавшими, что он реален. И так умело и якобы искренно, воздействуя на самые чувствительные точки, правильно выбирая интонации и силу воздействия, что не поверить было невозможно. Энакин не стал исключением и приняв замок как реальный, жил в нем целых тринадцать лет и потому неудивительно, что ему стало так плохо, так нереально ужасно, когда замок внезапно исчез, превратившись в холодную серую стену, из которой явились реальные лица строителей - мерзкие и насмешливые, со злыми ухмылками, в которые в секунду перевоплотились до этого приветливые и доброжелательные мины, выражавшие любовь и взаимопонимание. Как принять то, что именно это на деле и есть реальность, а не то, что ты привык считать ею? Как пережить то, что привычное разваливается на куски и ты никак не можешь удержать его от разрушения? Как смириться с тем, что смерть идет с той стороны, которая была жизнью? Никак, только смотреть как безмятежно голубое небо сперва расчертили трещины и после начали расширяться, обнажая черную мглу, в которой со временем полностью скрылась былая синева. И так же безмолвно принять свою смерть, финальным аккордом которой стал сильный удар в грудь и оглушающая пустота. А еще до последнего смотреть в прежде любимые глаза цвета кофе, такие теплые и любящие еще с утра. Такие холодные и злорадствующие теперь. И всегда до этого. Только Энакин про это не знал.

***

Пустота в душе на том месте, что несколько лет к ряду было заполнено любовью способна довести до исступления. Она мучает, терзает ночами, не дает покоя днем, медленно высасывая из души все живое. Все, что делало ее живой и дышащей, оставляя лишь физические параметры, над которыми была не властна. И очень жаль, лучше бы эта пустота забрала все разом, убив в один момент, не заставляя медленно и мучительно умирать от разъедающего изнутри горя и ощущения невозвратной потери, что казалось не заполнится никогда, сколько не умоляй об этом саму Силу, казалось отвернувшуюся от одного из своих адептов. Молодой и очень красивой тогруты семнадцати лет, лежавшей на кровати в палате маленькой больницы на Нижнем уровне Корусанта под капельницей, бессмысленно глядя в желтый от времени потолок, покрытый мелкой паутиной трещин, навевая мысли о безнадежности, засасывающей как в воронку. Откуда такие мысли в семнадцать лет? Когда ты красива и свободна и впереди целая жизнь? А оттуда, что Асока Тано вот уже полгода не ощущала себя таковой. Она чувствовала себя конченным существом, которое ничто не спасет и которому ничего не нужно, когда нет больше того, что всегда питало и поддерживало, являясь столпом существования и центром бытия. Любви. Именно она всегда являлась для юной Асоки самым главным, а все остальное: Орден, обучение, дружба, было так, постольку-поскольку. Ребенком любила она образы литературы и кино, подростком начала тянуться к реальным людям. И там ее ждал жестокий облом. Первая любовь окончилась болью, а вторая сломала и уничтожила. Вторая, явившаяся благодаря первой, призванная отвлечь и забыть несвободного, пусть и любимого с детских лет. Но ставшая сильной и поглотившей с головой, выплюнув на поверхность пустую оболочку. Только чисто физически она продолжала жить, существуя на одних инстинктах. Ела, спала, ходила на работу, но не потому, что хотела, так просто велели инстинкты. Это была жизнь не разумного существа с мыслями и чувствами, а примитивного животного, которому ничего, кроме этого и не надо. Несчастная Асока потеряла теперь саму себя, став лишь бледной тенью прежней себя - насмешливой и энергичной Шпильки. Болезненно тихое существо с потухшим взглядом почти всегда полных слезами глаз, одержимое лишь возвращением любви, что настолько устав от этого, решилось на непоправимый шаг - суицид. Таблетки сильного снотворного, что принимала перед сном, чтобы хоть ночью не думать о том, что жить незачем. Одной обычно хватало, чтобы спокойно проспать ночь, а целого флакона, точнее, чуть больше его половины оказалось слишком много, чтобы заснуть навсегда и здоровый, несмотря ни на что, крепкий и молодой организм тогруты начал отторгать превышенную дозу токсичного вещества. И благодаря этому, а еще капитану Рексу, вовремя пришедшему на помощь, Асока осталась жива, чему была теперь совершенно не рада. Уже третий день лежала она в больнице, оставшись под наблюдением на всякий случай, хотя и была в общем-то почти здорова. Но не ощущала себя таковой. - Сила, прошу тебя, помоги мне, спаси, - шептала она беззвучно, продолжая пялиться в потолок - Верни мне любовь, верни смысл жизни и тогда я встану. Обещаю тебе стать прилежной, никогда не нарушать правил. Только позволь опять стать счастливой, ничего больше не нужно. Эту молитву тогрута твердила изо дня в день, доводя себя до исступления пока не засыпала, обессиленная со слезами на глазах. Ей каждый день ставили капельницы, делали болезненные уколы, через силу заставляя есть, но ей было все равно. Только визиты верного Рекса вызывали у нее что-то, похожее на радость. Он был хорошим другом, поддерживал и помогал, не ругая за такой ужасный поступок. Рекс очень хотел ей помочь и старался по мере сил. Но этого явно не хватало поскольку сейчас тогрута почувствовала себя особенно плохо. Тихий майский вечер понемногу переходил в ночь, за окном уже стемнело, когда Асока вдруг поняла, что умирает. Едва произнеся последние слова молитвы, Тано почувствовала как в сердце ей словно ударили. Она буквально физически ощутила как ей в грудь толкнулось что-то твердое и острое, что разошлось внутри во все стороны, распространяя тошнотворную слабость и тяжесть во всем теле. Дышать стало почти невозможно, а перед глазами стало темно, как ночью. Скоро палата исчезла из виду, а вместо нее тогрута увидела нечто странное, чего еще никогда не приходилось ей наблюдать. Посреди темноты родился маленький и очень светлый огонек, который внезапно стал затухать, на глазах бледнея и теряя яркость. Асока не знала, что это за огонек и откуда он, но отчего-то не хотела, чтобы он погас. Всеми силами хотела этому помешать и знала, что должна это сделать. И даже больше, знала, что только она и сможет помешать гибели этого света. И мысленно подошла к нему, склоняясь и тем самым закрывая от нарастающей и сгущавшейся темноты…

***

Темно и холодно. Пусто и однообразно. И почему-то совершенно не страшно. Хотелось наоборот углубиться в эту тьму и лететь через нее в бесконечность, где нет ничего и главное, нет боли. Той, что заполнилась реальность. И Энакин с радостью нырнул в черные объятия бездны, почти радостно упав в них, находя желанное успокоение, которое и было сейчас главным. Поэтому то, что продолжало еще доноситься до него из этого мира казалось не более, чем белым шумом помех. Тем, что не требовало внимания и усилий для восприятия. Голоса медиков и старших джедаев. Звук медицинской аппаратуры. И так же физические ощущения, например то, что в момент удара грудь словно онемела, как сразу после этого стало холодно и одновременно тепло, но и мокро. И что чем больше становилось этой мокрой теплоты сверху, тем холоднее делалось внутри. И как не хотелось открывать глаза. Веки словно налились свинцом. Сила, как же хотелось спать. Больше всего на свете. Просто уснуть и не проснуться больше. Что хорошего наяву? А тут наоборот, так приятно, спокойно, темнота не пугает, она обещает покой, отсутствие боли и волнений. Но почему так настойчивы эти голоса из настоящего? Почему не хотят замолчать? Отчего продолжают говорить двумя разными? Сперва двумя, потом четырьмя. - Кровотечение продолжается, оно очень сильное, Магистр, если мы не остановим его сейчас, последствия будут фатальными, - это один из медиков. - Все указывает на кровоизлияние в полость перикарда, - это уже второй. - Держись, я не отпущу тебя, - тут уже Оби-Ван, его знакомое и родное прикосновение к плечу. - Не падай духом, тебе еще предстоит все рассказать, - голос главы Совета. О чем рассказать? Зачем? Кому? Энакин не понимал уже этих слов и не старался это сделать. Пускай только все они исчезнут и он окончательно упадет в темноту. Не на Темную сторону, а куда-то намного глубже, за пределы самой Силы и обеих ее сторон. Казалось бы, вот оно, самое дно, предел темноты, откуда уже нет возврата. Но зачем же тогда здесь появился этот светлый огонек? Для чего он теперь? Пусть уйдет, исчезнет. Энакин хотел прогнать его, только вопреки всеми желание было другое - протянуть руки и прижаться к нему, согреться его теплом и остаться рядом. Спокойно, хорошо стало душе, как было до этого только с мамой. Тепло настоящей любви, идущей от души к душе. Сразу же сделалось неуютно вокруг. Темнота начала давить со всех сторон. «Помоги мне, спаси, вытащи отсюда, я не могу больше здесь,» - прошептала его бесплотная сущность, прося огонек разгореться сильнее. И он засиял так ярко, что захотелось зажмуриться, разгоняя темноту и скрывая ее в себе. Энакин вздрогнул и чуть приоткрыл тяжелые веки. Глаза встретили полумрак и незнакомую обстановку. Прямо над ним склонились два лица, одна казалось белым, лишь серые глаза и борода выглядели ярко и второе, смуглое. Оба смотрели сочувственно, боялись отвести взгляд. Все вокруг качалось и мерцало. Лучше было снова закрыть глаза и вернуться чуть позже, чтобы опять увидеть это выражение. Энакин знал, что так и будет, а тот огонек никогда не погаснет внутри, пусть никогда и не откроет своей сущности. Может только потом, когда Скайуокер будет готов это узнать.

***

Рекс сегодня не смог навестить Асоку, он воевал вместе с джедаями, встречая вместе с ними переломный момент Войны клонов, длинной в три года. Со свержением разоблаченного Лорда ситхов она обещала завершиться и каждый боец был в деле. Поэтому он так и не узнал, что произошло в эти страшные часы с его подругой. Не знал и того, что и с его генералом сейчас все едва ли не хуже, но это ему предстояло узнать в скором времени. Что до Асоки, то ее во время вечернего обхода врач нашла на кровати в глубоком обмороке, бледную до синевы и с почти черными губами. Она почти не дышали и пульс был почти не различим. Была опасность инфаркта, но к счастью это оказалось лишь упадком сил. - Не знаю, почему это вышло, - сказала врач ассистенту - Как будто она потратила всю энергию на что-то. Выглядит совершенно истощенной. - Наверное последствия депрессии, - не нашла другого объяснения ассистент - Ее друг сказал, она уже полгода такая. Врач лишь покачала головой, ставя капельницу с поддерживающим составом и успокоительным. И уже наутро Асока проснулась со странным чувством, что теперь все точно будет хорошо и ее любимый вернется к ней. Она не помнила, что ей снилось, но знала точно, что знамение сна обещало хороший финал.