Until the ice cracked

Несчастная любовь — это как… боль в горле. Вполне совместимая с жизнью, просто неприятно, но и не думать о ней невозможно. Помогает ненадолго чай с лимоном и медом, а ещё — время и молчание. Когда говоришь, только больнее становится — даже дыхание перехватывает.

— «Если бы ты знал…»

Эльчин Сафарли

— Милый, лови мяч! — весёлый голос неожиданно раздался совсем рядом, и прежде чем Джисон успел среагировать, волейбольный мяч просвистел мимо его головы, ударился о стену напротив и, совершив несколько мелодичных отскоков, медленно укатился в дальний угол зала. Школьный спортивный зал в это время напоминал муравейник — повсюду кипела жизнь. Кто-то с азартом забрасывал мячи в баскетбольные кольца, напрягая мышцы и стараясь попасть в цель, кто-то увлечённо гонял по полу небольшой мяч, играя в импровизированный футбол, а в углу несколько ребят, освобождённых от физкультуры, сосредоточенно корпели над тетрадками, спеша закончить домашнее задание перед следующим уроком. Зал наполнялся многоголосым шумом, звуками шагов, отскоков мячей и оживлённых разговоров, но всё это казалось привычной симфонией школьного дня и никого не отвлекало от его дела. Джисон, вернувшийся с мячом, бросил его в сторону друга с видимой усталостью: — Глупая игра, Минхо, больше не хочу, — в ту же секунду мяч, словно обиженный за такие слова, с неожиданной точностью ударил Минхо прямо в грудь. — Придурок! Я сейчас тебе этот мяч… — начал было возмущённо выкрикивать Минхо, готовясь в ответ швырнуть мяч с ещё большей силой, но его фразу резко оборвал громкий звонок, оповещающий о конце урока. Эхо звона прокатилось по залу, на миг заглушив все остальные звуки. Шум начал постепенно стихать. Ученики, неохотно собираясь, потянулись к выходу, оставляя спортивный инвентарь и недоигранные партии. Минхо раздражённо бросил взгляд на Джисона, который с ухмылкой, явно довольный своей меткостью, потирал руки. Их дружба была словно неразрывная нить, сплетённая из множества моментов, испытаний и побед. С самого детства они шагали бок о бок, поддерживая друг друга в каждой ситуации, будь то проблемы в школе, семейные ссоры или даже банальный поиск смысла в глубоких водах подростковой жизни. Минхо и Джисон всегда знали, что, что бы ни случилось, у них есть крепкий тыл в лице друг друга. Их смех и шутки раздавались в коридорах школы, из-за чего учителя постоянно ругались, а поддержка была тихой, но постоянной, словно прочный якорь в шторме. Но за этой ширмой дружбы, такой крепкой и неподвижной, скрывалось нечто более глубокое и мучительное для одного из них. Джисон давно перестал видеть в Минхо просто друга. Его чувства давно переросли ту невинную привязанность, которая бывает между приятелями. Каждое движение Минхо, каждый его взгляд вызывали у Джисона невыносимую сладкую боль, которая растеклась по косточкам. Он любил его, и не просто как друга, а с той страстью и тоской, которые не получалось выразить словами. Три года Джисон терпел эту боль, пряча её за маской обычных дружеских улыбок и беззаботных подшучиваний. Три года — самое сложное время в его жизни. Ему приходилось наблюдать, как Минхо с головой окунается в флирт с девочками из параллельного класса, с восхищением и азартом преследует каждую новую цель. Девушки сходили с ума от него, и было несложно понять, почему. У Минхо была невероятная харизма: стройная фигура, которую украшали сочные бедра, как у танцора, пленительные кошачие глаза, казалось, читали мысли, и аккуратные скулы, которые с каждым годом все больше выделялись на лице. А его густые черные волосы, всегда слегка растрепанные, придавали ему какой-то дерзкий и романтичный вид. Он был идеалом — тем, кого все хотели завоевать. Джисон видел, как девочки из параллели едва не соревновались за его внимание, и каждый раз это было для него как удар в самое сердце. Его самый близкий друг, его Минхо, был на расстоянии вытянутой руки, но так далеко, словно на соседней планете. Ирония ситуации была в том, что каждый флирт Минхо, даже когда он касался самого Джисона, воспринимался с надеждой. Ведь старший любил подшучивать, периодически флиртуя с другом — бросая двусмысленные фразы, подмигивая, придвигаясь чуть ближе, чем нужно. Для Хана эти моменты были словно луч света в его тёмной реальности. Он позволял себе мечтать, хотя бы на мгновение, что эти слова могут быть настоящими. Что, возможно, где-то в глубине души, Минхо тоже чувствует нечто большее. Но правда была жестока. Для Минхо это был просто дружеский флирт, легкомысленные шутки, которые он не воспринимал всерьез. Его слова никогда не имели того веса, которого хотел бы придать им Джисон. Хан оставался в тени, наблюдая, как Минхо живёт своей жизнью, не подозревая, что рядом с ним его лучший друг страдает от недосказанных чувств. И каждый раз, когда Минхо смеялся, флиртовал или рассказывал о своих очередных романтических похождениях, Джисон молча улыбался в ответ, ощущая лишь светлые чувства, что так противно перемешивались с липкой болью.

(づ￣ ³￣)づ

— Хен, какие у тебя планы на зимний бал? — едва слышно прошептал Хан, стараясь не привлечь внимания преподавателя. Его глаза были устремлены в тетрадь, но выражение лица выдавало любопытство. Минхо, даже не подняв головы от своих записей, ответил шепотом, но с укором: — Будь тише, математичка съест нас, если услышит, — его глаза мелькнули в сторону учительницы, которая как раз обошла их парту, прежде чем Минхо продолжил. — Я хочу пригласить Юну, она мне нравится. Эти слова пронзили его как ледяная игла. Удар не был неожиданным, но от этого не стал менее болезненным. Внутри что-то ёкнуло, словно затянувшийся узел резко потянули ещё сильнее. Ему тоже хотелось стать парой Минхо, но не просто потому, что это был школьный бал. Джисон хотел взять его за руку, шагнуть с ним вместе через порог школы и услышать, как одноклассники шепчутся о них, завидуя. Ему хотелось смеяться с Минхо над дурацкими костюмами, в которые вырядились знакомые, и в конце вечера раствориться в медленном танце. Это был бы их танец, их момент, когда всё остальное перестанет иметь значение. — О, это хорошо, — ответил Джисон, но его голос изменился, стал приглушённым. Разум тянул его в одну сторону, стараясь рассудить здраво: Он твой друг, это нормально, что у него есть своя жизнь. Но сердце било в другую: Почему не я? Почему он не видит меня таким же важным, как я его? Почему не мне выпала честь держать его за руку? Минхо услышал противные изменения в голосе, но, видимо, не придал значения: — А ты с кем пойдёшь? У Джисона сжалось сердце. С кем? С кем бы он пошёл, если бы мог выбирать? Ответ был очевиден. С тобой. Смелость, которую Джисон обычно так тщательно прятал, вдруг прорвалась наружу. — Я с тобой хотел,— почти машинально выдохнул он. Мгновенная тишина повисла между ними, хотя в классе всё ещё звучали голоса других учеников. Как только слова слетели с его губ, Джисон почувствовал, как кровь приливает к лицу. В голове моментально завертелись варианты отмазок. Что угодно, лишь бы спрятать истинный смысл этих слов. Минхо, однако, не выглядел удивлённым. Он просто усмехнулся, казалось, даже не заметив подтекста в чужих словах. — Джисон, мы и так вместе пойдём, просто с ней я танцевать медляк буду, — произнёс он абсолютно спокойно. Джисон почувствовал, как его сердце, только что пульсировавшее в бешеном ритме от страха, вновь упало в привычную тёмную бездну. Всё было как всегда — Минхо не видел его чувств, и эти слова, сказанные с такой лёгкостью, были для него обыденностью. Для Джисона — напоминанием о том, как недосягаемо далеко был Минхо. Ответа не последовало. Джисон не мог говорить. Он лишь тихо кивнул, стараясь сохранить видимость равнодушия, хотя внутри него бушевало всё. Позже, когда уроки наконец закончились, Джисон, как обычно, стоял на первом этаже и ждал Минхо. Он знал, что это привычка — ждать его у выхода, но иногда казалось, что в этих коротких минутах ожидания скрыто нечто большее. Нечто важное для него. Минхо всё никак не мог найти свою куртку в раздевалке. Слышались его недовольные возгласы и вздохи, смешанные с шумом толпы школьников, которые торопились покинуть учреждение. — Да где же она? — Минхо ворчал, пока перебирал вешалки, устало вздыхая, а затем, внезапно, добавил: — Джисон, любимый, помоги найти её. Это был практически удар током для Джисона. Лишь одно это слово — "любимый" — окутало его теплом, словно мягкое одеяло, которое защищало от холода. В голове раздалось тихое эхо, снова и снова повторяя его. Он знал, что это просто шутка, невинная и привычная для Минхо. Но для Джисона эти моменты, когда его друг случайно использовал похожие ласковые прозвища, были маленькими, но драгоценными кристаллами. Они грели его, хоть и были не более чем фантомом. Щеки Джисона моментально залились румянцем. Он чувствовал, как в груди разливается тепло, в то время, как разум твердил, что Минхо не имел в виду ничего серьёзного. Это было просто слово. Просто дружеская шутка. — Иду я, — ответил Хан с запозданием, заставляя себя двигаться, но чувствуя, как внутри всё опасно сжимается. Дни пролетали быстро, словно заоконные снежинки, несущиеся в неумолимом беге времени. Контрольные, самостоятельные, множество рутинных забот, которыми была заполнена жизнь, не вызывали у Джисона особого страха. Но вот бал, который приближался с каждым днём, — этот вечер пугал его больше всего. Он носил в себе слишком много ожиданий, тревог и надежд, связанных вовсе не с танцами и красивыми костюмами. — Джисон, я тут. Знакомый голос заставил его обернуться. Минхо стоял прямо перед ним. Черный классический костюм идеально сидел на нём, подчёркивая стройную фигуру. Волосы, аккуратно уложенные, придавали лицу ещё больше серьёзности, а глаза блестели так, как будто в них отразились все звёзды на этом небесном своде. Минхо был совершенен в этот момент, и Джисон почувствовал, как в груди что-то оборвалось, а сердце на мгновение замерло. Ему хотелось упасть к ногам друга, настолько прекрасен был Минхо. Но Джисон не собирался сдаваться так легко — он подготовился к этому вечеру. Бордовый костюм и чёрная рубашка, которую он долго подбирал, идеально подчёркивали его внешность, придавая ему уверенности, которой так не хватало в этот вечер. — Вау, Джисон, ты для меня так нарядился? — Минхо вновь бросил на него свою ухмылку, снова подмигнул с тем легким, ироничным блеском в глазах, который одновременно и радовал, и мучил Джисона. — Конечно, — в этот раз соврать не получилось. Вечер проходил спокойно, слишком спокойно для Джисона. Они стояли у закусок, болтая о чем-то незначительном, обсуждая одноклассников, пересмеиваясь над их костюмами и поведением. Смех и разговоры помогали отвлечься, но всё изменилось, когда музыка вдруг сменилась на медленный танец. У Джисона замерло всё внутри, будто в ушах зазвенел тревожный колокол, а в глазах вдруг заплыла муть. Он видел, как Минхо начал оглядываться по сторонам в поисках кого-то, кого он, видимо, собирался пригласить на танец. Сердце Джисона бешено забилось в груди, он понимал, что это его шанс, возможно, последний. — Минхо, послушай… — слова срывались с его губ в спешке, дрожащие и запинающиеся. — Что такое? — Минхо посмотрел на него, оторвав взгляд от поисков. Джисон вдохнул, пытаясь собраться с силами, но сердце не давало говорить спокойно. Дыхание перехватило, грудь сжала паника, но он всё же выдавил из себя: — Я хочу станцевать с тобой. Тишина повисла между ними, как гром среди ясного неба. В этот момент казалось, что воздух в зале стал плотнее, а мир вокруг остановился. Джисон чувствовал, как сердце билось все сильнее, в моменте он даже забоялся, что стук услышат все вокруг. Минхо смотрел в толпу с лёгкой усмешкой, давая понять, что шутка ему зашла. Но когда их взгляды встретились, и время будто замерло, до Минхо дошло, что это не игра. Джисон действительно не шутил. — Джисон, ты о чем? — голос Минхо прозвучал серьёзнее, чем раньше. В его взгляде появилась тень растерянности и лёгкого смущения. — Ты мне нравишься, — тот произнёс это едва слышно, но каждое слово било по его внутреннему миру, обнажая самое сокровенное. На этот раз тишина оказалась оглушительной. Минхо смотрел на него, явно не ожидая таких слов. В его взгляде мелькнула тень сожаления, но решение уже было принято. — Джисон, нет, — тихо, но твёрдо ответил он, делая шаг назад, будто отдаляя их друг от друга не только физически, но и эмоционально. — Мы ведь всё равно останемся друзьями? — натянуто улыбнулся Джисон, ещё не зная, как сильно разобьётся в следующую секунду. К его утешению, Минхо тоже постигнет эта участь, но чуть позже. — Не уверен, извини, — ответил он коротко и быстро исчез в толпе, оставив Джисона стоять в одиночестве. Слёзы тут же наполнили глаза. Мир вокруг становился неясным и размазанным, словно краски, слипающиеся на холсте. Он стоял, не зная, что делать. В голове звенела одна мысль: от него отказались. Всё, ради чего он жил последние годы, разрушилось в одно мгновение. Звон в ушах усилился, и, не понимая, что делает, он медленно побрел к выходу. Толпа одноклассников смеялась и танцевала вокруг, но Джисон уже не слышал ничего, кроме собственного стука сердца, надеясь, что оно не остановится в эту секунду. Выйдя на улицу, он ощутил резкий холод, но не придал этому значения. Слёзы текли по его щекам, и он шёл вперёд, не видя ничего вокруг. Внутренний мир был разрушен, и всё остальное казалось неважным. — Я сам виноват… Так должно было случиться, — шептал он себе под нос, погружаясь в отчаяние. Снег внезапно усилился, крупные хлопья падали ему на лицо, некоторые оседали на ресницах, но тут же таяли. Он остановился, глядя вверх, пытаясь хоть на мгновение отвлечься, забыться. Но мысли о Минхо, о его холодных словах, не покидали голову, и слёзы текли всё сильнее. Он шёл, не думая, куда направляется, пока не почувствовал под ногами ледяную скользкую поверхность. Оглядевшись, он понял, что оказался на замёрзшей речке недалеко от школы. Он не боялся, ему было всё равно. Лёд казался достаточно прочным, и Джисон, разогнавшись, скользнул вперёд. На его лице появилась лёгкая улыбка, но она тут же сменилась ужасом, когда под ногами раздался треск. Резкий удар, холод обрушился на него с невыносимой силой, и тело погрузилось в ледяную воду. Вода была настолько холодной, что дыхание перехватило мгновенно. Джисон рефлекторно вдохнул, но вместо воздуха грудь наполнилась ледяной жидкостью, которая обжигала лёгкие и горло. Его руки судорожно пытались найти что-то, за что можно было бы ухватиться, что-то твердое, спасительное. Но вокруг была только пустота, тяжёлая и вязкая, затягивающая всё глубже. Последним звуком, который он услышал, был глухой стук собственного сердца, замедляющегося с каждой секундой, пока не исчез вовсе, растворившись в ледяной пустоте.

(づ￣ ³￣)づ

Вечер следующего дня был обыденным и тоскливым. Минхо сидел на диване, лениво переключая каналы на телевизоре и изредка поглядывая на экран телефона, где он коротал время за игрой. Он не особо переживал, насчёт того, что Джисон не выходил на связь после вчерашнего разговора. Возможно, младшему нужно было время, чтобы успокоиться и смириться с невзаимностью. Минхо решил не беспокоить его лишний раз, полагая, что всё это пройдёт само. Из его размышлений вырвал звук открывающейся входной двери. Кто-то вернулся домой. — Минхо! Ты дома? — раздался голос его матери из прихожей. — Дома, — отозвался тот, даже не отрывая взгляда от экрана. Мать сняла пальто и сразу направилась к сыну. Взгляд её был немного встревоженным, но Минхо этого сразу не заметил. Он продолжал сидеть, погружённый в свою игру, пока она не села рядом на диван, положив руку на его плечо. — Как ты себя чувствуешь? — её голос был тихим, а глаза смотрели с неприкрытым сожалением. Минхо наконец оторвал взгляд от экрана, слегка удивлён её вопросом. — Мм… нормально, а что? — он непонимающе посмотрел на неё, недоумевая, почему она так серьезно настроена, ведь день прошел как обычно. — Тебе ещё не сообщили? — Сообщили о чём? Мам, ты меня пугаешь, — Минхо нахмурился, чувствуя, что что-то не так. Мать вздохнула, словно собираясь с духом, прежде чем произнести следующее. — Джисон… — она сделала неуверенную паузу, — Джисон утонул этой ночью… в реке, недалеко от школы. Пришёл момент, когда разбился и Минхо.