Богиня

      У Олега сегодня — дилемма и разочарование в одном флаконе. Уходя на заслуженный отдых, после бесконечной вереницы пар и рефератов на целых два дня, Шепс был уверен, что запас сигарет его не подведет и его хватит с точным расчетом на образовавшийся отпуск. Олег был доволен и поэтому, когда полез за сигареткой в полупустую пачку, совсем не ожидал такого подвоха — в ней, родимой, по иронии пусто.       То, что в общежитии иметь свои вещи достаточно проблематично, Шепс усвоил еще в самом начале первого курса: оставить что-то съестное на общей кухне — значит накормить соседей по этажу (а то и по общаге в целом), оставить посуду на кухне — значит не забыть помыть перед следующим использованием, потому что из нее, скорее всего, кто-то уже поел. Но и в собственной комнате не может быть безопасно: постоянно магическим образом пропадают хозяйственные принадлежности, купленные на общие с Гецати деньги утюг и фен, флешки исчезают по взмаху волшебной палочки, а потом также неожиданно возвращаются на свои места. Олег привык и Олег ничему не удивляется. Ему не то чтобы жалко, но именно в эти выходные Шепс рассчитывал не выходить на улицу в такую паршивую погоду и провести время в их задрипаном студенческом городке.       А судьба сотворила с ним такую злую шутку.       Олег пьет крепкий черный чай, смотрит в деревянное окно на общей кухне и дышит свежим, прохладным воздухом из приоткрытой форточки. За окном — осенний апокалипсис. Ливень не прекращается уже несколько часов, на дорогах воды больше, чем асфальта, а у их общежития, которое находится на отшибе города, от дороги одно название, поэтому Шепс прекрасно понимает: если он выйдет сейчас на улицу, его кроссовки можно выкидывать сразу же.       Олег думает. Очень думает. Челюсти едва ли не сводит от того, как хочется курить и поэтому Шепсу ничего не остается, как вновь вытрясти из Влада дружескую поддержку, даже если придется снова пересилить себя и пойти в злополучную «366-ую» на третьем этаже. В ту самую комнату, которую Шепс, по правде говоря, обходил бы десятой дорогой все оставшееся время обучения.

«черевато последствиями»

Сегодня.

Вы:

«Влад, ты в комнате?»

18:42

Вы:

«Одолжи сигареты, я умоляю. Мои кто-то спиздил, а я курить хочу, щас сдохну просто»

18:47

Вы:

«Чери, моя смерть будет на твоей совести»

19:13

            Когда Олег уже собирается взвыть от бессилия, от друга приходит заветное: «возьми у меня в тумбочке, я пока не в общаге», и Шепсу хочется запрыгать от счастья. Олег на радостях со стула подскакивает, сдержанного Костю пугая до предынсультного состояния, извиняется наскоро и уносится на третий этаж, перешагивая через ступеньку на лестничных пролетах. Бежит и вовсе забывает, почему злополучную «366-ую» так тщательно старался обходить стороной.       Шепс Телеграмм открывает синхронно с тем, как топчется у двери в комнату, где проживает Чери. Печатает ему в чате, что пришел и прямо сейчас планирует копаться в его шмотках. Владик предсказуемо шлет его нахуй и желает наткнуться на спидозный шприц. Олег хохочет и тыкает пальцем в запись голосового, параллельно глядя себе под ноги и открывая дверь в «366-ую». — Владос, — Олег входит без стука, по разумению своему точно понимая, что Череватый не в общаге. Смотрит, как в диалоге отражается «печатает…» и следит неотрывно, ожидая гневной тирады друга. — Я искренне надеюсь, что ты заныкал презики в своей волшебной тумбочке, потому что их я тоже стырю.       Олегу на секунду становится неуютно, а после внезапно раздавшегося и довольно громкого «блять», которое распространилось по всей пощади комнаты и перепугало Шепса, неуютно становится вдвойне. Олег поднимает голову осторожно. Сначала широко распахнутыми глазами смотрит в пол, а потом набирается смелости встретиться взглядом с полтергейстом в пустой комнате. Голову поднимает и замирает, от шока поперхнувшись воздухом. Потому что перед глазами разворачивается сцена, которую Шепс совсем не ожидал увидеть. Олег думает, что лучше бы увидел бабайку, демона, призрака, да кого угодно. Кого угодно, но не его. И точно не так. — Тебя, блять, стучаться не учили что ли, долбоеб?!       Олег моргает раз, моргает два и пытается вспомнить, как вернуть к жизни дар речи, который пропал несколько секунд назад и возвращаться не планирует, от слова, совсем.       Дима едва ли не шипит от злости, глядя на Олега. Матвеев стоит на небольшой складной стремянке из трех ступенек и явно до прихода Олега был занят попытками достать что-то с верхних полок их недосягаемых общажных шкафов. По правде говоря и Олегу пару раз коробки на голову падали с этих треклятых антресолей, поэтому вопросов к стремянке у Шепса нет. У Шепса ряд, длиннющий список вопросов совершенно в другой отрасли формируются.       На Матвееве черная однотонная оверсайз футболка, в размерах которой парень тонет и кажется еще миниатюрнее, чем есть на самом деле. У Матвеева волосы русые растрепаны совершенно и щеки румянцем покрылись. Дима дышит часто через нос и взгляд беглый не знает, на чем концентрировать. Но это не главное. Это совершенно, блять, не то. Главное, что ноги Матвеева не обтянуты узкими черными джинсами, как обычно, не сменились широкими спортивками или привычными свободными шортами. Джинсы сменились на чертовы чулки, прикрепленные на кожаные ремешки, которые плавно скрываются под короткой черной юбкой. И вот к этому у Олега слишком много вопросов. — Я в ахуе, — единственное, на что хватает в миг сократившегося словарного запаса Олега Шепса. — Да свали ты! — Матвеев срывается на крик, швыряя в Олега первое, что попадается под руки.       Матвеев кидает какую-то небольшую упаковку с чем-то, для Олега непонятным, но довольно увесистым. Шепс уворачивается от большей части увечий, но у Димы, видимо, особенный фетиш и сверхспособность, потому что Олега в секунду разит воспоминаниями со школьных времен, пока плечо ноет от удара, а по футболке стекает краска, которую Матвеев в Шепса кинул.

/flashback/

— Ильюха, пасуй, давай!       Перемена. Пятнадцать минут ультразвукового шума и не менее раздражающих одноклассников. Олег сидит на втором ряду на второй парте, коленями упираясь в низкую столешницу и ленивым, практически незаинтересованным взглядом следит за сумасшествием Ларионова и Матвеева, в которых бесы вселяются едва ли не каждую перемену.       Буквально вчера Матвеева грозились отчислить из школы и не допускать до занятий за его безалаберность и наплевательское отношение к учебе, а сегодня Дима вновь пылает энергией шила в заднем месте, распыляя свое пламя на всех, кто попадается под руку. И почему-то под руку постоянно попадается Олег Шепс.       Олег не ботаник, не отшельник класса и вовсе не тихий интровертный мальчик с потерянным взглядом и психологической травмой. Олег не носит ублюдских очков и клетчатых рубашек и брюк со стрелками. Шепс сам по себе активный и дерзкий, умеет отстаивать себя, если того требует ситуация, но никогда не нападает первым. И эти зацепки Матвеева в его сторону Олег явно считать не в силах.       Матвееву все время неймется, Матвеев все время пытается Олега расшатать на ответную реакцию, а Олег не понимает, как его, самого уравновешенного и стабильного среди их класса, угораздило воспылать чувствами к самому неадекватному парню в классе. Да что там в классе, и во всей школе едва ли можно найти равного Диме безумца.       И вместо того, чтобы оставить Олега лелеять свои невзаимные чувства, Дима продолжает клевать Шепсу мозг своими эмоциональными качельками и слишком обильным нездоровым вниманием.       Пенал пролетает ровно над головой Шепса и он едва успевает пригнуться, чтобы не получить в затылок удар. Ларионов в баскетбольной группе школы, Ларионов кинуть может так, что от канцелярии останутся одни щепки, а на месте удара стопроцентно останется синяк. Дима тоже спортивный и красивый до одури. Красивый такой, что Олегу плакать от бессилия хочется, как в типичных сопливых романах. Потому что Дима уже в шестнадцать носит татуировки, потому что у Димы волосы русые такими мягкими кажутся, что Шепсу хочется в них запустить пальцы, мягко массируя кожу, потому что у Димы губы такие пухлые, что их поцеловать непеременно хочется. И вытрясти из головы это сумасшествие, под названием «Дмитрий Матвеев» Олегу хочется тоже. — Эй, лох, — Матвеев в улыбке расплывается хищной, зубы скалит и взгляд игривый блеском отдает даже на расстоянии нескольких метров. — Пенал хочешь?       Шепс вздыхает устало и глаза закатывает, рукой подбородок подпирая: — Сейчас я хочу только чтобы ты от меня отъебался, бешеный.       У Матвеева на лице играют желваки и скулы так остро выделяются, что Шепсу мгновенно хочется сглотнуть. Дима в руках пенал несчастный сжимает так сильно, что тот едва ли трещать не начинает. Матвеев сжимает пенал, смотрит в глаза Шепса, полные недоумения и улыбается уголком губ дико совершенно, словно в эту самую секунду в него вселяются демоны. — Бешеный, значит? — Дима усмехается и легонько подкидывает пенал в воздухе, так грациозно и невесомо, словно не он только что чуть не раскрошил все своими татуированными пальцами. — Ну так лови, лох. Привет от бешеного.       А после со всей дури кидает пенал в стену. Тот ударяется так сильно, что по классу разносится хлопок.

/end of flashback/

      Олег и Дима всегда были не в ладах, они могли задеть друг друга, не всегда понимая, насколько это выглядит абсурдно. Олег смотрит на эти ноги, обтянутые полупрозрачным капроном, на эти кожаные ремешки и блядскую юбку, которую снять хочется, чтобы не видеть этого кошмара прямо сейчас. Матвеев без тормозов. Матвеев бешеный, неугомонный и у Олега, вечно спокойного и уравновешенного, тормоза срывает тоже. — Да как же ты меня уже заебал, бешеный.       Телефон вибрирует сообщением от Чери, которое срабатывает, как спусковой крючок и в то же время становится внезапной, сумасшедшей идеей. Чери: «Ну если захочешь наладить отсутствующую половую жизнь, пачка в твоем распоряжении, дорогой мой девственник» 19:35       Шепс запускает руку в волосы, которые буквально рассыпаются и лезут в глаза, зачесывает их назад, и на Диму смотрит таким сумасшедшим взглядом, что даже самому Матвееву становится не по себе: — Как же ты меня уже заебал, долбоящер. — Я что, так сильно кинул коробку, что у тебя кукушка съехала? — Матвеев усмехается, продолжая балансировать на неустойчивой стремянке. — Охотно верю. Всегда знал, что ты ёбнутый.       Олег скалится, а вот Дима улыбаться перестает. В глазах Олега Матвеев выглядит потрясающе. В этих чулках и юбочке парень выглядит горячо. Блядски красиво и завораживающе. — А ты бешеный, — Олег зубы обнажает и голову наклоняет вбок, с поразительной точностью копируя волка. — Такое чувство, что у тебя шило в жопе, но глядя на твой внешний вид, готов поспорить, что это шило — что-то анальное. — Пошел нахуй, озабоченный. — В данный момент в чулках стоишь ты, а не я.       Шепс подходит ближе, пользуясь временным ступором Матвеева, и кладет широкие ладони на талию. Несильно сжимает бока и вскидывает голову, заглядывая в темные омуты, полные недоумения и… заинтересованности. Олег проверяет собственные теории, притягивая парня к себе ближе, через футболку оцарапывая нежную кожу. Дима шикает и ладонями упирается Шепсу в плечи. Олег руки под футболку запускает и пояса юбки касается. Блядство. — Юбки носить не по-пацански, ты в курсе? — Шепс голову вскидывает и смотрит на пухлые блестящие губы. — Может и пробка со стразиком розовым имеется? — А ты проверь.       Матвеев смотрит с вызовом, тон издевательский включает и облизывает губы, смачивая слюной. У Матвеева в зрачках демоны отражаются и Олег ошибется, если скажет, что голос Димы не звучит хрипло. Возбужденно. Диме хочется усмехнуться, и он бы даже смог это сделать, если бы губы так сильно не саднило от желания целоваться. Понимают его слишком быстро и без слов, увлекая в томный, очень страстный и при всем этом бесконечно медленный и тягучий поцелуй.       А Олега дважды просить не нужно: он без промедления залезает руками под кромку укороченной юбки, сжимая ягодицы. И каково удивление Шепса, когда шестеренки в мозгу фиксируют одно очень важную деталь: на Матвееве, черт возьми, все это время не было белья. Дима чувствует горячие руки Шепса и наклоняется, чужие губы ловя своими. Матвееву хочется усмехнуться, и он бы даже смог это сделать, если бы губы так сильно не саднило от желания целоваться. Понимают его слишком быстро и без слов, увлекая в тягучий, страстный поцелуй. Они целуются жадно, торопливо: Дима сухие губы сминает, зубами впопыхах сталкиваясь, а когда чувствует, как пальцы Олега скользят меж ягодиц, то несдержанно стонет и проникает языком в рот.       Олег оглаживает подушечками пальцев рефлекторно сжимающийся вход и Матвеев стонет от неожиданности, разрывая поцелуй. Шепс впивается губами в чернильную шею и ягодицы раздвигает в стороны: этого катастрофически мало, с Димы одежду хочется сдернуть, а на теле не оставить живого места, покрыв кожу красными отметинами-укусами.       Хлипкая стремянка шатается и Дима едва ли не норовит с нее свалиться, но Олег сильнее, поэтому руками Матвеева подхватывает одним резким движением, а Дима худыми ногами обвивает вокруг талии. Шепс быстро ориентируется и укладывает парня на противоположную койку. Олег даст отдышаться, если потребуется, но Диме этого совсем не хочется. Собственные пальцы неконтролируемо тянут ворот чужой футболки на себя, заставляя нависнуть, накрыть себя почти полностью.       Олег проталкивается языком вглубь горячего рта легко и без сопротивления. Диме достаточно разомлел от невинных ласк и томящего ожидания, поэтому податлив сейчас как никогда.       Дима без одежды выглядит невероятно. Черные татуировки оплетают руки разительно контрастируя со светлой кожей, взгляд рассредоточенный, а приоткрытые губы сводят с ума, поэтому Олег принимается терзать чужую шею. На коже расцветают алеющие засосы, но Шепс не стремится останавливаться. Безумие — заразно, поэтому Олег стремиться наиграться вдоволь, кусая и зализывая едва ли не каждый миллиметр. Матвеев стонет, ощущая очередной болезненный укус и руками головы Олега касается: пряди меж пальцев пропускает, ногами притягивает ближе к себе и теряется в ощущениях, когда член, прижатый к животу, касается грубой ткани джинс. — Сними, — сбивчиво просит Дима. — Я хочу тебя.       Олег нехотя отстраняется и едва ли не воет от возбуждения. Дима под ним смотрит просяще. Подтянутые ноги обтянуты полупрозрачными чулками, юбка задралась, а из-под мягкой ткани вздернут аккуратный член. Дима безумно красивый, он ноги сгибает в коленях и разводит как можно шире, глядя так открыто, что у Шепса выдержка падает до ноля. Диму хочется рассматривать, Диму хочется целовать и слизывать блеск от сочащейся смазки. — Олеж, — голос Матвеева дрожит и он явно сам держится из последних сил, это отрезвляет и Олег возвращается в реальность.       Шепс быстро снимает с себя всю одежду, скидывая ее куда-то на пол, и сразу же забирается на узкую и неудобную общажную кровать, устраиваясь меж чужих бедер. Олег находит губы Димы и целует, ощущая руки на своей шее. Шепс чмокает последний раз распухшие губы и спускается дорожкой поцелуев к груди. Касается пальцами сосков, тягуче и невесомо растирая пальцами и довольно урчит, когда Дима несдержанно выдыхает и подается бедрами вперед. Шепс хвалит себя, что с эрогенной зоной не прогадал и нагло пользуется своей маленькой победой. — Тише, — Олег мажет языком по стволу, тем самым заставляя Матвеева хныкать. — Нас могут услышать.       И пока Дима отчаянно набирал воздух в легкие, холодная ладонь по-хозяйски перемещается на внутреннюю часть бедра, чтобы несильно сжать пальцами мягкую кожу, покрытую тонким капроном. Шепс мягко поглаживает бока, целует, а после отстраняется, горящим взглядом сталкиваясь с темной радужкой. Проходится ладонями по торсу снизу вверх, намеренно задевая чувствительные соски, а потом резко подхватывает чужое тело под лопатками, меняясь с Матвеевым местами под глухой стон.       Дима коленями разъезжается в стороны, едва-едва влезая на узкой койке. Олег придерживает от падения, а Матвеев чувствует, как крупный и твердый член упирается меж ягодиц. — Эта юбка просто блядство, Дим, — говорит Олег, сжимая пальцами талию. — Если ты сейчас скажешь, что у тебя нет смазки, то нам придется очень туго.       Матвеев цепляется за тюбик крема, черт знает какого и когда оставленного Леной. Каким-то чудом он порядка нескольких дней стоял на тумбочке Димы и Чери никак не добрался до того, чтобы девушке своей вернуть потерю. Как чувствовал. Пригодилось.       Дима тянется рукой к тюбику и победно ухмыляется, демонстрируя Олегу. Руки трясутся и мысли плывут от накатывающего возбуждения. Крышка выпадает из рук и укатывается куда-то под стол, но это волнует в последнюю очередь. Дима выдавливает крем на ладонь и обильно смазывает пальцы. — Смотри и не трогай, — Матвеев улыбается пьяно, сучность выворачивая на максимум.       Диму самого от себя ведет, от того, как звучат стоны, как прохладные пальцы касаются колечка мышц и, выдохнув, осторожно вставляет средний палец. С губ срывается едва различимый стон, и Матвеев начинает двигать рукой. Фланга внутри ощущается недостаточно, поэтому Дима добавляет указательный. Давление на стеночки усиливается. Растягивать себя чертовски неудобно, но задев комок нервов при очередном движении, Матвеев стонет, откидывая голову, и чувствует руки на своей талии, которые вцепляются мертвой хваткой. Олегу нравится. Невероятно нравится. И колом стоящий член яркое тому подтверждение. Дима двигает пальцами на манер ножниц, растягивая и подготавливая мышцы, а после добавляет третий.       У Олега во рту сохнет мгновенно и он еле-еле сдерживает себя. У Димы лицо раскрасневшееся, смущенное. Соски затвердевшие и собственные метки, которые Шепс оставил несколько минут назад, заставляют что-то сжиматься в груди. Хлюпающие звуки в изводят и когда Дима, наконец, вытаскивает пальцы из растянутого входа, Олег теряет самообладание. Шепс остатки крема распределяет по члену и легонько ударяет Матвеева по бедру, вынуждая приподняться на коленях.       Дима заводит руку за спину и перехватывает инициативу в свои руки: — Я сказал не трогать, — шипит на ухо, а после направляет член в себя.       Матвеев насаживается плавно, неторопливо, двумя руками упираясь в грудь Шепса. Внутри распирает горячая плоть и это ощущается восхитительно. И так правильно, что Дима скулит, опускаясь до основания и упираясь ягодицами в бедра Олега. Шепс гладит бедра, шепчет что-то ласковое без умолку и смотрит-смотрит-смотрит. Дима дает себе привыкнуть и смотрит в глаза Олега неотрывно. Поднимается медленно, не разрывая зрительного контакта и резко опускается, не сдерживая громкий стон. Головка проезжается по простате и ноги сводит легкой судорогой. Дима приподнимает бедра и тут же опускается вновь, набирая темп.       Мышцы в ногах сводит от напряжения и Олег понимает это сразу: Дима смотрит умоляюще, он двигается на пределе возможностей, на грани сознания и просит взглядом, чтобы Шепс взял инициативу на себя. Он понимает, что сам загнал себя в ловушку, выставив ультиматум и теперь изнывает от того, как сильно нужно, чтобы Олег толкнулся бедрами глубже. Шепс расплывается в улыбке и качает головой: — Ты сам сказал не трогать, — и Матвеев разочаровано стонет.       Держать темп невероятно сложно. Матвеев двигается на члене Олега с тяжелым дыханием, руки перемещает на поясницу, а после опускается собственными ладонями на ягодицы, раздвигая в стороны: потому что хочется сильнее, глубже, быстрее и Матвееву буквально некуда от этих эмоций деться. Дима чуть сбрасывает темп, перемещая ладони на поясницу, но Олег подгоняет звонким шлепком и Матвеев не может не подчиниться.       У Димы лицо покрасневшее, по щекам стекают слезы, а во взгляде столько мольбы о пощаде, что Олег подается бедрами вперед, ловя удовлетворенный возглас на особенно глубокое проникновение. Дима от резкого толчка упирается ладонями в грудь Олега, пока Шепс двумя руками сжимает ягодицы. Юбка задралась совершенно под натиском твердо стоящего члена и впитывает в себя сочащийся предэякулят. Олег ускоряет темп и вбивается в Матвеева, не сдерживаясь. Они стонут одновременно, заполняя комнату единым шумом.       А тем временем Влад спокойно минует второй этаж общежития и беззаботно двигается по направлению к своей комнате. Сегодняшний день прошел удивительно прекрасно и даже сильный ливень не сумел испортить настроение парня. Он вчера сдал реферат, над которым корпел неделю с увесистым хвостиком, а сегодня в награду наслаждался долгожданной встречей с Леной, под уютные фильмы и домашнюю еду, по которой истосковался потрепанный гастритом желудок. В наушниках играет музыка на половину громкости и Череватый слышит какой-то фоновый непонятный шум, когда подходит все ближе и ближе к комнате. Может соседи решили в который раз за месяц переругаться друг с другом, а может Матвееву взбрело в голову снова играть на гитаре посреди ночи.       Влад не придает этому значения, а потому, с умиротворенной улыбкой на лице открывает дверь в «366-ую». Открывает и земля уходит из-под ног, когда Череватый видит перед собой это. Смотрит раз, смотрит два, а на третий не может поверить своим глазам: как на зло первое, за что цепляется взгляд Череватого, это толстый член, который двигается в разработанном входе, а потом до Влада доходит.       Осознает себя Череватый уже несущимся по ступенькам общежития и с громким, циклично повторяющимся «блять» срывающимся с губ. По-пути набирает Лену и дублирует ей в трубку более развернутое: «это пиздец, Лена» и клятвенно себе обещает не сунуться в злополучную комнату примерно неделю.