При таких родителях

В театре Фалька только одной актрисе можно делать все, что вздумается только по той причине, что ей благоволят сами Айзейнштайны. Адель принимает в своей гримерке свою случайную подругу, разговаривая о всякой девичьей чуши, хотя ей через пятнадцать минут на сцену. — Я бы вам советовала, милая, меньше следовать советам вашей матушки, — мягко произносит Адель, касаясь ладонью сжатых рук Лотты на ее бесконечные жалобы. Последняя вздыхает, а на ее лице вновь появляется скорбная гримаса, которая отпугивала всех мужичин, что хоть на минуту считали ее хорошенькой. — Это вам, актрисам, просто. Можете изобразить кого угодно и ничего вам за это не будет. Адель вздернула подбородок, слегка обижаясь. Уже месяц после знаменитого маскарада она занята Лоттой, которая, узнав в «баронессе» обычную горничную, допыталась ее адрес и утомляла своим вниманием. Но как оказалось, Лотта была не такой уж и глупой, как хотелось бы. Просто ей не повезло встретить того самого, который бы прощал все ее рожи. — Так… — немного грубо начала Адель. — Вы хотите себе жениха или нет? Лотта, насмотревшись на актерскую игру Адель, а также ее вечно приподнятое настроение, уже не хотела жениха. Ей нужна была Адель, но как сказать об этом не имела ни малейшего представления. — Не хочу я себе жениха! — вспыливает Лотта и заходится рыданиями, отворачиваясь. Адель жалостливо смотрит на нее, а потом кладет ей руки на плечи. — Не надо отчаиваться… — только и произносит она, имея к Лотте самые светлые чувства, которые не позволили ее прогнать месяц назад. К тому же, девушка знатная. Может и полезно… Адель довольно расчетлива, но так же стала замечать за Лоттой какое-то особое внимание к себе. Сначала ей казалось это странным, а потом даже интересным. Обе они молоды и вряд ли чувствами можно испортить их отношения. Адель ловит заплаканный взгляд Лотты, и сердце ее сжимается, она проводит пальцами по ее лицу, стирая дорожки слез, а после тихо спрашивает: — Вы ведь меня любите? Лотта замирает, вздыхает, краснеет, а потом молча кивает. Адель улыбается, целует ее в щеку, а потом укачивает в объятиях, чувствуя, как Лотта успокаивается и цепляется за нее как за оплот разумности. — При таких родителях, как у вас, мне ничего не кажется странным, — произносит Адель спокойно, смотря в глаза Лотты. Та еще раз всхлипывает, но уже деланным кокетством, которое ей вовсе не идет. Адель обещает себе, что отучит ее от этого.