Город, в котором нас нет

Где розы – там и тернии –

Таков закон судьбы.

(Н.А.Некрасов)

15 февраля, 7:00ч.             Аннушка проснулась раньше будильника и, повернув голову, увидела самое прекрасное лицо на свете – лицо её любимой девушки.             Саша, на чьих щеках бодро резвились солнечные зайчики, мирно спала. Иногда мышцы лица её дергались и в моменте она улыбалась, отчего казалось, что девушке снится что-то светлое и очень приятное.             Щербакова аккуратно провела пальцем вдоль носа напротив, а затем очертила линию губ.       – Саш, нам нужно потихоньку просыпаться. Сегодня один из важных дней. – девушка никак не реагировала. – Просыпайся, моя русская ракета. – Мне кажется, я хочу отказаться от участия в Олимпийских играх… – Трусова с трудом открыла глаза, привыкая к солнечному свету и изучая пространство вокруг.       – Ты просто ещё не отошла ото сна и, между прочим, как же мечта всей твоей жизни?       – Мечта всей моей жизни лежит рядом со мной, так что я считаю, что эта самая жизнь удалась.       – То есть я девушка твоей мечты? – Аня приподнялась на локтях и улыбнулась.       – Ты… ты моё всёёё – Саша потянулась и сгребла Аню в свои объятия. – Олимпиада может и подождать.   15 февраля, за час до начала короткой программы.       – Что-то я волнуюсь. – Трусова наворачивала круги в раздевалке – Как-то мне не по себе…       – Так, а ну-ка, иди сюда. – Аня успела схватить возлюбленную за руку. – Ты одна из лучших фигуристок в истории, «девочка, победившая гравитацию», нуу, сейчас уже девушка, конечно. А ещё ты самая-самая сильная из нас и я в тебя верю. Не только я, но и вся наша страна.  Поверь и ты. – Она поцеловала рыжеволосую в губы и нежно провела рукой по щеке.       – Мне так стыдно, что я не поддерживаю тебя также, как и ты меня. – младшая поникла головой, а затем прижалась к Щербаковой.       – Главное, что мы вместе проходим этот путь. – Мы вместе сейчас и до конца.         Аня всем сердцем любила Сашу; любила все её привычки, действия, манеру общения. Но больше всего она любила в Саше упорство и стремление к достижению цели.       Конечно, это было очевидным, ведь спорт не любит ленивых и безвольных, но в Трусовой было что-то особенное, что-то такое, чего нет у других. И именно это нравилось Аннушке. Первое время было трудно. Маленькая русоволосая девочка не замечала Щербакову и занималась лишь фигурным катанием; изучала прыжки, уделяла большое внимание своей физической подготовке, а уж потом, если оставалось время, то она могла перекинуться парой слов с коллегами по льду. Друзей у Саши не было; были лишь потенциальные конкурентки и те, кто почему-то прыгал лучшее неё.       Она старалась, старалась изо всех сил доказать тренеру, что тоже что-то может. Её старания действительно оценивались, а вот неудачи оборачивались криками и руганью. Именно неудачи запоминались ей больше всего, именно благодаря этим неудачам она стала сильнее, крепче, лучше.       Её сконцентрированность на льду, упорство и непоколебимость, достигнув своей максимальной точки, покинули её и в тот самый момент она обратила внимание на ту, которая всегда была рядом; девушка, которая следила за каждым прыжком и отворачивалась от страха при каждом её падении.       Тогда Аня была счастлива, потому что её долгие ожидания оправдались.       Они проводили много времени вместе во время тренировок и после, писали друг другу неприличные сообщения и тайком целовались в уборной. Никто не знал об их маленьком секрете и это ещё больше затягивало их в омут неизвестных ранее чувств.       Сейчас они стали взрослее, осознаннее; сейчас их чувства имеют статус «любовь», а отношения являются настоящими.   Аня старается внимательно следить за прокатом Саши, но нахлынувшие воспоминания мешают ей и отчего-то возникает тревога. И вот, девушка по ту сторону экрана заходит на тройной аксель, ещё мгновение и…       – Чёрт! – Щербакова нервно кусает щеки изнутри, перебирает пальцы. – Дурацкий триксель.

***

Она изгибается от судорог между ног. Простынь неприятно прилипла к телу, но это сейчас не волнует Аннушку, ведь девушка сверху доставила куда больше удовольствия.       – Ты так обильно кончаешь, что я начинаю пугаться. – рыжая макушка показалась из-за живота.       – Ты действительно хочешь об этом поговорить? – волосы путаются на лице, отчего Ане приходится часто их поправлять. Если не знать, чем она только что занялась, то можно подумать, что позади километровый кросс.       – Нет, просто… это пугает, но и одновременно заводит.        – Саш?       – А?       – Может, ты не будешь прыгать завтра аксель?       – Ты действительно хочешь об этом поговорить вовремя секса? – Трусова передразнивает, а затем её брови сводятся к переносице и становится понятно, что эта тема совсем ей неприятна. Она не отступит назад.       – Ладно, ты права. Лучше продолжай…

***

После неудачного акселя следует флип, а затем каскад лутц-тулуп и Аня выдыхает. 16 февраля.       Короткие программы откатаны и можно немного передохнуть.       Аннушка выходит из душа и ощущает на себе пристальный взгляд Саши. Её зелёные глаза необычно сверкают и Щербакова знает причину этого. Она аккуратно кидает полотенце на пол и медленно направляется к обладательнице таких красивых очей.       Девушка садится ей на бёдра, обхватывает руками шею и невесомо целует младшую в губы.        – Ты как всегда прекрасна, моя русская ракета.        – Даже без тройного акселя?       – Даже без него. – она елозит бёдрами и чуть выпрямляется. – Саш, я знаю, что ты переживаешь из-за этого. И я знаю, что ты боишься за завтрашний день, но поверь, ты справишься и станешь Олимпийской чемпионкой. Ты выиграешь эту Олимпиаду и без акселя, это точно.       – А как же ты?       – Что я?        – Ты же тоже хочешь быть чемпионкой. – в зелёных глазах проскочила некая грусть и толика волнения. Это не было вопросом, это звучало как самая ужасная констатация факта.       – Все хотят быть чемпионами, но золото только одно.        – Ты, как всегда, права. – за этими словами последовало множество влажных поцелуев. Саша целовала жадно, доминируя, боясь проиграть, а Анечка же в очередной раз поддавалась, уступала, боясь что-нибудь упустить.       Девушки плавно переместились на кровать.       Трусова, нависая над Аней, покрывала её тело укусами, а затем и поцелуями; казалось, не было места на коже шатенки, которое не подверглось бы таким приятным мукам. Аня отдавалась полностью, она отдавала всю себя и свою любовь. Как в последний раз.       Саша сминала одной рукой грудь Щербаковой, а другой царапала живот; языком она обводила приятные контуры сосков возлюбленной. Возбуждение в теле Анечки возрастало точно, как и волнение; чувство непонятной тревоги в сердце мешало полностью насладиться моментом.       Трусова же в это время спустилась чуть ниже и поцеловала девушку в лобок; вся плоть загорелась неистовым пламенем. Приняв более удобную позу, она провела языком по влажным и горячим складкам, ощущая Щербакову на вкус. Солоноватый, терпкий, сводящий с ума – этот запах для Саши такой родной и любимый.       Когда девушка провела кончиком носа по клитору, то послышались всхлипы.       – Ань? Ты что, плачешь?       – Я? Нет-нет, тебе показалось, просто…        – Что случилось? Я делала что-то не так?        – Нет, Сашуль, я просто… я люблю тебя. – глаза предательски щипало, а слёзы никак не переставали течь.       – Ну не плачь, пожалуйста. – Саша вновь нависла над Аней и нежно поцеловала ту в губы. – Я тоже тебя люблю.       Рыжеволосая провела рукой вдоль пресса Щербаковой и аккуратно вошла пальцами между ног. Всхлипы сменились рваным стоном, и Аня затаила дыхание – она ждала продолжения.       Глаза в глаза – каждое движение они проживали вдвоём; Саша неотрывно смотрела в карие глаза напротив, которые стали для неё вторым домом. Шоколад, в котором она тонула всё глубже; тонула и продвигала свои пальцы дальше, пока те не упёрлись в тугие стенки.       Толчок – любовь.       Ещё толчок – непонимание.       Толчок – любовь.       Ещё толчок – ненависть к самой себе, ненависть из-за слабости.        Трусова всё сильнее вдалбливалась в Аннушку и что-то в её глазах потемнело; её зрачки стали шире, пока совсем не закрыли собой радужку.       Аня вцепилась пальцами в сильные плечи возлюбленной и почувствовав одновременно наслаждение и боль, вонзила ногти ей под кожу; так сильно, что в некоторых местах появились маленькие красные полосочки. – Мне больно. – Я знаю.        17 февраля, произвольные программы.       Сегодняшний день – судный, страшный, волнительный и особенно тревожный для Ани. Ей неважно, какое место она займёт и с какой медалью вернётся в Россию. Ей не нужны эти многочисленные титулы и признания от всего мира. Ей достаточно, чтобы лишь один человек был рядом; человек, заменивший остальных, человек, несравнимый ни с каким золотом – её Саша.       Саша, которая сейчас стоит в начальной позе своей программы и которая готова доказать всему миру, что она королева квадов. Саша, достойная победы.              Звучат первые ноты её мелодии, а в голове полная неразбериха, начиная отношениями с Аней и заканчивая идеей пяти четверных прыжков. Сомнения заполняют все мысли, но когда она прыгает первый четверной флип, то разум становится чистым и трезвым. Выбор сделан: только победа.       Четверной сальхов – да.       Четверной тулуп – да.       Четверной лутц – да.       Четверной лутц – да.       Она улыбается и сжимает кулак в победном жесте; Саша уверенна, что это её Олимпиада и её день. На неё обязательно наденут золото Пекина. Следующей выступает Щербакова, но Саша не особо следит за прокатом; она мысленно прикидывает баллы у себя в голове и размышляет о том, что будет делать после своей победы.       Она возвращается к Ане, когда из мыслей вырывают громкие аплодисменты и оглашение результатов. Её мечта разрушилась. И разрушила её та, которая клялась в любви.       Анечка не знает, куда себя деть; она видит слёзы Саши, но не может ничего сделать. Вокруг множество камер и все пытаются понемногу заснять столь интересный материал.       А в груди очень больно от осознания того, что её победа принесла столько страданий.       – Ненавижу всех! Ненавижу! Не хочу ничего больше делать, никогда в жизни!       – Никогда, я ненавижу этот спорт! Ненавижу его, ненавижу это всё! Никогда больше не выйду на лёд! Никогда! Последнее режет сильнее всего.       – Это невозможно, так нельзя! Так нельзя. У всех есть золотая медаль, у всех, а у меня нет!       Аня видит Этери Георгиевну и Сергея Викторовича, которые пытаются успокоить Сашу, но всё безуспешно.       Щербакова мнётся на месте и осторожно выходит ко льду для оглашения победителя. Ей трудно дышать, вокруг много людей, на неё смотрят сотни глаз здесь и тысячи по ту сторону камер. Страшно. Она обязательно поговорит с Сашей, не здесь. Не при всех.   17 февраля, номер Александры Трусовой и Анны Щербаковой.       – Пожалуйста, выслушай меня…       – Я не хочу ни то чтобы слышать тебя, Щербакова, мне противно видеть тебя! Противно находиться с тобой в одной комнате!       – Саш, я люблю тебя. Пожалуйста, возьми эту медаль. – Аня захлёбывается в собственных слезах и пытается найти несчастное золото у себя в сумочке. – Вот, прошу, забери её. Пожалуйста.       Трусова вырывает награду из рук и швыряет куда-то в угол комнаты.       – Ты жалкое ничтожество, Ань. Ты ничтожество, которое даже не ценит свою победу! Мне противно от одной только мысли, что я была всё это время рядом с тобой… ты жалкая, жалкая Щербакова.       Ане больно, она не слышит больше ничего, кроме бешенного стука своего сердца. От нехватки воздуха подкашиваются ноги и девушка приседает на пол, пытаясь отдышаться.       – Прошу, Саш…       – Я ненавижу тебя. Ненавижу всем своим сердцем. Ты всё это подстроила, ты всё знала.       – Я люблю тебя. – из-за слёз всё размывается и Щербакова пытается ухватиться за возлюбленную в попытке удержать.       – Какая же ты… сука. – сзади слышатся шаги и громкий хлопок дверью. С точно такой же громкостью разбилось и сердце Аннушки.