About good and bad

      На самом деле, Бомгю всегда хотелось, чтобы всë было вот так просто. Музыка, сотрясающая стены на первом этаже, совсем растворяется в загустевшем воздухе узенькой кухни, излишне скромной по сравнению со всем остальным убранством дома. Ëнджун где-то внизу, пьяный и счастливый от очередной мимолëтной улыбки Субина, поэтому никто не жужжит над ухом, приговаривая, в какую же задницу Гю снова влип. В голове — туманная поволока и простое, невинное желание воспользоваться моментом уединения с человеком, который нравится, просто немного побыть рядом с ним, ничего больше. И Тэхëн. Близко. Так близко, что эхо его ровного дыхания разносится по коже тысячью мурашек. Его нос, отчего-то холодный, находит пристанище в чувствительных ключицах собеседника, а Бомгю, конечно, ни капли не против, даже если до клокочущей ярости злился на Кана всего несколько минут назад. Тяжëлые руки на талии, линия ненавязчивых прикосновений, ведущая вверх по шее, и шëпот у самого уха: — Хочешь остаться здесь?       О господи, конечно не хочет! Но после чужого мягкого поцелуя прямо за ухом голос пропадает окончательно, остаëтся лишь отрицательно замотать головой. Тэхëн улыбается, от этого алкоголь лишь с новой силой бьëт в виски. Куда угодно, хоть на край света, лишь бы вместе. Чхве заглядывает в глаза собеседника, надеясь, что тот прочтëт это стремление в нëм без лишних объяснений. И тот понимает. Берëт широкую ладонь Бомгю в свою, удивительно маленькую в сравнении, и ведëт за собой. Брюнет не думает. Просто плетëтся следом.

***

      Их знакомство было, пожалуй, одним из самых фееричных в жизни Бомгю, а нелепых случаев он мог рассказать для своего возраста удивительно много, начиная с глупого и позорного спора, который в итоге помог ему сдать вступительный экзамен в университет мечты, и заканчивая первой встречей с Ëнджуном, выпавшей на день всех влюблëнных. В начале второго семестра ему спешно пришлось перевестись на другой факультет по личным обстоятельствам, а заодно и перебраться в новое общежитие, где соседом по комнате его стал однофамилец Чхве Субин. Несмотря на довольно частые разногласия, они всë-таки нашли общий язык после того, как Гю не пойми откуда притащил в их скромную обитель ежа, а Субин, спрятав того у себя под кроватью, дал ему имя Оди. Из одногруппников же Бомгю долго не мог выцепить никого, с кем можно было бы завести дружбу. Ситуация, однако, изменилась вскоре после его столкновения с Ëнджуном. Поладили они неведомым образом, ругались частенько, но так, как это и полагается двум нашедшим друг друга бестис. И, благодаря подобным отношениям с главным тусовщиком университета, Чхве-младший быстро влился в бурный поток социальной студенческой жизни. А заодно впервые протестировал свои собственные границы, пробуя предложенный лучшим другом алкоголь. — У-у-упс! — сорвалось с его едва шевелящихся губ, когда он, разозлив Ëнджуна очередной глупой шалостью, уворачивался от летящего в его сторону фужера. Стекло пролетело в нескольких сантиметрах выше головы, разбившись о стену, и Бомгю, желая обернуться на преследователя, чтобы победно высунуть язык, теряет ориентацию в пространстве и врезается в нежданное препятствие. Но, будучи уверенным, что эта штука пройти ему никак не мешает, толкает еë лишь активнее, наваливается всем телом, и потому в скором времени падает. Как оказалось, на человека.       Это был Кан Тэхëн. Ошалевший и тоже уже далеко не трезвый, он распластался на полу лицом вниз, пытаясь понять, что за ходячая наглость оседлала его поясницу и совершенно не торопилась вставать. Бомгю, толком и не осознав ситуацию, лишь рассмеялся. Правда, через пару секунд поперхнулся слюной, поскольку не ожидал нежданно поменять положение от одного лишь резкого движения со стороны второго пострадавшего. Теперь уже чужие руки вжимали его в пол, ощутимо надавливая на плечи, а сбитый с ног юноша смотрел сверху вниз холодным пронзительным взглядом. Чхве, однако, быстро справился с замешательством и снова рассмеялся. — Прошу прощения! — вот так просто извиняется он, как ни в чëм ни бывало хватаясь за чужие кисти и пытаясь отодрать их от себя. — Мне очень жаль! Не пойму, как не заметил такого красавчика!       Лицо Кана ни на мгновение ни дрогнуло, а вот пальцы — да, выдав тем самым его реакцию с головой. Он прищурился, осмотрел внимательнее. Щека чужая измазана разводами маркера, остатками какой-то подписи. Нос краснючий, да и на щеках румянец явный ровно ложится на удивительно бледную кожу, наверняка будучи вызванным большим количеством спиртного. Длинные ресницы, наверное даже слишком длинные, дрожат от каждого вдоха, а уголки губ расползаются в разные стороны, обнажая крупные белоснежные зубы. Пока его разглядывают, Бомгю вновь принимается смеяться и нести чушь. — Вау, у тебя такие большие глаза… — рука его, превозмогая невиданные тяготы, судя по заторможенным движениям, приближается к лицу собеседника. А там указательный палец мягко нажимает на кончик чужого носа. — И нос такой красивый! Ты не модель случаем?       Тэхëн хотел было что-то сказать, но передумал. Затем уже вцепился в чужие плечи покрепче, чтобы приподнять пьяную тушу и как следует приложить головой о пол, но заметил, с каким доверием брюнет закрыл глаза, расслабившись в его хватке, и снова передумал. В конечном итоге решил просто уйти, так и не вымолвив ни слова. Бомгю же, посудив, что находится в крайне удобном положении, предпочëл не открывать глаза и отрубиться на том же месте. Чем закончился вечер не вспомнит уже никто. Кроме, вероятно, Ëнджуна, сумевшего найти в себе силы, чтобы оттащить спящего Чхве к дивану. Но утром всë равно пришлось хвататься за голову и краснеть от стыда. — Ты обещал, что проследишь за мной! — изнывая от мигрени скулит Гю и сотрясает плечо сидящего рядом друга. Ëнджун, как правило, был организатором подобного рода мероприятий, и его внимания к себе требовали многие вещи, помимо вусмерть пьяных первогодок. — Так я и следил! Всë было под контролем! — губы его надуваются от негодования: Чхве Ëнджун всегда свои обещания держит. — Ничего страшного же не случилось! Ну свалился на кого-то разочек, с кем не бывает. Это всë ещë не секс по пьяне и даже не драка.       Оставалось только страдальчески мычать в собственные ладони, накрывшие помятое лицо. В памяти черты сбитого с ног парня уже едва размылись, для Чхве он остался всего лишь странным наваждением, но стыд за собственное неадекватное поведение бушевал в груди до горящих ушей и красных пятен вдоль шеи. Ëнджун посоветовал отвлечься и забить, аргументируя это тем, что тот бедолага наверняка произошедшего даже и не вспомнит. Гю послушал его и, клятвенно пообещав, что это была его последняя пьянка, переключил всë своë внимание на подготовку к контрольной, что должна была состояться в конце следующей недели.       В обычные университетские будни Бомгю был довольно неприметным студентом, выделяться из толпы ему помогала разве что сумка, увешанная милыми пушистыми брелоками и значками с любимыми мультяшными персонажами. Оценки его были средними, зато он отличался аккуратностью и чистоплотностью, каждый его конспект, по отзывам друзей, напоминал произведение искусства: каллиграфический почерк, украшенные едва заметным орнаментом таблицы и схемы с идеальной симметрией. Все тетради были облачены в бежевые обложки, разрисованные гуашью. Для каждой он придумывал свой дизайн и подпись, подходил к этому с мастерством и дотошностью настоящего художника. Поэтому ни Субин, ни Ëнджун, ни даже украдкой наблюдающий за ним после неприятного столкновения Тэхëн не знали, что Чхве со всеми своими творческими задатками забыл на биологическом факультете. Впрочем, Гю в принципе был чудаковатым. Не каждому дано таких понять. А Кану почему-то хотелось.       Конечно же, спустя не такие уж и долгие уговоры, Бомгю отказался от своих слов о том, что больше не появится на вечеринках Ëнджуна, и через две недели Тэхëн, наконец, получил шанс рассмотреть его повнимательнее. Хюнин — пожалуй, единственный человек, которого Тэ не просто спокойно терпел, а даже ценил — быстро разузнал о заинтересовавшем приятеля пареньке всю необходимую информацию. Имя, возраст, группу, соседа по комнате, ближайших друзей и мнение о нëм окружающих. Кан не понимал, что именно настолько отличало Бомгю от всех остальных. Ведь если бы этой «изюминки» не было, его кулак спокойно припечатался бы к чужой щеке, а утром в голове не осталось бы об этом навязчивом наваждении ни единой лишней мысли. Глупые комплименты? Беззаботная непринуждëнность? Пьяная улыбка? Должно было быть что-то конкретное. Но сколько бы Тэхëн ни копался сам в себе, ответа найти так и не смог. Поэтому решил взглянуть на проблему с другой стороны. — Не помешаю? — он подлавливает момент, когда Ëнджун, поистине прилипший к своему младшему товарищу, просит Чхве подержать его стакан с выпивкой и отлучается. Как только последняя преграда пропадает из поля зрения, Кан мгновенно оказывается рядом и, пользуясь чужим замешательством, перехватывает один из стаканчиков. Прежде, чем Гю успевает сообразить, что к чему, нежданный собеседник уже делает глоток. Обычная кола? — А, — наконец, Бомгю.ехе возобновляет свою работу. Он, ещë не успевший напиться (а возможно и не собиравшийся), улыбается иначе: не в приступе самозабвенного веселья, а сконфуженно, даже едва застенчиво. — Это я тебя в прошлый раз сбил, да?.. Прости пожалуйста, я был немного не в себе… — Я подумаю, — коротко констатирует Кан, совершенно не меняясь в лице. Он кажется немного угрожающим, из-за чего глаза собеседника мгновенно увеличиваются в размерах. — О боже, извини-и-и, ты наверное сильно ушибся… — Бомгю тянет свободную руку ко рту, в нервном жесте прикусывая ноготь большого пальца. — Я правда случайно, честное слово! Тем более я уже пообещал хëну, что больше не буду так много пить! — Глупо, но мило, — брови Тэхëна дëргаются, затем и уголки губ. Плавно он расслабляется в лице, начинает казаться более спокойным и дружелюбным. Чхве тоже быстро успокаивается. — Всë в порядке. Как видишь, я не сильно пострадал. Вероятно, последствия были бы хуже, если бы тебе не удалось увернуться. — Увернуться… — на мгновение Гю снова зависает, восстанавливая в памяти картину произошедшего. Ах да, он ведь уворачивался от фужера. — Ты прав! Это всë Ëнджун-хëн! — Да, я понял. Как ни услышу о каком-нибудь происшествии, так он всегда оказывается одним из зачинщиков, — Кан пожимает плечами, однако затем на мгновение теряется. Он не ожидал, что его реплика вызовет такую сильную перемену на чужом лице. — Хей, он хороший! — брови собеседника серьëзно хмурятся. — Иногда несносный, но это не значит, что его можно обвинять во всëм подряд! — Но ты ведь сам обвинил его, — Тэхëн скептически выгибает бровь. — Это другое! И вообще, я могу и тебя обвинить! Стоял столбом посреди комнаты и даже не шелохнулся, когда в метре от тебя фужер пролетел! Конечно я бы сбил тебя с ног! — эмоциональность в нëм бьëт через край. Тут и надутые губы, и порозовевшие щëки, и заблестевшие глаза — всë крайне контрастирует с его первоначальным застенчивым видом. Кан мог бы разозлиться и резко возразить, а может и просто ударить, что для него было привычней, однако внезапно даже для самого себя смеëтся. Бомгю совершенно не поддаëтся логическому объяснению, да и причину его эмоциональных реакций понять трудно. Возможно, это и было тем, что первоначально привлекло Тэхëна. — Ты забавный, — делает он вполне очевидный вывод. Боковым зрением цепляет пристально наблюдающего за ними человека и спешит ретироваться. — Рад был поболтать. Надеюсь, ещë свидимся.       Недовольство стихает мгновенно: Чхве остывал так же быстро, как и загорался. Провожая взглядом удаляющуюся широкую спину, он и не замечает, как рядом снова оказывается Ëнджун. Вернувшийся приятель смотрит внимательно, не отрывая странного взгляда от лица замявшегося на мгновение Бомгю. Тот, похлопав пару секунд длинными ресницами, тянет единственный оставшийся в его руках стаканчик, но алкоголь собеседника явно не интересует. — Меня не было пару минут, а ты уже затеял флиртовать с Кан Тэхëном? — старший кивает в сторону, в которой исчез только что упомянутый первокурсник. — Кан Тэхëн? — Гю вопросительно выгибает брови. Он точно уже слышал это имя, возможно, его упоминал даже сам Ëнджун. — Кто это? Вы знакомы? Он сам подошëл ко мне. — А, ты же новенький, — морщится парень в ответ. Затем всë-таки забирает стаканчик со своим напитком и делает пару глотков, привалившись к стене. — Он у нас зазвездился практически сразу, как кто-то узнал в нëм бывшую модель. Кажись в рекламе какой-то промелькнул, я не разбирался. Он довольно быстро стал популярным. Сначала один слух привлëк к нему внимание, потом к нему стали приглядываться из-за внешности, а там… в общем, он решил, что образ бэд боя подходит ему больше всего. Девчонки на него пачками вешаются. Вот я и подумал, что ты тоже грешным делом пытался с ним познакомиться. О чëм вы говорили? — Он правда очень красивый, — задумчиво тянет Чхве-младший, вытягивая шею в попытке разглядеть чужой силуэт в приглушëнном свете танцпола, среди хаотично дрыгающихся тел. — Да толком ни о чëм. Я извинился за то, что сбил его с ног в прошлый раз и… — Так ты упал на Кан Тэхëна?! — в голосе Ëнджуна промелькнула чересчур высокая нота, почти истеричная. Он тут же отставляет стакан в сторону и обхватывает широкими ладонями лицо собеседника, принимаясь активно рассматривать то со всех возможных ракурсов. — Он ударил тебя? Угрожал? — Ч-чего?.. — Бомгю даже немного пугается подобной внезапной встревоженности. Один его взгляд, растерянный и непонимающий, отвергает все предположения хëна, и тот опускает руки, отступая на один шаг. — Нет, нет, он просто… Не знаю, мы даже и поговорить толком не успели. Но он сказал, что всë в порядке, так что не думаю, что он в обиде на меня. — Тэхëн никогда не обижается, просто сразу прикладывает лицом к стенке, — взгляд друга стал непривычно серьëзным, по спине от этого пробежали неприятные мурашки. — Бомгю-я, с такими шутки плохи. Ему проще разок ударить и расквасить твой нос, чем разбираться в ситуации. Держись от него подальше, ладно? — Мне кажется, ты преувеличиваешь… — неуверенно жмëт плечами Чхве. Да, Тэхëн нелестно высказался о Ëнджуне и в целом вëл себя немного странно, но точно не настолько угрожающе, как описывал то собеседник. — И зачем ты вообще его пригласил, если он тебе не нравится? — Я его никогда не приглашал, — недовольно супится тот в ответ. — Его вечно с собой притаскивает Хюнин. Не понимаю, как эти двое могут ладить… — Видимо, у вас взаимная неприязнь, — заключает Гю и спешит перевести тему на что-то более отвлечëнное, чтобы не злить хëна ещë больше. Кан незаметно наблюдает за ними из другого зала.

***

      Бомгю был похож на мальчишку из Неверленда: душа его не взрослела ещë, пожалуй, со времëн младшей школы, когда весь мир был до ужаса прост, а все усложнения казались лишь глупыми выдумками взрослых. Дружба заводилась парой устоявшихся фраз, запреты казались призывами к шалостям, повсюду виделось волшебство и очень хотелось верить в сказки. Самыми страшными явлениями, с которыми мог столкнутся любой человек, оставались подкроватные монстры и голос собственной совести. Это было миром, в котором Чхве навсегда хотел остаться, это были образы, которые он воплощал в своих рисунках. Но реальность порой била обухом по голове, и в свои двадцать ему приходилось сталкиваться с этим всë чаще. По большей части из-за необходимости постоянно находиться в контакте с людьми. — Если честно, — произносит задумчиво Субин, чьë мнение могло поставить точку в спорной ситуации о том, на чьей стороне Гю стоит оставаться, — они оба мне не очень нравятся. Ëнджун слишком много концентрируется на своëм имидже и порой не знает никаких границ, а Тэхëн вообще не привык считаться с чужим мнением. Я бы не советовал водиться ни с тем, ни с другим.       Но стало только хуже. Думая об этом в очередной раз, Бомгю со вздохом осознаëт, насколько же усложнились с детских пор отношения между людьми. Почему все просто не могут жить дружно? Ругаться из-за последней оставшейся конфеты, а не слухов и лицемерных интриг. Стоит всего на мгновение прислушаться к мнению окружающих о том или ином человеке, как сразу начинает казаться, что хороших людей в этом мире вообще не существует. Так много негатива, что порой сквозь него не продохнуть. — Но я хочу дружить со всеми вами, — скромно признаëтся соседу по комнате он. Субин усмехается и смиренно качает головой, не ожидая другого ответа. — У тебя такое большое сердце, Бомгю-я, — говорит чистую правду, утешающе похлопывая собеседника по плечу. — Уж если ты заставил Чхве Ëнджуна беспокоиться о ком-то, кроме собственного отражения, а Кан Тэхëн даже ни разу не захотел тебя ударить… Думаю, ты чудесным образом влияешь на людей.       Гю не совсем уловил контекст чужих слов, но всë равно принял за комплимент. Ни к чему не придя в итоге, он просто решил пустить всë на самотëк. Так что, когда Тэхëн подсел к нему на очередной ламповой тусовке, он не сказал ни слова против, лишь понадеялся, что Ëнджун в этот момент был занят чем-то иным. — Не одиноко? — вновь звучит короткий вопрос вместо приветствия. Кажется, это была его привычка, которой Бомгю про себя даже улыбнулся. Почему-то в компании Кана всегда становилось неловко, особенно страшно было ляпнуть что-нибудь глупое. Он ведь такой… представительный, серьëзный. — Нет… На самом деле я не люблю шум. Ну, когда трезвый, — Чхве усмехается коротко и Тэхëн понимающе кивает. — А меня наоборот, напрягает тишина. Вечно жду от неë подвоха, — он тянет собеседнику баночку коктейля с небольшим градусом, Гю мнëтся пару секунд, но всë же еë принимает. — Хотя и бестолковые разговоры раздражают меня не меньше. — Тебе не угодишь, — хмыкает Бомгю. Взгляд его, не то неловкий, не то избегающий, опущен вниз и чересчур внимательно рассматривает рисунок на банке, пока палец ведëт вдоль плавных линий. — Тебе тоже, как я уже успел посудить, — Кан глазами скользит по жестянке в чужих руках, дизайн которой не имел для него ровно никакой ценности. К чему смотреть на обложку, если главным всегда остаëтся содержание? Но собеседник, кажется, был очарован чем-то в этом банальном узоре. — Нравится? — Да! Она красивая, — таких комплиментов эта несчастная банка, кажется, в своей жизни ещë не получала. — Мне иногда так жаль, что я не пью энергетики! Их дизайн, как правило, тоже очень приятный. Приходится выменивать банки у Ëнджун-хëна. — Он настолько жадный, что не может отдать их тебе просто так? — Тэхëн усмехается, Бомгю неожиданно тоже. — Нет… Он просто любит выделываться.       Они поговорили ещë немного, потом выпили, потом снова поговорили. Познакомились, наконец, официально, поделившись парочкой рандомных фактов друг о друге. Ничего серьëзного, в основном пустая болтовня и мимолëтные шутки, уже совершенно не касающиеся ни Ëнджуна, ни других людей в принципе. Тэхëну был интересен только Бомгю и его странный образ мышления. Бомгю же хотел найти к Тэхëну подход, доказать если не окружающим, то хотя бы самому себе, что устоявшиеся в обществе представления о человеке порой совершенно не соответствуют его истинной сущности. И сейчас этот принцип работал как никогда верно: Кан был во всех отношениях приятным собеседником, удивительно тактичным даже на фоне своей прямолинейности, и оставался действительно заинтересованным в разговоре, даже если не до конца понимал предмет обсуждения. Чхве подметил, что, ко всему прочему, он был ещë и невероятно эрудированным. Даже его обычная разговорная речь, хоть и лилась потоком свободным и непринуждëнным, была какой-то возвышенной, возможно, из-за частого употребления книжной лексики. Бомгю казалось, что он каждую секунду узнаëт что-то новое. В такой обстановке даже не нужно было пьянеть, чтобы получить удовольствие от возникшей атмосферы.       И они продолжали пересекаться и продолжали коротать время за глупыми беседами, даже несмотря на явное беспокойство Ëнджуна. Им было комфортно просто говорить о пустяках, вроде дизайна жестяных банок, сочетаемости знаков зодиака (хотя Тэхëн не верил в астрологию от слова совсем) и будничных проблем домашних ежей. Нравилось то, что они могут просто отдохнуть от тяжëлых обстоятельств и давящей реальности, ведь вспоминать об этом не хотелось ни тому, ни другому. Но вечно пребывать в собственном мыльном пузыре они не смогли бы в любом случае. — Бомгю! — Субин отвлëк его от собственных грëз сразу же, стоило ему вернуться из магазина. На столах стремительно кончались напитки, а Гю был здесь одним из самых трезвых, так что послать его за новой партией алкоголя было одним из самых разумных решений этого вечера. Правда, и то привело не к самым лучшим последствиям: — Нужно в аптеку! У Ëнджуна всë лицо опухло! — Что случилось? — Чхве, только намеревшийся скинуть куртку, тут же натянул еë обратно. — Аллергия? Или он ударился? — Ударился, как же… Разве что о кулак Кан Тэхëна, — несмотря на то, что собеседник, ставший частым гостем на подобных мероприятиях после одного приглашения со стороны Бомгю, уже успел неплохо напиться, он, как всегда, оставался удивительно организованным и сохранял хоть какую-то ясность рассудка. Сомневаться в его словах не приходилось, но у Гю от них внутри всë перевернулось вверх дном. — Я переведу тебе деньги. Купи, пожалуйста, что-нибудь, что снимает отëк. И обезболивающее на всякий случай…       Чхве нëсся по запорошëнным снегом улицам так, словно Ëнджун был при смерти, и жизнь его зависела лишь от скорости, с которой Бомгю доберëтся до заветной аптеки. И на столь бурную реакцию были свои причины: юноша боялся боли, действительно боялся. Рыдал подобно маленькому ребëнку, стоило ему разодрать коленку после неосторожного падения с велосипеда и весь сжимался в беззащитный комок, стоило лишь увидеть на экране телевизора какую-нибудь типичную дорамную драку. Он не принимал насилие ни единой частью своей души, но если видел его проявления в реальной жизни — никогда не мог остаться в стороне. Это явление, с которым человечество должно бороться. Но с возрастом стало видно, что даже с насилием люди привыкли справляться ещë большим насилием.       Ему хватило пятнадцати минут, чтобы найти ближайшую круглосуточную аптеку и вернуться обратно. Все купленные медикаменты он доверил Субину, но в комнату, из которой доносились страдальческие мычания Чхве-старшего, заходить не стал. Наверное, побоялся. Вместо этого вернулся в главный зал, где шумиха о произошедшем уже успела раствориться, а люди снова просто наслаждались музыкой и вновь принесëнными напитками. Тэхëн был там же, сидел в отдалëнном углу, как и обычно. Бомгю направился к нему напрямую, через танцпол, чуть было не сбив какую-то танцующую парочку. Кан обернулся на шум и, приметив своего уже привычного собеседника, махнул тому рукой. Ни один его жест не выдавал содеянного, но Чхве уже был уверен в чужой виновности. — Куда ты пропал? — непринуждëнно спрашивает Тэ, блокируя телефон, которым был занят до этого. — Я искал тебя, но так и не нашëл. — Кан Тэхëн, что ты натворил?! — заданные вопросы пролетают мимо ушей. Бомгю полыхал, и остывать в ближайшее время точно не планировал. — Зачем ты его ударил? — Кого? — Кан пару мгновений пытается понять, о чëм речь. — Ëнджуна! Попробуй ещë сказать, что это был не ты! — в глазах чистая ярость и абсолютная трезвость. От неë Тэхëн даже едва хмурится, хотя до сих пор и не осознаëт причины чужого гнева. — Зачем… Кажется, он сказал что-то, что мне не понравилось, — спокойно жмëт плечами, даже не собирается оправдываться. — Для тебя такой причины достаточно?! — Бомгю, кажется, сейчас задохнëтся от неверия и возмущения. Он правда просто не может поверить в то, что Кан считает себя настолько выше всех окружающих. — Ты ужасен! Субин сказал, что у него всë лицо распухло! А ты хоть знаешь, насколько он дорожит своим лицом? Тебе совсем всë равно? — Это его проблемы, никак не мои, — коротко и сухо отрезает собеседник. Ни капли сожаления или стыда не мелькает ни в его взгляде, ни в голосе. Неприятно лишь от того, что приходится объяснять это Гю, который, как он считал, был одним из немногих, кто способен понять его. — В следующий раз не будет так напиваться и предпочтëт держать язык за зубами. Глядишь, и другим людям не причинит проблем.       Желание разговаривать пропало разом. Чхве, надувшийся от закипающей внутри злости, просто развернулся и широким шагом направился прочь, уже через пару минут хлопнув входной дверью. На мгновение стало до слëз обидно: почему Тэхëн не мог хотя бы притвориться, что ему жаль? Тогда всë это недоразумение можно было бы свалить на пьяный всплеск эмоций, но, судя по всему, Кан просто действительно ни во что ни ставил никого из окружающих его людей. В том числе и самого Бомгю. Это было неприятно до навязчивого першения в горле и слезящихся по непонятной причине глаз. Тэхëн ударил бы его, если бы захотел? Просто по мимолëтному импульсу промелькнувшего в голове желания, просто потому, что он может? Потому что жестокость в его голове была нормой, так он видел мир, где побеждает только сильнейший. Гю в его мире жить не хотел, и потому поспешил убежать. А затем и спрятаться, как можно дальше, от чужого пристального взгляда.       Ëнджун, ожидаемо, появился в университете в маске, очках и чëрной панаме. Ходил хмурнее тучи, какое-то время даже не приближаясь к лучшему другу, чем расстраивал того ещë больше. В конце концов, им пришлось сесть за одну парту на лекционном занятии. Бомгю, обидевшись и на своего приятеля, с надутыми щеками уткнулся в собственную тетрадь, принявшись вырисовывать на листе тонкие веточки сакуры вместо привычного конспектирования. Старший Чхве, однако, долго не продержался. — Это всë твой обожаемый Тэхëн! — бубнит он, чересчур сильно давя на ручку, оставляющую то тут то там чернильные следы. — Я говорил тебе держаться от него подальше! — Эй, это я что ли тебя ударил? Придурок, — едва ли не рычит Гю, ломая грифель карандаша и принимаясь агрессивно натачивать его снова. — Если знал о том, что он легко врежет кому захочет, зачем сам полез к нему? Вы оба виноваты в этом в равной степени! — Хотел сказать ему, чтобы он не ошивался вокруг тебя. Меня не оставляет предчувствие, что из-за него ты попадëшь в неприятности…       На какое-то время они оба замолкают. Гю смотрит на опадающие лепестки собственного рисунка и думает, что всë в этом мире, порой, и правда слишком сложно. Тэхëн ему нравился самым глупым и банальным образом, его профиль всегда притягивал взгляд, каждая встреча с ним была долгожданной. Бомгю нравилось беседовать с ним о чëм угодно или ни о чëм вовсе, нравилось смешить его своими глупыми выходками и видеть короткий проблеск широкой улыбки. Может, он даже был в шаге от того, чтобы влюбиться, со всей своей вовлечëнностью в это удивительное трепетное чувство. Но произошедшее болезненно бьëт в голову осознанием: нет. Они слишком разные, не смогут понять друг друга, принять и тем более сойтись. От этого гадко. — Теперь можешь не переживать об этом, — гулким шëпотом ставит он точку в этих странных взаимоотношениях с Каном. Ëнджун поворачивается к нему в непонимании, но больше Бомгю не говорит ни слова.

***

      Тэхëну это не нравится. Бомгю злится, и этот факт неприятен уже сам по себе, а когда Бомгю злится на него — становится тошно вдвойне. Тэхëну это не нравится, и он тоже начинает злиться. А когда он злится, ему хочется кого-нибудь обвинить, ударить и позже забыть, потому что для закрытого сердца, что избегало любых эмоций всю свою сознательную жизнь, это было самым простым и надëжным способом справиться со стрессом. Он раздражался от любого косого взгляда в свою сторону, провоцировал кого-то на драки, и весь университет неизменно узнавал об этом. В том числе и Чхве. И он злился ещë больше, замыкая круг таким образом, что Кан абсолютно не знал, как из него выбраться. Вход на мероприятия Ëнджуна ему был заказан, а в университете подловить Бомгю не удавалось ни на мгновение: кто-то вечно ошивался рядом. В конце концов, на выручку снова пришëл Хюнин: — В пятницу вечером у Ëнджуна день рождения, — говорит он с непринуждëнной, как всегда светлой улыбкой. — Гю предложил устроить ему свидание с Субином. Так что пока эти двое будут заняты друг другом, вы сможете спокойно поговорить!       План был простым до невероятия: пробраться в дом через задний двор, незаметно подняться на второй этаж и дождаться, пока Хюнин попросит Бомгю поискать свечи для торта на кухне, в которой его уже будут ждать. Дальше Тэхëн разберëтся сам, у него хватит на это сил. Он подготовился тщательно: заранее подумал о том, что хочет сказать, смирился с тем, что придëтся идти на компромиссы, чтобы удержать Гю рядом. В очередной раз взвесил всë, на что собирается пойти. Стоил ли Чхве всех затраченных на него усилий? Стоил без сомнения. Кан, может, и не был ослеплëн страстной к нему любовью, но чувствовал, что каким-то образом Бомгю его успокаивает. Рядом с ним можно было забыть о вещах, что так сильно донимали его в остальное время, порой спасали даже мысли о чужой улыбке, самые глупые и банальные. Она тëплая и ужасно заразительная, усыпляет в одно мгновение все беспокойства и сомнения. За неë Тэхëн готов был бороться, пусть даже и не самым честным способом.       В назначенный вечер Кан одевается во всë чëрное, чтобы быть не столь заметным со стороны. План по проникновению в дом проходит без заминок, но когда он встречается взглядом с Бомгю, уже заметно подвыпившим, все продуманные заранее речи мгновенно рассыпаются на бессмысленные, бесполезные осколки. Эмоции клокочат где-то в горле — Тэхëн к ним не привык. Он смотрит на Чхве, такого невероятно красивого, в белой полупрозрачной рубашке с совершенно невинным вырезом, что едва приоткрывал его ключицы, и таких же белоснежных брюках, на которых снизу к самым бëдрам тянулись нарисованные (наверняка его собственной рукой) цветочные лозы. Смотрит и не знает, что должен сделать или сказать. Гю отмирает раньше него: хмурится, упирает руки в бока и недовольно цокает языком. Тэхëну даже эти жесты кажутся очаровательными, и от его взгляда у Чхве бегут мурашки, но такие приятно-ласковые, что он тоже пару мгновений не может собраться с мыслями. — Тебя сюда не звали, — пытается первокурсник быть твëрдым и сразу же спровадить нежеланного гостя, но тот в мгновение ока оказывается вплотную. — Э-эй, Кан Тэхëн! — Закричишь — я тебя… укушу, — он долго разрывался между «ударю» и «поцелую», так что решил выбрать что-то более нейтральное. У Гю от этого брови ползут вверх, но просто так стоять и слушать он явно не собирается. Тэхëн делает шаг вперëд и вытягивает руку, которой упирается в стену: проверенный дорамный способ. — Почему ты меня избегаешь? — А зачем ты меня преследуешь? — Чхве краснеет мгновенно. Сначала ушами, и Кан касается их, затем наблюдая как кровь приливает к чужим щекам и румянец ползëт вниз по шее. — Я соскучился, — находит самый верный ответ, направляя взгляд прямиком в чужие глаза. Вся злоба собеседника мгновенно стихает, передавая место смущëнному удивлению. Тэхëну мгновенно становится легче, и он улыбается. — Теперь ответь на мой вопрос. — Не хотел злиться на тебя ещë больше, — послушно выдаëт Бомгю, дëргаясь заметно, когда одна рука Кана опускается на его талию. Мягкая и нежная. — Тогда не злись, — с усмешкой предлагает самый простой вариант Тэ. Гю фыркает в ответ, всë ещë старается выглядеть недовольным, но неосознанно расслабляется в плечах. Его ладонь плавно поднимается к чужому плечу, ложится на то неуверенно, как будто он сам не понимает, что хочет сделать. Собеседник прикрывает глаза даже от такого малозначительного прикосновения, едва поворачивается в сторону чужой руки, хочет уткнуться в неë носом. Ему так тепло, что хочется думать, будто ему позволено большее. Но, кажется, Бомгю и не сопротивляется. — Только если ты перестанешь вести себя так, — и голос его уже совсем не звучит осуждающе и злобно, скорее едва тоскливо и устало. Это колит сердце иголкой маленькой, но крайне заметной. Бомгю больно каждый раз, когда Тэхëн оказывается замешан в чëм-то подобном. А Чхве, пожалуй, единственнственный, кому боль причинять не просто тяжело, а страшно и непростительно. — Перестану. Если ты рядом, я не обращаю внимания на окружающих, — это было чем-то вроде сделки. Кан вновь заглядывает в чужие глаза, понимая, что сам Гю под действием алкоголя, желанных прикосновений и общей атмосферы едва ли способен соображать. Ему трудно выражать мысли вслух, он надеется, что говорить и объясняться не придëтся. Тэхëн понимает его и так, одного взгляда достаточно. Он прислоняется носом к чужим ключицам, ведëт им до самого чужого уха, вслушиваясь в рваный выдох собеседника, и шепчет: — Хочешь остаться здесь?       Про Ëнджуна, который и без того занят своим недавним крашем, уже никто не вспоминает. Они так торопятся покинуть дом, что буквально не замечают ничего, кроме собственных сцепленных рук. Целуются уже в прихожей, пока нятягивают друг на друга куртки, и выбегают с глупыми улыбками, прикрываясь огромными капюшонами массивных пуховиков. Зимний мороз кусает за щëки, а на душе весна, и одного этого ощущения — витающего в воздухе аромата первой влюблëнности — достаточно, чтобы согреть их обоих.