Что-то про диван

      Князь этот пиздец второй раз не переживет. Он почему-то в этом уверен. Когда Миша притаскивает ему гитару и начинает играть, Андрей почти моментально подхватывает ритм и накидывает текст. Он эту музыку чувствует. И потом, когда это получается уже неоднократно, Миша его почти за ворот приводит в группу. Да, определенно ребяты крутые и Андрей с ними быстро находит общий язык. Балу оказывается приколистом, а Поручик плюс-минус спокойным. Это он усвоил быстро. А потом случилась она — первая репетиция. И прошло все, ну по-большему счету хорошо. Миша что-то объяснял и поругивался, Балу ржал, Поручик сидел с лицом побитого кота. И это все было идеальным. На удивление туда и Андрей вписался. Он в большинстве своем все-таки над всеми шутил, но и попел, и пивка попил. Все хорошо было. Кроме ебанутости участников.       Репточкой у них стал Мишин гараж. Место атмосферное, конечно, красивое и уже почти родное. И в какой-то момент Балу все-таки додумывается притащить туда диван. У какого бомжа он его отобрал не ясно, но видимо у какого-то чистого, потому что диван выглядит приятным на вид и даже будто новым. Герой не говорит откуда его добыл, но никому это уже и не нужно. Можно теперь посидеть спокойно, отдохнуть и жизни порадоваться.       Диванчик еще этот… Маленький в общем. На всех не рассчитан. Это его главная проблема. Ну и преимущество, конечно, тоже. Другой бы просто не уместился и в без того маленьком помещении. На нем помещалось максимум три человека и то, если сесть максимально близко. А к ним ещё и Рябчик присоединился, их уже пять. А стоять все время как-то не очень. И попойки были регулярными. Хоть что-то в жизни стабильно. Потому что пить им не доскучит ещё долго. А в пятницу, когда никому уже было не до репетиции пропустить по ноль пять светлого нефильтрованного святое дело.       Там уже, если честно, даже Михе без разницы на музыку. Отдыхать хочется. Очередная трудная неделя. Учеба затрахала, родители что-то ругаются, спать нормально не может. Не те мысли в голове. Не для музыки.       Бутылочкой пива, конечно, никто не ограничивался. Да и не только перед выходными, а в принципе. И пьют они иногда до потери пульса. Один раз все-таки допились. В глазах немного плыло, но все равно это еще не их пик. Они могут больше, их не несет, но бесследно не проходит. Князь заваливается на диван, распластавшись на кусочке. Рядом сразу пристроился Балу, как человек, который пить не умел почти. Вот он уже наклюкался. Поручик присел на край, с ощущением, что рано или поздно Балу его скинет на пол. Они ржали. Иногда и не понимали из-за чего, просто ржали. Напились. И вообще-то было все хорошо.       Балу начинает втирать им дичь, какие-то идеи и мысли. Он почему-то уверен, что совсем скоро они выйдут на большую сцену. И он вообще такой не один. Миха его поддерживает. Рябчик стоит и шутки шутит, рассказывает что-то, байки травит. Пока не армейские. А Мишу уже немного укачивает. Он шатается и отшучивается. Разнесло его. Тело худое, незакаленное. Он вообще в последнее время какой-то худой и уставший. Но все ещё яркий и готовый на все. Музыку таскает, энтузиазм не сбавляет. Вывозит на идеи и хрупких юношеских плечах. — Миш, — тихо зовет Андрей, зная, что его услышат.       Миша упадет сейчас, наверное. Но он оглядывается и смотрит. Куда-то туда, глубоко в глаза. Ничего не замечает, тихо тонет, не осознаёт ещё. Андрей слегка хлопает себя по бедрам. Приглашает. И Миша смотрит. Веки дрожат и он сдается. Садится вверх на чужие бедра.       Это кажется таким правильным. Мозг расслабленный и пьяный и все кажется таким, каким и должно быть. Они не думают о морали, о правильности и принципах, которые основываются на «мы ж не пидорасы». Парни на это не обращают внимание, продолжая говорить о своем. Про панков, мужику, Ленку… Андрей давно суть разговора потерял.       Миша посасывает из горла пиво, сидит удобно. Андрей положил подбородок на его плечо и старается иногда добавлять своего мнения в диалог Шуры и Рябчика. Те вообще никак не реагируют, потому что это кажется таким нормальным для друзей, которые уже все вместе пережили. Не все, конечно, но многое. Уже как родные. Наверное даже слишком.       Миша боится, что он тяжелый для Андрея, но потом вспоминает, что для Князя он пушинка. Он и в правду не сильно тяжелый, скорее приятный вес. Тепло становится и нежно. Хотя они не должны об этом думать, но мозг информацию не особо переваривает. Миша легкий, он не большой, потому что он еще мелкий и худощавый. А Князь парень сильный. Теоретически, если бы на нем сейчас вот так сидел Андрей, то он бы не ощущал особой трудной.       Только когда Миша откинулся для удобства, Андрею стало трудно дышать. Звучит романтично, но все же видимо пора бросать сиги. Он чуть поерзал, стараясь устроится поудобнее и обхватил Горшка поперек живота для того, чтобы тот не навернулся.       А потом это сновится своеобразной традицией. Они уже на второй раз перестают чего-либо стесняться. Сесть на чужие мужские ноги — ну в принципе да, только это не «чужие мужские», а родные Мишины или Андрюхины. Проблемы больше никто не видит и они благодарны алкоголю, что этот блок давно преодолели. Стыда нет. Они уже так друг к другу привыкли, что почти срослись.       Стыдно становится, когда Миша оказывается на бёдрах Князя к нему лицом. Они одни дома, дурачились, дрались, в шутку, для профилактики. И вывертелись как-то. Надо было отдышаться и в тот момент Миша понял, в какой позиции находится. Сидел и думал, сползти, испортить момент, но остаться с целым носом, или остаться, но возможно Андрюху потерять. Он ведь может не понять, и Миша за это не осудит. Его в принципе за такие мысли и отпиздить можно.       Но хотелось попробовать, рискнуть, показать, что все-таки панк. Да и не только по этому. Просто хотелось, а жизнь одна и надо успевать. А вдруг он сейчас выйдет из чужой квартиры и его переедет машина.       И с мыслью о своей неминуемой смерти, Миша наклоняется совсем близко. Пара миллиметров, он уже чувствует на себе чужое дыхание. И в этот момент чужие губы врезаются в его. Первый поцелуй получается слишком детским и смазанным. Они не могут понять, могут ли зайти дальше, почувствовать сильнее. Вселенная от этого не осыпется битым стеклом, но было как-то боязно. Миша был уверен, что его оттолкнут с минуты на минуту, Андрей уверен, что его отпиздят, хотя он вроде ничего и не делал. И оба уверены, что заслуживают того.       Андрей сладкий и мягкий, со вкусом наливки, которую они заточили на двоих, с запахом папиных духов, с мягкими и чистыми волосами, в которые хочется вплетать пальцы. Андрей податливый. Андрей родной. Андрей рядом и никуда не уйдёт, не оттолкнёт и не обругает. Не пристыдит. Заберет все проблемы себе. И от этого осознания внутри Миши что-то сгорало до пепла, который сыпался из глаз.       Никто так и не понял, в чем виноват Балу со своим диваном, но его обвинили во всех грехах.